Глава 13

— Итак, — решил продолжить Майлз. — Мы шли по горам, пока в какой-то момент не обнаружили, что местность вокруг перестала соответствовать карте. — Он ещё хотел сообщить, что прекратили работать рация и навигаторы, но вряд ли бы для науа это стало ценной информацией. Его и так понимали с большим трудом, а если бы ни жесты, мимика и периодически приходивший на помощь Джоуи, то вообще бы не поняли. — Мы вернулись, но горы вокруг нас по-прежнему были другими. Тогда мы поднялись на вершину горы и увидели на юге равнину. Мы решили найти людей и пошли по равнине. Вскоре у нас кончилась еда. Думали, что умрём от голода, но вы нас спасли.

Науа обсудили между собой услышанное. Они были согласны с Раулем, что там, где есть вход, должен иметься и выход. Исключение составляет разве что переход в загробный мир, но это уже отдельная история.

Свою помощь в поисках этого самого выхода науа не предлагали, однако обещали обеспечить новых знакомых пищей и лошадьми. Тототл сказал, что несколько науа отправятся вместе с экспедицией в горы, чтобы привести лошадей обратно в деревню. Это в случае успеха. А на случай провала он уже сейчас сделал предложение ребятам оставаться в племени, пока они не решат, где будут жить и чем заниматься.

Путешественники от души поблагодарили науа, надеясь, что до этого не дойдёт, поскольку выход в Мексику они найти просто обязаны – ацтеки-то как-то проникли туда!

— Мы пешком будем добираться до вашей деревни? — спросил Майлз Тототла.

— Нет, — ответил тот. — На южной опушке леса стоят две повозки, в которых мы перевозим добычу. В них вы и поедете.

— Вы впятером выехали на охоту? — спросил Джоуи.

— Нас три отряда по пять человек, — ответил Икстли. — Мы охотимся, чтобы прокормить всю деревню, а не только свои семьи.

— Просим прощения, что оторвали вас от охоты, — виновато произнёс Джоуи.

— Не страшно, — успокоил его Икстли. — Наш отряд уже убил четырёх оленей. Это хорошая добыча.

— Надо выдвигаться, — решил Тототл, посмотрев на солнце. — Заночуем на южной опушке леса, а с рассветом отправимся в деревню.

Ближе к вечеру следующего дня группа всадников, за которыми тащились гружёные повозки, прибыла в поселение.

Местные жители встречали охотников так, словно сами боги спустились к ним с небес. Нет, люди вовсе не голодали, просто по традиции появление в деревне охотников с добычей в виде оленей было большим событием.

Все от мала до велика тут же начали готовиться к празднику. На центральной площади развели большой костёр, вокруг которого постепенно росла толпа разодетых и разукрашенных науа.

Жители с удивлением поглядывали на странных гостей, но, поглощённые подготовкой к празднику, не заостряли на них внимание. Придёт время, и старейшина сделает объявление, кто это такие и зачем пожаловали в деревню.

Едва повозки остановились, к ним поспешили несколько мужчин. Они стали перетаскивать оленей под навес, где уже дежурили свежевальщики.

Икстли отделился от друзей, выслушивавших поздравления от женщин и детей, и подошёл к девушке, которой пожилая науа красками наносила на лицо ритуальный рисунок[1].

— Здравствуй, Китлали, — сказал он.

— Здравствуй, Икстли, — девушка скосила на него глаза. — Поздравляю с удачной охотой!

— Спасибо! Китлали, эти молодые люди – наши гости. — Икстли указал рукой на ребят, кучковавшихся невдалеке.

Девушка слегка повернула голову и изучила взглядом странную компанию.

— Неужели... — тихо пробормотала она.

— Я в этом просто уверен, — закивал Икстли. — Мы поселим всех шестерых в доме Кипактли и Коатла. Когда закончите с раскраской, пожалуйста, подготовь комнату.

— Хорошо, — сказала Китлали.

— Ну, а потом... ты знаешь, что нужно делать.

Девушка молча кивнула.

Икстли поспешил вернуться к гостям, с которыми в этот момент знакомился старейшина.

— Меня зовут Ксипил, — представился тот.

— Великий огонь, — шёпотом перевёл Джоуи.

Молодые люди поздоровались на науатль, после чего Икстли представил каждого из них и вкратце объяснил старейшине, как и при каких обстоятельствах он вместе с другими охотниками повстречался со странной компанией.

Затем Ксипил поинтересовался, кто ранил Джоуи. Выслушав уже прижившуюся версию Рауля, он осмотрел пистолет и о чём-то ненадолго задумался.

