Глава 8

Зря я думала, что только Ийзэбичи – идеальный мужчина под гордым названием «три в одном». Как оказалось, Кир-Кули еще более идеален. Мало того что сильный маг и виртуозный воин, так еще и очень полезный в походе спутник. Начнем с того, что перед путешествием в первый мир Тайлаари он меня накормил, причем не только обедом-завтраком, а еще и своей энергией жизни, которая, как я давно заметила, была изумительно вкусной и сытной. Времени на восстановление резерва блондину потребовалось мало, из чего я сделала вывод, что с голоду вампир класса «Эр» рядом с ним точно не умрет. Главное, в процессе трапезы не сорваться и не обнулить кормушку. Это во-первых!

Во-вторых, у него всегда с собой сверхкомфортабельная и сверхкомпактная «палатка», по желанию становящаяся хоть шалашом, хоть крепостью. Еще одним важным пунктом в пользу аше-ара стал его меняющий размеры транспорт – киприн. Это был черный птеродактиль, которого белокожий фокусник, как кролика из шляпы, достал из собственной ладони, вернее, выпустил на волю в виде черного тумана, сильно похожего на мои тентакли. Вот только в отличие от моего теневого тела это облачко очень быстро приобрело вполне осязаемую форму и вид трехлапого птицеящера с красивой чешуей, длинным хвостом и мощным клювом.

И кто бы мне сказал тогда, что этот карликовый дракончик, сидящий всю дорогу на плече хозяина, в первом мире станет размером с огромную лошадь и, расправив крылья, легко доставит нас от заброшенного портала к месту, указанному Кей-Кули. Зато сразу стало понятно, зачем аше-ар кроме сумки через плечо и перстня, в котором спрятался его волшебный дом, прихватил с собой еще и седло.

Верхом на киприне мы с Кир-Кули и прибыли к ущелью. Первый мир Тайлаари, давно покинутый цивилизованными обитателями, исчерпавшими большинство ресурсов своей планеты, и так казался безжизненным и мрачным. Но Тайлишес бил все рекорды. Там, как и во сне, господствовал туман, сквозь рваные хлопья которого виднелась черная пропасть без каких-либо намеков на мост или иную архитектуру. Только серые скалы, сизая дымка и… Ашенсэн на знакомом мне обрыве.

Не будь здесь зеленоглазого мага, я, возможно, начала бы сомневаться в том, что мы прибыли по верному адресу, а так… Не из эстетических же соображений он в этот полумертвый мир явился?! Киприн медленно кружил высоко над головой сильнейшего, Кир о чем-то сосредоточенно думал, а я нервничала. Почему мы не снижаемся? Ведь Сэн нам друг? Или уже нет? Вопрос посадки решился принудительно: ящера тряхнуло, накренило вбок и потянуло к каменистой площадке с крупными валунами, на одном из которых сидел невозмутимый чародей.

– Будь готова снять браслеты, – шепнул аше-ар, помогая мне слезть.

Я хотела было спросить зачем, но не стала, натолкнувшись на предостерегающий взгляд блондина.

– Что-то долго вы добирались, – вместо приветствия сказал Ашенсэн.

– Зато ты быстро, – произнес Кир-Кули и замолчал.

– А он разве в курсе нашей поездки? – удивленно пробормотала я, запрокинув назад голову, чтобы увидеть лицо стоящего за спиной жениха.

Черт! Лучше бы не видела. И браслеты лучше бы сразу сняла, а теперь вот дотянула, дурочка! Блондина словно подменили. Его задумчивость и настороженность исчезли, глаза начали светиться серебром, а плотно сжатые губы – чуть кривиться. Я и моргнуть не успела, как моей открытой шеи коснулось холодное лезвие клинка, и тут же по коже пошла уже знакомая изморозь – защитная реакция Когтя дракона. Но достаточно ли она эффективна против кинжала? Застыв от страха и недоумения, постаралась не дергаться и дышать как можно спокойней, потому что любое движение, даже самое слабое, могло наградить меня опасным порезом. То, как точат свои ножи аше-ары, я имела честь видеть в гостях у Кули, и как эти ножи режут плоть – тоже.

– Кх… Кир? – спросила хрипло и сильнее прижалась к мужчине, чтобы увеличить расстояние между собственным горлом и его оружием. Рука жениха дрогнула, глаза сузились. Но попытки обезглавить меня он по-прежнему не предпринимал, что радовало. В памяти всплыла сцена на озере, когда мы стояли почти в той же позе и у моей шеи тоже был кинжал аше-ара, но… тогда в его взгляде была жизнь, сейчас – ледяной магический блеск. Я не сомневалась в том, что кто-то пытается руководить действиями моего жениха так же, как он сам недавно управлял Многоликим. И у этого кого-то явно получалось. – Кир, пожалуйста, – чувствуя, что вот-вот заплачу, пролепетала я и стала медленно поглаживать ладонь блондина, которая придерживала меня за талию. На белом лбу выступили капельки пота, губы сжались плотнее, а рука сильнее надавила мне на живот. Действует, нет? Как же быть?! – Я ведь… я… – Что говорят в такой ситуации, мне было неизвестно. Но говорить я продолжала, причем то, в чем при других обстоятельствах не призналась бы точно: – Не убивай меня, а? Ведь я люблю тебя, знаешь? – шептали губы, а по щекам уже ползли непрошеные слезы.

– Знает-знает, – сказал детский голос где-то за нашей спиной, – но его это не остановит. – В словах слышалась жестокая насмешка, и я невольно засомневалась в том, что говорит ребенок. – Такая вот романтичная история с фатальным концом, – продолжало издеваться невидимое мне создание. – Она его недолго, но любила, а он ее, пусть нехотя, убил. А все потому, что не надо было сюда приходить, сейлин.

– Кончай трепаться, Риссэ, – недовольно проворчал другой детский голос, вроде как мальчишеский. – Просто прирежь ее, и все.

– Уже! – торжественно провозгласила таинственная Риссэ – и рука аше-ара нанесла удар. Быстрый, стремительный… в живую мишень.

Я даже зажмуриться не успела, не то что о прошлой жизни подумать, а резко брошенный клинок уже достиг своей цели, жадно впившись в горло Ашенсэн. Маг захрипел, глотая собственную кровь, и осел на землю. Ни страха в его глазах, ни удивления… Он был словно робот-терминатор, стремительно меняющий внешность на аше-аровскую. И от понимания, что перед нами очередная фальшивка, мне почему-то стало легче.

– А-а-а, – взвыл кто-то из «детей» и возмутился совсем по-девчачьи: – это была моя любимая игрушка!

– Ри-и! – осуждающе протянул «ребенок» номер два.

– Что Ри, что? – огрызнулась номер один. – Сам бы попробовал одновременно двух кадавризов контролировать, особенно когда этот, этот…

– Браслеты, айка! – тихо рыкнул Кир, разрывая рукава моей куртки. Дважды повторять не пришлось. Мое цепеневшее секунду назад тело моментально очнулось и приступило к выполнению команды. И как только теневая клякса окутала меня, стало на порядок спокойней. Пусть я не владела оружием и магией, но высосать энергию из обидчиков могла даже на сытый желудок.

– Освободился, – вздохнув, констатировала Риссэ, – восьмой уровень магии жизни, почти высший. История повторяется, да, Тиаро?

– Взять его! – вместо ответа напарнице рявкнул «мальчик». И почему-то мне подумалось, что приказ он отдал вовсе не ей.

А по ногам, стремительно поднимаясь вверх, заскользил холодок защитных чар. Очень мощных и крепких чар, которые отрезали меня и мою тьму от всего остального мира. Прозрачный купол стал идеальной защитой и… идеальной клеткой. Резко обернувшись, я поймала взгляд Кир-Кули и поняла, что это его работа. Зря! Моя помощь могла бы ему пригодиться.

В небе парил заметно уменьшившийся в размерах киприн, вероятно, высматривал врагов с высоты птичьего полета. Но их просто не было! Ни кровожадных «детишек», ни тех других, кого они натравили на блондина. Казалось, что на обрыве в окружении огромных валунов и унылых скал находимся только мы втроем, и, если бы не полупрозрачные световые нити, мелькавшие среди камней, я бы даже поверила, что противники ушли.

«Эх, Кир, Кир… ну зачем же ты меня запер?» – думала я, выискивая брешь в возведенной им защите.

А аше-ар уже сражался, отбивая магией удары невидимок. Его руки горели серебристым пламенем, без конца создавая все новые энергетические шары, а глаза хищно светились. Он то кружился на месте, то отскакивал в сторону, пригибался или перекатывался, а то и вовсе перепрыгивал через ближайшие валуны и оттуда уже бил в пустоту. Это смотрелось странно и жутко, будто на него нападали не конкретные твари, а весь окружающий пейзаж.