— Добро пожаловать в нашу деревню! — наконец произнёс он. — И приглашаю вас вечером разделить с нами праздничный ужин.

— Да кто ж против! — обрадовалась Глория, выслушав перевод Джоуи.

— Спасибо, мы с удовольствием принимаем приглашение, — по-своему интерпретировал он слова Глории.

— Икстли, покажи гостям деревню, — попросил старейшина и отправился проверять, всё ли готово к празднику.

Гости, в качестве почётных зрителей, посмотрели ритуальный танец вокруг костра под аккомпанемент музыкальных инструментов, весьма походивших на ацтекские, после чего отправились в хижину Икстли дегустировать оленину. Точнее, расположились они не в самом доме, а во дворе под навесом. Сначала сидели вшестером, а чуть позже появилась Китлали, которая, как выяснилось, доводилась Икстли троюродной сестрой.

Земляне, уже давно пускавшие слюни от запахов, витавших по деревне, чуть не попадали в обморок, когда Икстли поставил на стол блюдо с олениной. В дороге их кормили, но рацион состоял, в основном, из производных маиса, а тут мясо! Да не какое-нибудь вяленое, а свежайшее, только что приготовленное на вертеле, дымящееся, ароматное, истекающее жирным соком, с лёгкой хрустящей корочкой. Гарниром служили овощи, по виду, да и по вкусу тоже, напоминавшие картофель. Его следовало поливать острым соусом и посыпать мелко порубленной зеленью.

— Мецкаль, — сказал Икстли, поставив на стол глиняную бутыль.

— О, мы знаем, что такое мецкаль! — улыбнулся Рауль, толкнув Джоуи локтем, чтобы тот переводил. — У нас на родине этот напиток употребляют, хотя больше предпочитают текилу. Что ж, попробуем, — он довольно потёр руки.

А выпить, между прочим, хотели все. Найдите человека, который после таких адских испытаний не захотел бы расслабиться. Да ещё и с такой изумительной закуской!

— Чоуи, как твоя нога? — поинтересовался Икстли, разливая мецкаль в глиняные стаканчики.

— Лучше, чем вчера, — ответил Джоуи. — Болит, но уже не так сильно. Мазь Нопалцина просто чудодейственная.

— Нопалцин – очень хороший лекарь, — согласился Икстли, сделав глоток мецкаля.

Вслед за ним пригубила напиток и Китлали. Вот так, без тостов, без речей. Как компота глотнули. Майлз решил внести свежую струю, подняв глиняный стаканчик за науа. Друзья чокнулись, чем вызвали улыбки на лицах Икстли и Китлали.

— Ух, ядреная штука! — выдохнул Майлз, опрокинув в себя весь стаканчик целиком.

— Да-а-а! — провыла Эльза, открыв рот и пытаясь взмахами ладони наладить вентиляцию воздуха.

Вскоре охи и ахи закончились, за столом на пару минут воцарилось молчание. Все наслаждались мясом.

— Почему вы не расспрашиваете нас о нашем мире? — наконец нарушила тишину Глория, у которой после первого же стаканчика развязался язык. — Вам совсем не интересно?

— Интересно, — заулыбался Икстли, выслушав перевод Майлза. — Просто мы не можем сообразить, какие именно вопросы задавать.

Вот кому сегодня уж точно не удастся полноценно расслабиться, так это Майлзу с Джоуи. Девушкам и Раулю хорошо – высказались и жуют себе мясо в ожидании перевода.

Икстли и Китлали стали задавать разные вопросы, но по одной теме, а именно, как живут-поживают науа в загадочной Мексике. Они уже смекнули, что племена, ушедшие много-много лет назад на север на самом деле не вымерли, а перешли в другой мир и осели там.

Ребята рассказали, что племён как таковых уже не существует, их представители давно перемешались между собой в котле цивилизации. Жаль, что все планшеты давно разрядились, а то Китлали и Икстли могли бы наглядно ознакомиться с историей ацтеков или «мешика» – последнее определение было им, конечно, ближе.

Спустя полчаса после начала трапезы подошёл Ксипил с небольшой свитой. Он извинился, что пришлось задержаться, поскольку в деревне всё-таки шёл праздник, и ему нужно было быть то тут, то там. Чуть позже появился Нопалцин вместе со своим семейством – женой и тремя детьми. Гостям многое пришлось рассказывать заново, отвечая на вопросы, но сейчас им стало заметно легче это делать, поскольку Икстли и Китлали передавали соплеменникам то, что успели услышать сами.

Коварный мецкаль делал своё дело – ребята старались пить по чуть-чуть, но высокий градус прицельно бил в мозг. Джоуи всё-таки смог вовремя остановиться, так как с его раной не хватало ещё где-нибудь споткнуться. Вместе с ним притормозила и Эльза, прекрасно знавшая и хорошо чувствовавшая свою планку.

Глория же в случае с крепкими спиртными напитками свою планку переступала тогда, когда её вообще нереально заметить, то есть во время первого, максимум второго, возлияния. Поведение выпившей Глории копировало её трезвое поведение с той лишь разницей, что в первом случае эмоции были ярче. Её могло бросить из веселья в печаль или наоборот. Она могла являть собой воплощение скромности, а через мгновение кого-нибудь подколоть (в пьяном варианте – наехать). Иногда спиртное пробуждало в ней какие-нибудь потребности типа просмотра метальных клипов, игры в «Монополию» или прогулки всей компанией.

Сейчас же ей стукнуло в голову начать собирать информацию о жертвоприношениях.

Икстли, решивший, что девушка подумала, будто их откармливают для того, чтобы во время кульминации сегодняшнего праздника принести в дар богам, успокоил её, сообщив, что человеческие жертвоприношения давно отошли в прошлое.

Однако Майлз довёл до его сведения, что Глория просто любопытствует, и посоветовал это любопытство удовлетворить.

Науа, стараясь подбирать слова, знакомые переводчикам, принялись вспоминать древние времена, и оказалось, что большинство ритуальных традиций науа принесли с собой на американский континент. Здесь уже Джоуи скорее не переводил, а выкладывал друзьям собственные знания.

Жертвоприношения, как правило, устраивались в знаменательные дни, например, в праздники, посвященные культу солнца или какому-либо событию. Жертвами могли быть как захваченные вражеские пленники, так и добровольцы из народа. Жертву окрашивали в синий цвет и вели в специальное ритуальное место, где её дожидался жрец, вооружённый ножом. Уложив человека на камень, жрец рассекал ему грудную клетку, из которой вынимал сердце и «утолял им жажду солнца».

Люди, приносимые в жертву, не противились своей участи, поскольку такая смерть была для них лучшим способом попасть в иной мир.

По-другому поступали с пленными.

Например, прославившегося в бою, искусно владеющего оружием пленника привязывали к камню таким образом, чтобы он мог двигаться, но не был способен уйти. Его одурманивали напитком пульке, смешанным с наркотиком, и давали в руки оружие. Четыре воина, которые могли двигаться свободно, пытались нанести жертве как можно больше ран, а та должна была защищаться. Джоуи вспомнил случай, сохранившийся в виде устного рассказа ацтеков, о том, что взятый в плен во времена Монтесумы вождь тлашкальтеков[2] Тлауикол во время неравной битвы убил более двадцати противников, за что, кстати, был помилован.

Иногда в жертву приносились женщины и дети. Это было не таким частым явлением, как жертвоприношение мужчин, поскольку женщины и дети не принимали участия в войне, а значит, не могли быть взяты в плен. Чаще всего их выбирали из числа рабов. Детей, в основном, приносили в жертву богам плодородия. Например, культ богини маиса Чикомекохуатль предполагал убийство тринадцатилетней девочки-рабыни.

Немалую роль в традиции культовых жертвоприношений играли военные и спортивные ритуальные игры. Команда, показавшая худшие результаты по итогам соревнований, в полном составе приносилась в жертву.

Ритуальные жертвоприношения не ограничивались исключительно убиением жертвы. Зачастую формой жертвоприношений было самоистязание, которое доказывало способность мужчины переносить боль. Жрецы и простые люди ножами наносили себе порезы на различных частях тела. Кровь, стекающая с ран, собиралась в ритуальный сосуд в качестве дара богам.

Джоуи со своей стороны поделился с науа информацией о совершенно незнакомом им ритуале. Видимо, он появился у ацтеков уже когда они поселились на территорию современной Мексики. В главный ежегодный праздник ацтеков Токстатль, который отмечали весной, в жертву приносили самого прекрасного юношу из пленных. Обряд начинался с того, что молодого человека наряжали в золотые украшения, давали ему чистую и дорогую одежду и проявляли всяческие знаки внимания. Его даже обучали игре на флейте, манерам, культуре еде и питья. Когда юноша выходил на прогулку, то все, кто его видел, падали на колени и со слезами молились, почитая его как бога. Охраной «юного бога» занимался особый отряд, который отвечал за его сохранность головой. За двадцать дней до жертвоприношения юноше выделяли четырех благородных девиц в жены, а за пять дней устраивали пышный пир в его честь. Наконец на последний день жизни юношу везли на остров в сопровождении небольшой свиты. Там жрецы вскрывали его грудную клетку и доставали сердце.