Как именно Кир вычислял противников, я не знала. Мне казалось, что он бьет в никуда, но снаряд достигал цели и из воздуха выпадало очередное человекоподобное существо с серой кровью и лицом, идентичным его собратьям. Таких клонов мой жених положил уже штук пять, а они продолжали атаковать, изматывая пусть сильного, но и не бесконечно выносливого мага.

Новый удар…

И еще одно залитое серой жижей тело молча свалилось со скалы. А на белой коже аше-ара растекались красные разводы от полученных ран, и карликовый киприн, что кружил над его головой, с каждым разом становился все меньше. Я сжала кулаки в бессильной ярости, потому что мне страшно… за Кира, не за себя.

– Развей щит! – крикнула ему.

Но он не слышал. Или не слушал?

Надо помочь, я должна, я могу! Ведь световых пятен, мелькающих между валунами, по-прежнему было много, и два из них – небольшие, но особенно яркие – стояли поодаль, будто наблюдали. Дети? Нет, скорее уж злобные карлики с писклявыми голосами. И у меня был шанс прихлопнуть их всех одним махом, не дожидаясь, пока они убьют Кир-Кули. Надо было быстрее пробить защиту и дотянуться до врагов, а потом просто пить, пить, пить… невзирая на вкус и качество энергетической еды.

Взлетевшие вверх валуны, большая часть которых выглядела попросту неподъемной, заставили меня замереть, а обрушившийся на нас с блондином камнепад – и вовсе закричать от ужаса. К счастью, моя магическая клетка выдержала, и каменный дождь отлетел от нее, не добравшись до цели. А вот аше-ар словно сгинул.

Жив или…

Думать о плохом не хотелось. Зато мстить – очень даже! За любимого мужчину, за себя, за Кей-Кули и ее дочку, за все что угодно, лишь бы виновные поплатились. Ведь мы им ничего не сделали, просто пришли сюда, а они… твар-р-ри! Ярость – отличный стимул для действий, а Коготь дракона, как выяснилось, прекрасное разрушительное средство. Мне не пришлось ломать чары с помощью вампирского дара, я разодрала магическое плетение руками, которые покрылись кристаллической коркой, будто перчатками. И, выбравшись из невидимой клетки, отпустила на охоту беснующуюся тьму.

Из воздуха теперь выпадали не гуманоиды, а мумии. Высушенные, выпитые, безжизненные. Но мне было мало, я хотела добраться до хозяев этих молчаливых марионеток.

– Цып-цып-цып, мои хорошие! – мрачно позвала их, все больше входя в образ вселенского зла.

Но на призыв откликнулись не мерзкие карлики, а все те же недобитые валуны, которые снова взмыли вверх и посыпались на меня. Вот только спасительного купола надо мной больше не было. Зажмурившись, я приготовилась к быстрой и болезненной смерти.

Секунда, две, три…

Либо смерть оказалась на редкость гуманной, либо я по-прежнему жива. Медленно открыв глаза, увидела серебристые искры, кружащие над моей головой, а над ними стремительно рассыпающиеся на части камни. Какая знакомая магия… Вот только ее создателя по-прежнему не было видно. Неужели все-таки слетел с обрыва?

– Опять этот маг жизни! – раздался возмущенный голосок Риссэ.

– Нечего было с ним играть! – раздраженно рявкнул Тиаро.

– Вот уж-ш точ-ш-шно, – зашипела я, обнаружив обе незримые цели за грудой валунов. И уже почти дотянулась до этих световых клякс, чем-то похожих на негатив моего теневого тела, как из-за камней вышла смутно знакомая девушка с голубыми волосами и, растерянно хлопая ресницами, спросила:

– А что здесь происходит?

Память очень вовремя подкинула картинку из прошлого и, не менее растерянно глядя на моэру, я прошептала:

– Ырли?

– Э-э-э… сейлин? – тоже перейдя на шепот, уточнила она. – Как-то здесь жутко, надо выбираться. Ты одна?

– Я… – Тьма колебалась, тьма колыхалась, тьма развевалась словно крылья за моей спиной, и я бы с радостью взлетела, но… тьма не давала мне возможности летать. Зато она позволяла исследовать энергетический силуэт собеседницы, в который, словно инородный отросток, вцепилась чья-то ненормально длинная лапа. – Я одна, да! – крикнула, разозлившись с новой силой, и впилась в эту чертову конечность. – И меня одной на вас всех хватит!

Детский визг стал мне желанной наградой. Никогда не думала, что могу осознанно быть такой жестокой. Но жалости к этим мелким тварям, устроившим нам засаду, я не испытывала. Только злость, негодование, презрение и что-то еще такое же темное, как клубящийся вокруг меня туман. Хотелось крушить, ломать, пить жизнь и сметать все на своем пути, наслаждаясь этим хаосом.

Освобожденная от чужого контроля Ырли упала без чувств наземь, но я видела, что она жива. Равнодушно перешагнув через нее, я двинулась по краю обрыва к мелким гадам. А те, растеряв все свое войско, принялись шустро выстраивать магическую защиту, но… не успели. Моя тьма добралась до них, проскользнув между незаконченными плетениями, окутала тугими кольцами, присосалась к яркому свету и…

– Мама! – Срывающийся на хрип голосок, словно ушат ледяной воды, отрезвил мою затуманенную ненавистью голову.

Дети – а это были именно дети, а не нарисованные моим воображением монстры – больше не прятались под чарами, не отбивались и даже не дергались, у них просто не было на подобные действия сил. Мальчик лежал на камнях, бледный, с закрытыми глазами, а золотой свет, сжавшийся до размеров крохотного солнышка, лихорадочно бился в его груди. Девочка же, в теле которой энергии было больше, стояла, опираясь на камень, и беззвучно шевелила губами. Белокожая голубоглазая малышка лет шести… Аше-ара с четырьмя едва различимыми световыми щупальцами, которые безжизненными плетями обвисли вдоль ее хрупкого тельца.

– Мама? – слабым голосом повторила Риссэ, медленно заваливаясь на камни рядом с братом.

Проклятье! Это же моя дочь, моя девочка… моя!!! Что же я за чудовище такое бессердечное?!

Резко втянув в себя защитный панцирь Когтя и разбушевавшуюся тьму, я кинулась к малышке, но наступила на подвернувшийся под ногу камень, потеряла равновесие и, нелепо взмахнув руками, полетела в пропасть. Последнее, что увидела перед падением, это испуганное личико древней девочки и… черный силуэт спикировавшего со скалы киприна.

Некоторое время спустя…

Темнота… Она была повсюду – внутри меня, вокруг. Ничего, кроме мрака и моего тела, зависшего в нем, как в невесомости. Лишь то, что я слышала звук собственного дыхания, позволяло отбросить мысль о переходе в мир иной. Но если это не он, то что?

Я отчетливо помнила, как падала в пропасть, как промелькнуло в голове абсурдное в такой момент сожаление, что в храме древних мне так и не побывать. И как буквально в метре от каменной глади проступившего сквозь туман моста меня резко дернуло вверх, перевернуло вниз лицом и распластало на незримой, но плотной, точно надувной матрас, преграде. Тело внезапно онемело, руки и ноги вывернуло, но задеревеневшие мышцы не испытывали дискомфорта. Я вообще ничего не чувствовала!

Гладкая поверхность моста, казавшаяся вытесанной из единого куска породы, пошла мелкими причудливыми трещинами. Одна за другой в воздух поднимались разномастные шестеренки – большие и маленькие, с крупными и совсем мелкими зубцами. Наконец они выстроились в единую схему, похожую на часовой механизм. Онемение тут же исчезло, вывернутые конечности прошило болью, я заорала и, кажется, потеряла сознание.

И вот я здесь… И где это «здесь»? Где Кир? Где дети?

Называется, сходила девочка Зоя на экскурсию в храм – и древностей не увидела, и не спасла никого, и сама сгинула, и группу сопровождения угробила. Среди горестных размышлений промелькнула мысль об экскурсоводе. А что, если…

– Кей?! – позвала громко. Мой голос затих где-то вдали, не удостоившись ответа даже от эха. – Кей-Кули!

Тишина…

Я уже готова была сдаться, как впереди забрезжил слабый лучик света. Крохотное пятнышко, но в этой бескрайней черноте оно было ярче любого прожектора. Аккуратно приподняв ногу, попыталась сделать пробный шаг. Невесомость под ступнями с готовностью уплотнилась, уподобившись пружинящей резине. Я мягко оттолкнулась и, пролетев немного вперед, приземлилась на еще более жесткую поверхность. Несколько таких скачков – и под подошвами находилась уже твердая дорожка, по которой можно было спокойно идти. Благо дело, тело слушалось прекрасно, ничем не напоминая о недавнем болевом шоке. А может, и не было ничего? Может, просто привиделось или… приснилось?

– Ке-е-ей! – вновь закричала я, продолжая двигаться на огонек. Звук собственных шагов действовал ободряюще, да и световой маячок становился все больше и ярче.

В какой-то момент он вспыхнул ослепительным заревом, заставляя меня зажмуриться и рефлекторно отвернуться. А когда я снова открыла глаза, то обнаружила вокруг себя не кромешную тьму с путеводной звездой вдали, а мраморный зал с исполинскими колоннами. Они уходили вверх так высоко, что сливались воедино. Под ногами раскинулось мозаичное полотно пола. Небольшие, не крупнее ладони, плиты змеились причудливым орнаментом, огибая массивные пьедесталы, а кое-где и заползая на них.

– Кей, – растерянно оглядываясь, проговорила я и, немного помедлив, робко позвала: – Кир?

Где-то в стороне раздался звук, похожий на бряцанье металла. Я неверяще прислушалась и… сорвалась с места. Вслед за напольными узорами я кружила среди колонн, которые, казалось, становились все меньше. Или это я росла? Минут через десять безустанных петляний увидела расписанный орнаментом потолок, а между подпирающими его столбами стало попадаться кружево паутины.

И чем дальше я продвигалась, тем плотнее становилось это паучье творчество. Оно уже не разрывалось от малейшего прикосновения. Все чаще мне приходилось пригибаться или руками отводить его в сторону, очищая себе путь. Наконец, приподняв один из таких занавесов, я увидела продолговатый ящик, накрытый белым полотнищем. Какое-то время постояла, не рискуя подойти, но потом, запретив себе колебаться, решительно приблизилась к странному предмету и стянула с него ткань.

В хрустальном гробу лежала… нет, не Белоснежка, скорее плод запретной любви Красной Шапочки и Серого Волка. Иначе объяснить собачьи уши, торчащие из густой черно-серой шевелюры этой спящей красавицы, я не могла. Девушка была стройной, невысокой, вполне симпатичной и… очень похожей на праматерь рода Кули. Настолько похожей, что я невольно подалась к ней и, едва касаясь дрожащими пальцами прозрачной преграды, шепотом спросила:

– Ты и есть… дочь Кей? – И ведь умом понимала, что девочка ее должна быть белокожей и маленькой, но подозрения все равно мучили. Мои вон… вчера младенцы, а сегодня уже агрессивные шестилетки. Так чем ее чадо хуже?

Вот только вопрос был риторическим, и на ответ обитательницы необычного ящика я никак не рассчитывала, но… она ответила.

Открыла глаза – я испуганно отпрянула и замерла в шаге от девушки, – улыбнулась мне и, движением руки превратив прозрачную крышку в похожее на рябь колебание воздуха, села в уже открытом гробу, после чего радостно сообщила мне:

– Нет, Зоя, я не дочь ее. Я и есть… Кей.

Тем же временем…

Кир-Кули был зол. На себя – за то, что поддался уговорам девчонки и такого умного и всезнающего наставника, на Зою – за то, что ее тяга творить добро в очередной раз закончилась плохо, и на Сэн, который обещал обеспечить сейлин безопасность на этой охоте за хитроумной тенью. На древних он не злился, их он просто ненавидел и… понимал. Ибо то, что предстало его глазам, когда тело падающей девушки зависло над каменным мостом, он не мог назвать иначе, нежели концом света. Даже не так… концом мира! Привычного старого мира, где есть день и ночь. Потому что отныне в этом скалистом ущелье была лишь тьма. Хищная, голодная ледяная тьма. И среди этой тьмы он и бродил, пытаясь отыскать свою айку.

А ведь киприн почти успел перехватить ее, прежде чем древняя магия отбросила тело посланника на скалы. Будь он обычным животным – не выжил бы. А так… обратился черным облаком и перекочевал в раскрытую ладонь хозяина, выбравшегося из-под завала. Последнее, что аше-ар успел сделать перед падением, это бросить сеть защитных чар на свою девочку. Но и они не уберегли ее от той роли, которая была уготована ей тенью.

Проклятье! Как он мог такое допустить? Зоя ведь не должна была пострадать! Да что там, она даже испугаться не должна была. Как мог просчитаться Ашенсэн?! Ведь это он собирался встречать их на обрыве. Он, а не его жалкая копия и парочка древних отморозков. Или детки умудрились переиграть папочку? Вот только с мамочкой у них ничего не вышло: вопреки всему она сорвала-таки печать Тайлишес.

Пальцы мужчины, упорно бредущего куда-то в кромешной тьме, сжались в кулаки, до боли впиваясь ногтями в белую кожу. Все проиграли, кроме Красотки, которая нашептывала ему во время прошлого визита в Бездну о скором счастливом будущем. Или, может, айка права, и эту хитроумную тварь правильней называть Кей-Кули? Не просто же так она проигралась ему в краксы и помогла вытащить из Неронга Зою.

Кир невольно вспомнил драконье логово и маленькую бездну, созданную перепуганной Зоей. Творение ее предшественницы было куда масштабней. Но аше-ар продолжал идти, рассылая во все стороны магические поисковики, похожие на крохотные искры. Не голубые, не серебристые, а белые, как и тот слабый свет, что теперь излучала фигура мужчины. Вот только он не придавал этому значения, пытаясь дозваться до рабской метки на запястье своей невесты. А клеймо, как назло, молчало, словно было скрыто какими-то мощными чарами. Хотя почему словно? Так и есть! И все же Кир-Кули был уверен, что рано или поздно найдет сейлин. Вот только… которую из двух?

Там же в Бездне…

– Значит, не было никакой девочки, – задумчиво глядя на затянутый паутиной проход, проговорила я.

– Не было. Ты удивлена? – искоса поглядывая на меня, спросила Кей.

Я была не удивлена, нет, скорее разочарована. И вовсе не отсутствием ребенка в стеклянном гробу. Может, именно поэтому у нас не клеился разговор?

Я сидела и угрюмо смотрела вперед, медленно покачиваясь на ящике с очень прочной прозрачной стенкой, которую праматерь рода Кули вернула на место так же легко, как ранее убрала. Вперед, назад, почти как в детстве, если не брать во внимание экзотический антураж и не менее причудливый вид импровизированных качелей. Ибо качаться верхом на гробу, висящем на цепях, мне раньше точно не доводилось. А сейчас вот – пожалуйста!

Металлические звенья тихонько поскрипывали, добавляя мрачности и без того натянутой атмосфере ожидания. Узнать хотелось о многом, но вопросы отчего-то застревали в горле, не желая слетать с языка. Или этот ком – предвестник непрошеных слез? Как могла Кей-Кули мне солгать, зачем? Ведь мы так похожи, мы почти… одна семья. Почему она не сказала, что надо снять печати на мосту и спасти из заточения ее… Ее, а не какую-то мифическую девочку, которой, как выяснилось, даже не существовало никогда!

Обидно!..

Закусив губу, я продолжала качаться. Вперед-назад… скрип-скрип…

– Ты могла бы просто попросить помощи, – оборвала я затянувшуюся паузу. – Зачем эта сказка о дочке?

Ушастая девица чуть повела плечом и, вильнув длинными собачьими хвостами, ответила:

– Дети – самое слабое место всех матерей. – О да-а… мое «слабое место» чуть не угробило меня на обрыве. Дети… К черту их! – Мы готовы на многое ради их спасения. Как тебе мой мир? – меняя тему, спросила Кей.

– Мрачно, – честно отозвалась, даже не взглянув на нее.

В своих владениях эта ушастая красотка была способна на многое, не говоря уже о такой мелочи, как смена предметов интерьера. Был просто ящик, стал гроб на цепях – всего-то потребовалось взмахнуть украшенной черными коготками рукой и… вуаля – актуальное во все времена развлечение для девочек, качели называется. Хорошая штука, кстати, нервы успокаивает не хуже валерьянки.

– Могу перекрасить зал в розовый, – провокационно улыбаясь, предложила Кей. Она стояла рядом и без особых усилий раскачивала свой бывший гроб с новой пассажиркой.

– Не стоит, будет еще мрачнее, – пробормотала я, одарив ее хмурым взглядом.