— Неужели им не становилось жалко парня? — вздохнула Эльза. — Так заботиться о человеке, а потом вскрыть ему грудную клетку и вынуть сердце! Кошмар какой! Бр-р-р!

— Интересно, а с четырьмя его женами также поступали? — задумался Рауль. — Насколько мне известно, в древние времена, жены зачастую разделяли участь мужа. Да и слуги, кажется, тоже покидали мир вслед за хозяином.

— Не знаю, — пожал плечами Джоуи. — История об этом умалчивает. Но, учитывая, какова была цена жизни у ацтеков, не удивлюсь, если с острова возвращались только жрецы.

— С чего они такие жестокие? — возмутилась Глория. — Джоуи, спроси у них, какого лешего они не жалели свой народ.

— Жить хотели, — ответил Джоуи, решив не доводить до науа этот вопрос.

— У них, видишь ли, солнце перестало бы светить, если бы они не подкармливали его жертвами, — пояснил Майлз.

— Глупые люди, — вынесла вердикт Глория, к счастью, не на науатль.

— В наше время тоже распространён культ жертвоприношений, если вы не заметили, — решила немного сменить тему Сандра. — Бескровный, конечно, без вырванных сердец, но такой же фанатичный и безжалостный.

— Кажется, я догадалась, о чём ты, — усмехнулась Эльза. — Жрецы – стилисты и дизайнеры, жертвы – модели и добровольцы из народа.

Сандра показала подруге большой палец:

— Ведь если не приносить регулярных жертв, может погаснуть «солнце» модной индустрии – главного средства приучения населения к стадности.

— И самоистязание среди стилистов тоже широко распространено, — добавила Глория.

— Они не самоистязатели, они – козлы-провокаторы, — с усмешкой бросил Майлз.

И вновь все пожалели, что планшеты разрядились. У Сандры на флэшке была собрана коллекция модных уродств – эдакая кунсткамера современности. У науа наверняка остались бы впечатления на всю жизнь.

Обсудив ужасы современной моды, друзья вспомнили, что за столом они не одни, тем более что Икстли предложил ещё мецкаля.

А народ вокруг тем временем менялся. Пообщаться с загадочными гостями хотели многие, поэтому к дому Икстли приходили целые делегации. Однако за столом не могло поместиться больше полутора десятка человек, поэтому вновь подошедшие терпеливо ждали своей очереди.

Хорошо, что застолье происходило не в России, где с каждым вновь прибывшим необходимо выпить, чтобы и его не обидеть, и самим лицом в грязь не упасть. Чего-чего, а культа крепкого алкоголя у науа не было – каждый выпивал столько, сколько хотел, и никто никого ни к чему не принуждал.

Часам к шести вечера Майлз выбыл из числа переводчиков. Джоуи был вынужден в одиночку тянуть разговор. Но, в общем-то, мучиться ему пришлось недолго – Глории надоело, что местные жители приходят глазеть на их компанию словно в зоопарке, и она решила совершить вояж по деревне. Спорить с ней было бесполезно, а кроме того её желание поддержал Рауль.

Роль экскурсовода взяла на себя Китлали – целый час она водила Глорию с Раулем по деревне, пока у тех не возникло желание вернуться обратно к столу.

Разошлись ближе к десяти, когда деревня погрузилась в сон.

Нестройными рядами в сопровождении Икстли ребята двинулись к выделенной им хижине. Джоуи заботливые науа выдали некое подобие костыля, и он шёл, опираясь на него.

Глорию мотало из стороны в сторону, но она упорно отказывалась от помощи, которую предлагал ей Рауль. Лишь шагов за сто до хижины она взяла-таки его под руку. А Майлза заботливые науа отнесли в хижину на носилках. Они решили, что так будет гораздо проще, чем приводить его в чувство и объяснять, что надо куда-то идти. Джоуи, правда, потребовалось какое-то время, чтобы объяснить науа, что если им всё равно, как переносить тело, то на Земле живого человека несут вперёд головой, а не ногами.