Собеседница пожала плечами, мол, хозяин – барин, и молчание воцарилось вновь. До таинственной стабилизации, о которой вскользь упомянула моя хвостатая подруга, оставалось еще как минимум полчаса. И коротать их, по словам Кей, нам предстояло здесь, в Бездне. А не бегать по темным закоулкам в поисках моего потерянного жениха. Он, как заверила меня хвостатая девица, жив, здоров и в безопасности. Но сюда ему путь закрыт. Я же имела доступ в любой уголок Бездны.

Ее Бездны, которая так мало походила на убогий кусочек чужеродного пространства, случайно созданный мной в логове дракона. М-да… До мастерства этой сейлин мне было далеко. Но, судя по туманным намекам собеседницы, у меня все еще впереди. На вопрос, когда именно настанет это самое «впереди», брюнетка лишь загадочно улыбалась, продолжая раскачивать «гроб» и сидящую на нем меня.

Туда-сюда, скрип-скрип… достало!

– Хватит, Кей! – воскликнула, останавливая ее жестом. – Давай начистоту. Без придуманных детей и прочей фигни. Расскажи мне все, как было. Не фильтруя события.

– Чего не делая? – хитро щурясь, спросила девушка.

– Правду скажи! Надоело чувствовать себя пешкой в чужой игре. То один использует, то другой, то третья… Еще и память лишь кусками восстанавливается. Просто расскажи мне все, пока ждем этой твоей стабилизации. Кстати, что это?

– Частичное слияние моей Бездны с первым миром Тайлаари.

Я развела руками, всем видом демонстрируя, что не особо поняла ответ.

– Установка постоянного портала… перехода, если хочешь. Ну, или ворот, объединяющих мир изнанки, в котором мы находимся, с обычным миром, из которого ты сюда попала. Теперь ясно?

– Вполне. И чем это грозит… обычному миру? – осторожно полюбопытствовала я.

– Тем, что часть его будет… м-м-м… какое бы тебе сравнение подобрать, – брюнетка задумалась, – ну, примерно, как та половина зала в логове Ийзэбичи, которую ты изменила в процессе инициации сейлин. – Мои глаза сузились, губы сжались. Откуда ей знать про это? – Ой, ладно! – замахала руками Кей-Кули. – Не смотри на меня зверем, сестренка. Я ведь для тебя стараюсь. Разжевываю информацию и в рот кладу. Так что нечего тут хмуриться.

– Я не хмурюсь, – зачем-то опровергла очевидное. – Я думаю.

– И о чем же? – прищурила серебристые глаза ушастая лгунья.

– О том, откуда тебе знать про логово. В моих воспоминаниях покопалась?

– Могла бы и так сказать, – немного помолчав, ответила она. – Но ты ведь правды просила. Чистейшей правды! Не-филь-тро-ван-ной, – ее губы изогнулись в злой улыбке, когда она по слогам произносила это слово. – Поэтому не стану врать, а честно скажу – это я посоветовала Ийзэбичи скормить тебе туристов.

– Что?! – Я чуть с качелей не свалилась, несмотря на то что они давно уже остановились.

– Да не ори ты так! – прижав к голове острые уши, простонала девушка. – Я же знала, что ты скорее себя покусаешь, чем невинных людишек. А безвыходная ситуация – это было именно то, что требовалось для пробуждения твоего дара.

– Какого дар-р-ра? – Я почему-то перешла на рык, невольно запуская когти в прозрачную стенку ящика. Видимо, чтобы держаться было удобней. Или чтобы не наброситься на свою «благодетельницу» в порыве благодарности?

– Дара сейлин, дурочка, – без тени испуга ответила Кей-Кули. Еще бы! Кого ей бояться-то? Ведь она на своей территории, и все вокруг может в мгновение ока ополчиться против меня, стоит ей только приказать. Не зря же, пока я качалась, мне казалось, что тьма в углах мрачного зала присматривается ко мне, принюхивается… ждет. А может, там просто прячутся те самые ткачи, чья паутина, словно кружево, свисает отовсюду? Так или иначе, но это место мне не внушало доверия, и чувствовать себя тут как дома, о чем любезно просила хозяйка, у меня не получалось. – Дара, позволяющего нам с тобой выворачивать пространство, делать его иным, неподвластным законам природы, – немного помолчав, продолжила Кей. – Понимаешь? В Бездне только мы с тобой властны над всем. Мы богини, демиурги, королевы…

– И пленницы, – мрачно напомнила ей о том, что кто-то сидел запертый в своем «дворце» энное количество тысяч лет и только сейчас, воспользовавшись моей доверчивостью, получил билет на свободу. Снова стало неприятно. Эх, провела меня праматерь рода Кули, как школьницу. И как ей после этого верить? Да и… праматерь ли она вообще?

Последнюю мысль я решила озвучить, на что ушастая особа обиженно фыркнула и, дернув длинными хвостами, гордо сообщила:

– Я Кейна из племени людей-псов, прозванная среди своих Красоткой. Невеста древнего Ирагона и жена аше-ара Ален-Рух, взявшего фамилию Кули и ставшего прародителем нового рода магов жизни. Магов с восьмым уровнем силы, который потомки, к сожалению, не сохранили. Удивительно, что среди них голубоглазые еще рождаются при таком-то расточительстве дара… – Растеряв весь свой пафос, последнюю реплику девушка произнесла тоном недовольной старухи.

– Расточительстве?

– Неважно, – отмахнулась собеседница, явно не желая вдаваться в подробности.

– Ну и, Кейна? – Почему-то захотелось назвать ее именно так, без сокращения и приставки «Кули». – Так весь этот спектакль со снами и душещипательные истории о том, как тебе в жизни не повезло, были только для того, чтобы ты смогла выбраться из ловушки древних? Или есть еще что-то, о чем ты забыла мне рассказать, заманивая сюда?

Она молча подошла ко мне, села рядом на качели и, взявшись рукой за толстую цепь, оттолкнулась ногой от пола.

– А ты хитрая, Зоя, – когда мерное поскрипывание возобновилось, продолжила хозяйка Бездны. – Ведь куча вопросов в голове вертится, да? – Я кивнула, и она озвучила свой вывод: – А задала ты самый главный… самый правильный даже.

– И ты ответишь? – пытливо глядя на соседку по гробу, поинтересовалась я.

– Почему бы и нет? – Она улыбнулась. – В конце концов, должна же ты знать правду. – Серебристые глаза девушки сверкнули, и мне почудились в глубине ее расширенных зрачков отблески алого пламени.

Не зря говорят, что правда может ранить и даже убить. Правда Кей оказалась именно такой. В одном Красотка не лгала никогда, ей действительно не с кем было общаться, сидя в своем собственном мирке, и потому, наверное, она не отказала себе в удовольствии выговориться. Причем начала, как водится, с истоков.

История о жестокости древних со времени последнего пересказа изменилась мало. Разве что добавились кое-какие подробности потребительского отношения представителей шестирукой расы к сейлин. Девушек эти власть имущие монстры выбирали самых лучших: сильных, красивых, выносливых. И те, отринув свою прежнюю жизнь, планы и мечты, шли в объятия могущественного чудовища, как овцы на заклание. Стать невестой древнего гая было большой честью для них, великой милостью и обеспечивало роду избранницы массу привилегий. Причем важными условиями помимо добровольного согласия на ритуал являлись некоторая симпатия избранницы к своему древнему и отсутствие любви к кому-то другому.

– Это как?

– Очень просто! – Она сверкнула на меня глазами. – Нужно, чтобы сердце девушки, выбранной древним, было свободно, а сам он должен ей нравиться.

Я кивнула, вспомнив свою историю. Действительно, ведь Сэн был мне симпатичен на момент приключений в Неронге. А уж под действием местного возбудителя и подавно. Матери же Эвана, судя по всему, он не нравился совсем.

– Так вот, – продолжила рассказ собеседница, – Кейна из племени людей-псов тоже уходила в город Ирагона с гордо поднятой головой и святой уверенностью, что совершает подвиг. О том, что она не новая богиня, призванная дать жизнь великому существу, а всего лишь инкубатор, который через девять месяцев благополучно прикопают под каким-нибудь кустом, девушка узнала гораздо позже. Древние умели красиво обставить свои омерзительные ритуалы, окутывая их флером таинственности и чего-то грандиозного, важного, торжественного. Большинство избранниц умирали с мыслью, что исполнили великое предназначение. Большинство… но не Кейна. Этой сейлин повезло влюбиться, прозреть и потому выжить.

Про свои отношения с Ален-Кули Красотка рассказывала с особым упоением. Про то, как все начиналось, про приключения, которые им довелось пережить вместе, про долгожданное рождение их детей и про многое другое. Глаза ее блестели, и мне казалось, что она вот-вот заплачет. Но ни одна слезинка так и не скатилась по бледной щеке. А слова продолжали литься из ее уст, будто отрепетированная песня.

– Знаешь, он был так похож на Кира, – улыбаясь какой-то пьяной улыбкой, говорила она. А я слушала и хмурилась, продолжая калечить когтями крышку гроба. На Кира… на моего Кира! Неудивительно, что Кей была так озабочена его судьбой. – Когда увидела этого голубоглазого мальчика в воспоминаниях Таис, не сразу поверила…

– Сероглазого, – буркнула я, но Кей будто не слышала.

– Таис тоже его хотела, ты знаешь…

– Не знаю! – рявкнула громче. – Кто такая Таис и почему тоже? Кто еще его хочет? Ты? Я?

– А кто не хочет? – сфокусировав на мне взгляд, усмехнулась Красотка. – Его все хотят.

«Но не все получат», – подумала с мрачной решимостью, а вслух сказала:

– Девочки с «кладбища невест» с тобой бы не согласились.

– «Кладбище невест»? – Она пару раз удивленно моргнула, а потом, сообразив наконец, о чем речь, махнула рукой и важно заявила: – Не перебивай, Зоя! Ты хотела всю правду, вот и слушай.

Собеседница вернулась к пересказу своей жизни. И в ней, как и в прошлой версии, были предательство аше-аров, гибель ее супруга Ален-Кули и… страшная месть сейлин. Но на этот раз Кей поведала, что свою Бездну она создала не на пустом месте, а вывернув наизнанку родной мир магов жизни, в котором было полно энергетических источников. Именно благодаря этим резервуарам чистой силы оказалось возможным соорудить ловушки для душ выживших аше-аров.

Кейна мстила с размахом, с удовольствием, мстила не только виновным, но и их сородичам, потомкам… всем, кто, по мнению обезумевшей от горя женщины, мог навредить ее детям, спрятанным в одном из миров Тайлаари. Мать, защищающая свое потомство. Волчица, убивающая за своего волка. Ее предали, отняли будущее, семью, любимого… жизнь. Да, ей было за что мстить, не спорю. Но, черт возьми, не так же масштабно!

– Ты уничтожила целый мир?! – неверяще пробормотала я.

– Уничтожила? – намотав на кончик пальца серо-черную прядь, переспросила Красотка. – Не-е-ет, я просто его изменила.

Она снова заулыбалась. Счастливо так, светло… безумно. И отчего-то мне подумалось, что при всем своем сходстве с прапра… прадедом Кир унаследовал кое-что и от прапра… прабабки. Например, эту маньячную улыбку. Да кто его знает, что еще!

– А люди… в смысле, аше-ары? Где они?

– Здесь.

– Где здесь?

– В Бездне. Их души – мои вечные пленники.

– Души, значит…

Я покачала головой. Примерно чего-то подобного и ожидала. Бездна куда больше походила на загробный мир, нежели на материальный. И оттого мое пребывание тут в комплекте с телом вызывало вполне обоснованные сомнения. Но, как объяснила Кей, причина была в портале, который замкнул изнанку на одну из планет Тайлаари. Это сделало Бездну более доступной и… адаптированной, что ли. Даже время тут теперь текло, как в первом мире, а не убыстрялось или замедлялось в разных зонах искаженного сейлин пространства.

– Их мир, их души, их потомки и потомки потомков… все те, кто предал нас с Аленом, будут расплачиваться за содеянное вечно. – Это заявление хвостатой девицы окончательно убедило меня в ее невменяемости.

Мама дорогая, кого я спасла из заточения?! Может, правы были мои детки-древние, пытаясь грохнуть меня на подступах к Тайлишес? Кстати, о древних…

– А этот твой Ирагон, – сглотнув, начала я, – с ним что сталось?

– Его я убила одним из первых, – равнодушно пожав плечами, ответило «вселенское зло», сидевшее рядом со мной на качелях и забавно болтавшее ногами.

– Всесильного бессмертного? – усомнилась я.

– Именно так. Всесильного и бессмертного! – Смех у Красотки был мелодичный и очень заразительный. Я бы тоже с удовольствием повеселилась, если бы не ощущение полного попадалова. И тем не менее мне было любопытно. Правда – она болезненна, да, но так порой желанна. – Ты думаешь, почему эти уроды добивали своих сейлин? Потому что только мы, такие как я и ты, Зоя, могли их уничтожить. Я это знала и знаниями, как ты понимаешь, воспользовалась, – без тени сожаления заявила хозяйка Бездны.

А мне в голову пришла одна страшная мысль, которую я, сглотнув, озвучила:

– Это из-за тебя они покинули Тайлаари? – Кей-Кули кивнула. – Ушли или…

– Они тоже здесь, Зоя, – снисходительно улыбаясь, сказала она. – В моей Бездне. Всесильные и бессмертные, ха! Лучшим наказанием для этих зарвавшихся чудовищ стала служба сейлин, то есть мне. Мирды, которые собирают души аше-аров после их смерти, – это и есть те самые «великие» древние. Мило, правда? – Она невинно похлопала ресницами, явно ожидая порции восхищения.

– Мило, – повторила я, искренне надеясь, что моя улыбка непохожа на неприязненную гримасу. – И как тебе удалось заставить их на себя работать?

– Мой мир – мои правила, – загадочно щурясь, отозвалась Красотка. – Когда-то я была амагичной девчонкой, как и все сейлин, а потом стала королевой, в руках которой оказались и память магов жизни, и знания древних, и огромный потенциал магический мира изнанки.

– Бездна настолько тебе подвластна? – спросила осторожно, продолжая остро ощущать, что ее мир меня по-прежнему пристально изучает.

– Отчасти. Я королева в своем волшебном королевстве, но… далеко не до всех его уголков у меня доходят руки. Мир изнанки – это своего рода аномалия. Большая и неравномерная. Я настроила ее под себя и сделала магнитом для душ аше-аров.

– А как же сильнейшие?

– Говорю же, аномалия! Их души тоже притягиваются Бездной во время испытаний и… либо навсегда растворяются здесь, либо возвращаются в тело. Это не я одариваю магов новыми способностями. Это шалости моего мира. Но без хозяйки Бездна пропадет. Я – ее часть. И ты… тоже.

– Хочешь сказать, что мне следует остаться тут вместе с тобой? – спросила, невольно отодвигаясь от собеседницы.

– Тебе здесь разве не нравится? – обиженно протянула хвостатая зараза. – Я, знаешь ли, всегда мечтала о подружке, – весело сообщила она. А у меня из затуманенных недр памяти всплыло очередное воспоминание. Кажется, это был сон. А во сне – большая полосатая собака с ярко-красными глазами и двумя очень знакомыми хвостами. Она мне тогда тоже о дружбе говорила.

– Это ведь ты была, да? Ты… Красотка! Дог красноглазый. Ты? – воскликнула я, ошарашенно глядя на Кей.

– Я, – широко улыбнулась она, – вернее, моя аватара.

– Значит, это с тобой мне велели не связываться Сэн с Кир-Кули?

– Видимо, со мной, – продолжая радостно скалиться, подтвердила хозяйка Бездны.

– А почему? – задала я закономерный вопрос.

– Потому что не могут просчитать мои планы? – высказала она предположение.

– Те самые, до рассказа о которых ты до сих пор не дошла.

– И правда, – притворно вздохнула она. – Да и стабилизация уже почти завершилась…

– Планы, Кейна! – напомнила я. – Зачем ты все это устроила?

– Все просто, Зоя, – перестав дурачиться, серьезно сказала она. – Сначала я хотела вернуться в Тайлаари, куда мне закрыли доступ двое последних древних. Причем закрыли, на мое счастье, не совсем правильно. Со временем я все же смогла пробиваться в сны тех, кто либо побывал в Бездне, либо стал участником одного из древних ритуалов. Время тут, как я уже упоминала, текло иначе, нежели в материальных мирах. Поэтому узницей, просидевшей в заточении тысячелетия, я назвать себя не могу. Да, прошли годы, даже сотни лет, но у меня хватало развлечений, чтобы обеспечить себе досуг. Пленников я насобирала немало. Все изменилось, когда я увидела его…

– Кир-Кули? – В правильности своей догадки я почему-то не сомневалась.

– Ага, – как-то очень уж нежно улыбнулась эта «юная бабушка», став похожей на мечтательную малолетку. – Он отверг Таис, и она сильно на него взъелась. Даже умудрилась орден масок натравить на Кули, в той заварушке погибло немало моих потомков…

– Их души ты тоже заточила здесь?

– Не совсем. Для моих деток условия привилегированные, – хихикнула Кей, вновь начиная раскачивать остановившиеся качели.