Одним словом, с горем пополам до хижины добрались. Сандра, Глория и Рауль ещё немного помычали друг с другом, допив остатки мецкаля, прихваченного со стола, а потом кое-как расползлись по лежанкам.

***

— Ух-ты! — открыв поутру глаза, услышала Глория голос Сандры.

Каким-то образом поняв, что восклицание подруги имеет к ней непосредственное отношение, она резко перевернулась на другой бок и увидела рядом с собой Рауля. Их лежанки были сдвинуты, а сами они лежали практически вплотную друг к другу, разве что не в обнимку.

— Та-а-ак... — протянула Глория, пытаясь понять, присутствует на ней нижнее бельё или нет. — Я что... с Раулем? Хм... всегда считала себя неприступной в любом состоянии. Ну, Рауль, паразит, держись у меня!

— Что случилось?! — встрепенулся Майлз.

— У нас новая пара, — сообщила Эльза, которая тоже проснулась и теперь наблюдала за происходящим, подперев голову рукой.

— Вовсе не пара, — пробурчала Глория, усевшись на лежанке по-турецки. — Да и вообще я проснулась в том, в чём вчера упала. Всё в порядке, бюстгальтер на месте.

— А обычно в таких случаях он где? — иронично поинтересовался Майлз.

В него тут же полетел набитый соломой валик-подушка.

— Вода есть у кого-нибудь? — сменила тему Глория.

— Вон, в кувшине на столе, — сказала Сандра.

— Дотуда ещё доползти надо.

— А я себя неплохо чувствую, — заявил Майлз. — Даже несмотря на количество выпитого. Вот что значит экологически чистый продукт!

— Правильно, ты спал больше нас, — усмехнулась Сандра. — Сначала за столом, потом на носилках.

— На носилках? — округлил глаза Майлз. — Меня несли на носилках? Вот это сервис!

— Неземной сервис, я бы сказал, — подключился к разговору Джоуи.

Тут зашевелился и Рауль. Он приподнял голову, осмотрелся и поднялся с лежанки.

— Как это понимать? — нахмурившись, спросила его Глория.

— Как понимать – что?

— Ну... — девушка указала пальцем сначала на его лежанку, потом на свою. — Я про это.

— Почувствовал острую нужду в женском тепле.

— Ну и как, я тебя согрела?

— Не особо.

В этот момент в хижину заглянула Китлали.

— Доброе утро, — поздоровалась она. — Икстли зовёт вас на завтрак.

— Что она сказала? — спросила Глория.

— Завтракать позвала, — ответил ей Джоуи.

— А что на завтрак?

Джоуи перевёл вопрос.

— Маисовая каша, — улыбнулась Китлали.

Глория в бессилии рухнула на лежанку. Это словосочетание она уже выучила по дороге в деревню.

— Я не буду кашу! — простонала она.

— Глория, судя по всему, питаться в ближайшее время нам предстоит именно маисовой кашей. Так что привыкай, — сказал Джоуи.

— Но они же убили нескольких оленей!

— А ты не заметила, что здесь целая деревня ртов?

— Заметила. Короче, передайте Икстли мои извинения и скажите, что вчера я наелась на три дня вперёд.

Друзья не стали её уговаривать. Впятером они отправились к хижине Икстли.

Глория полежала ещё немного, а затем стала бродить по комнате, с любопытством изучая непривычный интерьер.

— Ну, в общем-то, привыкнуть к этой каше можно, — констатировал Майлз, когда компания после завтрака подходила к хижине.

— Да, с кусочками фруктов очень даже ничего, — согласилась Сандра. — А Глория покочевряжится пару дней, а потом будет уплетать кашу, как миленькая.

Она открыла дверь в хижину, но тут же попятилась назад. Сзади на неё налетел Рауль. Остальные вытянулись на цыпочках, чтобы посмотреть, что же так шокировало Сандру.

А прийти в ужас было от чего – Глория сидела на одной из двух хозяйских кроватей и задумчиво разглядывала пистолет. Во второй руке она держала обойму.

— Рауль, ты совсем идиот?! — прошипела Сандра. — Тебе одного раза было мало?

— Сандра, — шепотом произнёс Рауль, — моё оружие со мной, — с этими словами он вытащил из-за пояса пистолет.[1] Визуализацию Китлали с ритуальным рисунком можно посмотреть в моей группе в ВК (активная ссылка «ВИЗУАЛИЗАЦИЯ героев» также есть в аннотации).[2] Тлашкальтеки — народ из группы науа, населявший в доиспанскую эпоху царство Тлашкала на территории современного одноименного мексиканского штата.