– Номер люкс в отеле с названием «Загробный мир»? – мрачно пошутила я.

– Примерно так. А еще новые тела, в которые они смогут вселиться, когда Бездна наконец стабилизируется и мы сможем ее покинуть.

– Мы?

– Мы, – подтвердила Красотка, загадочно мне подмигнув. – Так вот, о планах… Узнав, что Ален наконец-то возродился среди представителей нашего славного рода, я…

– Что?! – спрыгнув на пол, я застыла напротив собеседницы. – Что значит возродился?

– То и значит, – продолжая неспешно покачиваться, сказала Кейна. – Бездна притягивает души только тех аше-аров, что умерли после ее создания. Только они лишены возможности родиться вновь. Твой Кир – это мой Ален.

– Чушь собачья! – возмутилась я, ощетинившись тьмой, которая, увы, не видела ни грамма света в темной сущности Красотки.

– Я бы попросила о собаках повежливей, – приподняв палец, важно заявила та. – И вообще… ты, видимо, не хочешь правды, Зоя.

– Очень хочу! – заверила я, чувствуя, что если она сейчас откажется говорить, выбью эту проклятую правду из ушастой лицемерки, расцарапав ей физиономию.

– Сядь обратно! – остановив качели, приказала девушка, я села. «Скрип-скрип», – снова запели цепи. И под их аккомпанемент хозяйка Бездны продолжила свой рассказ: – Когда я узнала о Кир-Кули, поняла, что пришло время и мне вернуться в Тайлаари. Вот только, несмотря на всю корявость печатей, попасть в эти миры я не могла даже в виде аватары. Чего уж говорить про мое усовершенствованное тело, способное жить как в Бездне, так и в материальных мирах. Пришлось придумывать многоходовую комбинацию, чтобы получить живой ключ – то есть тебя, сейлин. Ты же, подруга, в свою очередь, обретешь целый мир. – Я недоверчиво прищурилась, и она пояснила: – Я подарю тебе Бездну, дурочка. Потому что ты свою с таким характером вряд ли сможешь создать.

Она ошибалась. Судя по тому, как начала разрастаться моя тьма, я уже готова была вывернуть наизнанку все вокруг. И плевать, что оно уже вроде как вывернуто.

– Ты зачем мне Кира сватала, если сама на него виды имеешь? – процедила я сквозь зубы.

– И об этом расскажу, не торопи меня, – дернув ухом, заявила интриганка. – Видишь ли, сначала я хотела просто выйти отсюда и прибиться к Кули, чтобы потихоньку втереться в доверие. В то, что он меня с ходу вспомнит и полюбит, естественно, не верила. Реинкарнация обнуляет память духа. Но со временем все могло бы измениться. Для этого я привела к власти в ордене масок гайю Белоснежную – ту самую Таис, о которой упоминала ранее. Она была очень амбициозной и легко внушаемой личностью. Глупо было упускать такой удобный, хоть и слабый инструмент. Управлять ею под видом таинственного хранителя, являвшегося во снах, было легко и даже забавно. Девочка разыграла мой план как по нотам. Преисполненная ненавистью к самым ярким представителям ордена, чьи способности практически достигли уровня древних, она под моим чутким руководством отправила обоих подопытных в уготованные им ловушки. А с Кир-Кули заключила договор о неприкосновенности его рода в обмен на то, что он отправится эйсардом в дикий мир за Гранью, дабы сторожить там подступы к Неронгу. Городу, на хозяина которого я и делала главную ставку. Хотя и дракона со счетов я тоже не сбрасывала. Информацию в виде древних свитков, где был частично описан ритуал возрождения, подкинула обоим. Но Ийзэбичи, как обычно, пошел коротким путем: уничтожил город и залег в драконью спячку. Сэн же не разочаровал.

– Погоди, – я оборвала ее вдохновенную речь, – если тебе так нужна была сейлин, зачем такие сложности для ее создания? Столько девочек на той пустоши полегло… за что?! Ведь можно было просто провести первую же встречную до Неронга. Или изначально не накладывать чары на город так, чтобы они лишали женщин детородной функции. Или…

– Ах, Зоя, Зоя, – снисходительно похлопала меня по плечу Красотка. От ее прикосновения стало неприятно, но я не показала виду. – Ты такая наивная. Думаешь, если бы я прямо всем сказала, чего хочу, они бы строем отправились это исполнять? Надо было убедить каждого, что именно он хозяин ситуации. Таис думала, что она красиво нейтрализовала своих конкурентов. Сэн считал, что нашел способ избавиться от плена. Кир-Кули увидел в сложившейся ситуации шанс обзавестись бесперебойным источником энергии. Каждый из них был уверен, что ведет свою игру. Но все они были лишь марионетками в моем «кукольном театре», – самодовольно заявила эта… с-с-собака. – У них там шли сотни лет, у меня – дни, ну, может быть, месяцы. Я спокойно ждала, когда Кир наконец выберет подходящую для себя иномирянку. Зато как они все в тебя вцепились! Как берегли, как воровали друг у друга и пытались перетянуть на свою сторону! Да ты должна мне быть благодарна, подруга! – заявила она таким тоном, будто и правда верила, что оказала мне великую услугу. Как я могла в ней так ошибаться? Родственные души… Ха! Да мы антиподы, хоть и обе сейлин.

– А меня оставить в своей Бездне ты тогда же задумала?

– Нет, – мотнула она ушастой головой, – сначала я хотела жить и тут, и там, даже тела подходящие для Кира и своих потомков создала. А потом заметила, что он сильно к тебе привязывается. Как в свое время Ален ко мне. И решила разыграть партию иначе. Все, Зоя! Портал стабилизировался. Мне пора. Уверена, ты скоро освоишься. – Я хотела соскользнуть с прозрачной крышки ящика на пол, но Красотка жестом руки остановила меня. – Прости, подруга. Тебе придется остаться, – с наигранной печалью проговорила она. – Тебе… но не твоему телу. Раз Кир так на тебя запал, не будем разочаровывать моего любимого мальчика. Он должен получить свою айку, пусть и с очередной потерей памяти. А печать я сама закрою.

– Что?! Да… да как же… – У меня просто не было слов.

– А вот так! – Девушка щелкнула пальцами, и со всех сторон на меня хлынула тьма, как две капли воды похожая на мою, но чужая.

Мы с Кей-Кули выглядели одинаково – две черных прожорливых кляксы, два порождения одного и того же ритуала. Но за ее плечами были знания, опыт и целая Бездна. Меня же переполняла незамутненная ярость и готовность бороться до конца.

По ту сторону открытого портала…

Мелкие камни чуть слышно шуршали под мягкими лапами и недовольно скрежетали под сапогами. Черный кот, изящно помахивая хвостом, поравнялся с телом, прикрытым голубыми волосами, тронул его коготком и тихо зашипел – Ырли Вилье Бьянка была мертва. Ашенсэн смерил не менее недовольным взглядом скульптурную композицию из полумертвых фигур, живописно расположившихся на обрыве, и тяжело вздохнул.

– Развлеклись? – поинтересовался маг, усаживаясь на валун рядом с мертвенно-белой девочкой.

Риссэ с трудом приподняла голову и процедила сквозь зубы:

– Ты-то как здесь оказался… папаша?

– Доченька, – подчеркнуто ласково начал Сэн, – в следующий раз, когда надумаете запереть меня в моем собственном городе, рекомендую как следует подумать над эффективностью такого решения. Впрочем, своего вы добились. Пока я ломал наведенные вами чары и строил новый портал взамен того, который вы благополучно уничтожили…

– Ты не должен был сюда приходить, – хрипло дыша, проговорил Тиаро. – Мы специально закрыли этот мир, а ты… просто идиот.

– Кто бы говорил, – ничуть не обидевшись, хмыкнул сильнейший. – Судя по вашему состоянию, вы тоже не особо умными оказались.

– Это все Ри со своей тягой к зрелищным представлениям, – сдал сестру брат.

– Что?! – Бледная немочь нашла в себе силы возмутиться, даже чуть приподнялась на локтях ради того, чтобы гневно взглянуть на брата.

– Детсад на выезде, а не великие древние, – подвел итог их разборкам отец.

– А ты вроде как самый умный? – перекинулась на него дочка.

– А я вроде как самый целый, – передразнил ее Сэн. – Какого мирда вы сюда полезли? Чуть не сломали нам все планы своей дурацкой инициативой.

– Это наше дело! – зло парировала Риссэ. И чуть тише добавила: – Было…

– В том и проблема, что было ваше, а теперь мое. – Маг покачал головой, задумчиво глядя на черный туман, клубящийся в ущелье. – Значит, Зоя сорвала-таки печать, и вы, судя по всему, помешать ей не смогли, – скорее утверждая, нежели спрашивая, проговорил он.

– Эта ненормальная оступилась, – тяжело вздохнув, пожаловалась древняя. – За секунду до того, как умереть от моей руки, она оступилась! – Закатив голубые глаза, «малышка» снова вздохнула. – У нас почти получилось ее остановить.

– Да, я заметил. – Ашенсэн криво усмехнулся, многозначительно глядя на поднимающуюся из пропасти тьму.

– Да если бы она нас не выпила… – вновь начала возмущаться Риссэ, но мужчина перебил:

– А поговорить не пробовали?

– С кем? – в один голос спросили дети.

– С матерью! – рыкнул отец.

– Пробовали, – призналась Ри, – но ее аше-ар просек подставу.

– Я имел в виду поговорить. Честно и мирно, – с нажимом на «мирно» сказал маг.

– Она же сейлин – смерть ходячая, с такими не говорят, их уничтожают, – как-то не очень уверенно произнес Тиаро.

– Глупо говорить, – поддержала сестра, – нелогично.

– И то верно. Куда умней и логичней было допустить все это. – Сэн встал и, подойдя к самому краю горного уступа, заглянул в Бездну. С его раскрытой ладони слетело облачко черного тумана и устремилось вниз, на ходу принимая форму ворона. – Гениальная стратегия, не спорю. Всех погубим, сами помрем… Молодцы! – саркастически заметил он.

– Шел бы ты отсюда, а? – обиженно прохрипел Тиаро. – И без твоей морали тошно.

– Как это шел?! – возмутилась древняя. – А мы? А нас забрать? Папочка, миленький! – тоном перепуганного ребенка заканючила она. – Забери нас отсюда, нам с Бездной ну никак нельзя контактировать.

– Почему же? – не купившись на ее спектакль, полюбопытствовал Сэн.

– Как только тьма доберется сюда – мы трупы, – мрачно ответил «мальчик».

– Вы же вроде как бессмертны, – напомнил им Ашенсэн, с интересом рассматривая своих отпрысков-древних.

– Бессмертие разное бывает. – Тиаро как-то очень по взрослому хмыкнул и, подняв на отца взгляд, хрипло пояснил: – Мы слишком сильные для наших оболочек, слишком… опасные. Эти тела хоть и гораздо крепче любых других, но тоже хрупкие и смертные, увы. Думаешь, сейлин рожали нам потомков? Нет, всего лишь новые сосуды для тех из нас, чья материальная форма износилась. Это был ритуал возрождения, а не продления рода.

– Знаю.

– Ти, хватит болтать, – простонала Риссэ, вновь откидываясь на холодную поверхность огромного камня. – Валить надо. Может, еще успеем за Грань, пока эта полоумная вампирша не вылезла. – Она скорчила страдальческую мордашку. – Па-а-ап, а? Ну его, этот Тайлаари, пусть Красотка подавится! Новый союз организуем… все вместе.

– Нет уж, милочка, – осадил ее мужчина, – заварили кашу, придется расхлебывать.

Два печальных вздоха были ему ответом.

Таас, увеличившись до размеров крупной собаки, подошел к лежащему навзничь Илин-Ули, качнул лапой клинок, глубоко вошедший в чуть зажившее горло, и одним движением оторвал аше-ару голову.

– Так-то лучше, – пробормотал Ашенсэн и снова посмотрел на древних. – В отличие от некоторых я, прежде чем соваться куда-то, просчитываю варианты, – доставая из сумки и разворачивая нанесенную на прозрачную основу схему, пояснил Сэн. – И у меня, между прочим, есть вполне работоспособный план по исправлению ваших ошибок.

– И каковы же шансы на удачный исход? – Тиаро словно подобрался весь: на бледном лице отразился интерес, в зеленых глазах – любопытство. Он по-прежнему был очень слаб и даже не мог держаться на ногах, но мыслить ему это не мешало.

– Девяносто три к семи. Это если без учета понижающего коэффициента. Я тут прикинул, вмешательство безмозглых элементов надо изначально в расчеты закладывать, – совершенно серьезно заявил сильнейший. – И тогда все придет к простейшему раскладу – пятьдесят на пятьдесят. Или выйдет, или нет.

– Не выйдет! – с убежденностью заявила Риссэ. – Лучше свалить и придумать новую развлекаловку за Гранью. Одна сейлин нас почти выпила, а оклематься после контакта с ней мы быстро не сможем. Мало того что вампир класса «Эр», так еще и кровная связь у нас с ней. Просто чудо, что она нас не добила. Чтобы как-то продержаться после ее атаки, пришлось пожертвовать моэрой. А была такая кук…

– И правда, для полного восстановления нам надо неделю на источнике проваляться, – перебил ее брат. – А другой пары древних для создания печати нет. Гиблое дело. Врата между мирами не закрыть.

– Нельзя быть настолько зацикленными на собственной исключительности! – сдерживая улыбку, покачал головой Ашенсэн. – Самомнение – это ваше расовое отличие или…

– Этот балаган надолго? – бесцеремонно перебил брата шагнувший из портала Ийзэбичи.

– …дурная наследственность, – закончил фразу Сэн, смерив дракона задумчивым взглядом.

– Ох, кто бы говорил про наследственность, папочка! – Риссэ слабо улыбнулась и грустно добавила: – У вас с драконом если и хватит силы, то уж точно недостаточно знаний.

– Этот вопрос можно решить, – оживился Тиаро и даже умудрился сесть, прислонившись спиной к валуну, хоть это и далось ему с большим трудом. – Если мы с помощью рук силы подключимся к вам…

– Вот еще! – Карури ощетинился, одарив племянника мрачным взглядом. – Чтобы ты, мелкий, высосал из меня все силы и бросил потом подыхать, как этих? Обойдеш-ш-шься! – прошипел Ий, кивнув в сторону мертвых кадавризов, и вновь воззрился на брата.

– Принес? – не обращая внимания на недовольное сопение отпрыска, спросил Сэн у рыжего.

– Держи! – В руки сильнейшего полетели два тусклых диска, похожих на закопченное стекло. – Не знаю, что это и зачем оно тебе, но эффект мне понравился. У меня весь орден в таком же виде валяется, как и твои детишки. – Ий насмешливо посмотрел на древних. – Ты на них тестировал?

– Нет, – делая какие-то манипуляции с полученными предметами, отозвался Ашенсэн. – Детишки маму, видимо, неправильно приветствовали, вот и наказаны за неуважение к родительнице.

– А сама она где? – Дракон нахмурился.

– Там, – махнув рукой в сторону ущелья, сказал ему брат.

Ийзэбичи подошел к краю обрыва, долго смотрел в пропасть, а потом осторожно уточнил:

– Жива?

– Жива? – Сэн переадресовал его вопрос детям.

– А мы почем знаем? – недовольно пробурчала девочка. – Лучше б сдохла, честное слово.

Карури покачал головой, потом, не обращая больше внимания на древних, сказал Ашенсэн:

– Я тебе кнут подарю, когда все закончится. Для воспитательных целей.

– У меня свой есть, – возразил тот, – воспитывает лучше некуда.

– А розги?

– Ну…

– Да вы что там обсуждаете?! – взвизгнула Риссэ, у которой от возмущения даже силы нашлись, чтобы сесть подобно брату.

– Порку! – в один голос ответили сильнейшие.

– А…

– Заткнись, Ри, – рявкнул на нее Тиаро и, обращаясь к магам, спросил: – Это накопители?

– Они, – подтвердил Сэн.

– Тогда шанс есть, – задумчиво протянул древний. При всей своей детской внешности он меньше всего сейчас походил на ребенка.

Сестра же его взрослеть будто и не собиралась. Поджав пухлые губки, она в лучших традициях обиженной малышки фыркнула и отвернулась.

– Давай быстрее запечатывать эту жуть, Сэн, – нетерпеливо пробормотал дракон. – А то у меня Селена еще не кормлена.

Таас, все это время тихо сидевший возле обезглавленного трупа, прижал лапу ко лбу и совсем не по-кошачьи рухнул на спину.

– Ну да, ну да, – покивал старший представитель семейства, не поднимая глаз на рыжего, – лакомство для айки, конечно, важнее, чем вывернутые наизнанку миры, – добавил он, не отрываясь от работы с накопителями.

– Ты не понимаешь…

– Я и не пытаюсь. Логика большинства моих родственников за гранью моего понимания. Лови! – Он кинул дракону один из дисков, который теперь излучал ярко-голубое свечение. – Пора начинать.

Тем временем в Бездне…

Предательство… оно рвет на части все то, что казалось цельным и надежным. Будь то душа человека или целый мир – живой, алогичный мир изнанки, не желавший оставаться без хозяйки.

Бездна волновалась подобно морю в шторм. Кипела, как зелье в котле. То здесь, то там возникали все новые воронки-порталы, мгновенно переносящие предметы с одного места на другое. В углах хищно чавкала желеобразная масса, на стены волнами наползала ледяная корка, призрачные паутинки колыхались, словно флаги, а по полу змеились трещины. Тысячи разноцветных молний зигзагами прошивали пространство, радужными разводами и яркими вспышками расцвечивая сумрак.

В этом царстве темного хаоса светлый силуэт, уверенно движущийся в одном направлении, казался не просто неуместным – инородным! Сияние, окружавшее аше-ара, все разрасталось. Развевалось за спиной огромными призрачными крыльями, тянулось бесконечным шлейфом, освещающим все на своем пути. Кир наконец-то точно знал, куда идти. Рабская метка, поставленная им на руку айки, заработала. Будто вдруг исчез защитный барьер, мешавший нащупать путеводную ниточку, ведущую от хозяина к его собственности.

Хрупкая девичья фигурка с окружающей средой гармонировала куда лучше. Кровавые разводы на ее одежде прекрасно соответствовали безумному антуражу. Ползущая за ней беспросветная чернота жадно заглатывала все на своем пути. Она то ли поглощала Бездну, то ли сливалась с ней – с места, где сидел Каас, понять было сложно.

Мужчина и женщина, свет и тьма, маг жизни и несущая смерть сейлин – две противоположности, которых тянула друг к другу какая-то незримая сила. И это притяжение казалось таким правильным, уместным, неотвратимым. Они шли, не замечая ничего вокруг. И Бездна не смела им препятствовать. А может, и не хотела.

Шаг за шагом они сближались. Точно белые птицы, из-под ног аше-ара вырывались светящиеся искры, а за спиной девушки шевелились чернильно-черные тентакли. Тьма и свет, свет и тьма… Зрелище, достойное внимания. Посланник, глазами которого Ашенсэн смотрел на эту парочку, подлетел ближе, невольно любуясь происходящим. Плюс на минус… интер-р-ресная комбинация…

– Цела? – спросил Кир-Кули, обхватив ладонями лицо своей невесты.

Та подняла голову и кивнула. Коснулась кончиками дрожащих пальцев белой скулы, провела по его губам, оставляя на них солоноватый след чужой крови, и странно улыбнулась. По бледным щекам ее текли слезы, смешиваясь с алыми каплями, мелким бисером осевшими на коже. Но ни страха, ни боли в глазах сейлин не было. Зато там плескалось такое море нежности, что мужчина в каком-то отчаянном порыве сжал хрупкую девушку в своих объятиях, поцеловал в светлую макушку и, прикрыв глаза, прошептал:

– Девочка моя… айка… Моя?

Он позволил ей чуть отстраниться, чтобы взглянуть в лицо. Сейлин снова кивнула и опять улыбнулась, и на ее украшенной жуткими разводами мордашке эта улыбка казалась какой-то дикой, непривычной, сумасшедшей даже, но… Кир-Кули нравилось. Ему все в ней нравилось настолько, что, тронув рукой брачный кель невесты, тихо спросил:

– Можно?

Она чуть нахмурилась, ожидая его дальнейших действий, но, как только символ аше-аровских брачных уз перекочевал из одного ее уха в другое, снова расслабилась. Кир сделал то же самое и с собственной половиной келя. А его новоиспеченная жена, пряча за полуопущенными ресницами сияющие глаза, уткнулась лбом в плечо супруга. Он погладил ее тонкую шею и склонился для очередного поцелуя. Девушка запрокинула голову, чтобы ответить, и…

– Кар-р-р! – раздалось прямо над их головами.

Романтика дело хорошее, но еще немного – и Бездна закроется, а бросать здесь этих потерявших счет времени молодоженов призрачный посланник Сэн был не намерен.

В Бездне…

Бездна, потерявшая свой стержень, коим и была сейлин, стремительно менялась. Узорчатый пол и колонны зала, созданного Кей-Кули специально для финальной беседы с преемницей, сейчас выглядели откровенно жалко, будто веками подвергались воздействию солнца и ветра. Куски камня осыпались на разбитый гроб, на разорванные цепи, на распростертое поверх осколков тело, разбрызгивая еще не свернувшуюся кровь.

Черная тень, поднявшаяся над трупом, вытянулась вверх и туманным силуэтом заметалась среди колонн. Но Бездна была глуха к ее проблемам. Части стен рушились, обнажая спрятанные за ними ниши с прозрачными ящиками, которые в отличие от качелей стояли вертикально. Безжизненные фигуры в этих странных футлярах смотрели прямо перед собой одинаково пустыми глазами. Похожая на черный силуэт душа бросалась от одной капсулы к другой, пытаясь проникнуть сквозь прозрачные заслонки, но те пропускать не желали.

Наконец, крайняя колонна пошатнулась и, рассыпавшись на части, разбила витрину одной из живых скульптур. Призрачная фигура помедлила, сомневаясь, затем решительно скользнула к ставшему доступным телу. А спустя пару секунд из покореженного ящика выползла полосатая собака. Она неловко встала на расползающиеся лапы, сверкнула красными глазами и, махнув двумя длинными хвостами, устремилась прочь.

На обрыве…

– На редкость мерзкое ощущение! Как будто…

– Ты не мог бы помолчать?! Мешаешь! – Сэн оборвал очередную попытку брата пожаловаться на жизнь, ситуацию и все-все-все.

– А ты не мог бы поторопиться?

– Ритуалы не терпят спешки, – огрызнулся Светлоликий.

– Вот только давай без лекций! – поморщился Огненный.

– А может, вы оба заткнетесь? – вклинилась в их обмен «любезностями» древняя.

– Ри, не отвлекайся! – одернул ее Тиаро. – Я один контур не удержу!

– Да знаю я, просто эти сильнейшие, – последнее слово она произнесла с откровенной издевкой, – косорукие, как…

– Между прочим, я молчу о косоруких древних, которые напортачили с печатью в прошлый раз, – процедил сквозь зубы Ашенсэн, не отрываясь от работы.

– Да мы… Да мы едва живые были и подохли, последнюю силу в эту ловушку влив! – возмущенно взвыл Тиаро.

– А разве я сказал что-то другое? – изумился Сэн. – Кажется, готово.

Четверка магов одинаково пристально уставилась на свое совместное творение. За краем скалы в клубах черного тумана красовалось сложнейшее переплетение силовых линий. Трехмерная конструкция напоминала утыканный иголками многогранник. Идеально симметричный, завораживающе правильный. Оба сильнейших стояли у самого обрыва на расстоянии двух шагов друг от друга. Накопители, зависшие на уровне их груди, светились уже гораздо слабее. Древние, устроившиеся чуть позади, при помощи рук силы, пропущенных через тела мужчин, удерживали еще не активированную печать в воздухе.

– Кажется? – делано передразнил Ий. – А как же «ритуалы не терпят неточностей и сомнений»?

Сэн склонил голову к плечу: то ли чтобы взглянуть на плетение под другим углом, то ли в попытке прислушаться к чему-то.

– Уже не кажется! – уверенно заявил он и улыбнулся.

– Раз не кажется – активируй! – заорала серая от перенапряжения Риссэ.

– Минутку!

– Сейчас он придумает, куда влепить авторскую подпись, и сразу активирует, – съехидничал Ийзэбичи.

– Думаешь, стоит? – покосившись на него, спросил Сэн.

– Вы издеваетесь? – простонала Ри.

– Издеваются, – подтвердил ее подозрения брат. – Но главные сейчас они, так что держи контур и не истери.

– Да эти… – хотела возмутиться Риссэ, но Сэн перебил:

– Последний штрих, дети.

– Какой? – взвыл Тиаро.

– Мелочь! Вернее, три мелочи. – Из бурлящей в ущелье черноты вынырнул темный силуэт странных очертаний. – Ий, закрываем! – скомандовал сильнейший, и ироничный настрой, витавший в воздухе, сменился сосредоточенностью.

Сила из накопителей, пройдя через ладони магов, устремилась к печати. Линии разгорались все ярче, пронизывая лучами пространство. Сияющий многогранник начал поворачиваться. Сначала медленно, потом все быстрее, воронкой закручивая тянущиеся к нему щупальца тьмы. Затем пропасть озарила яркая слепящая вспышка, и печать, распластавшись в воздухе, мерцающим кружевом стала опускаться вниз. Линии затухали, меркли, но под их сетью бесследно исчезала и тьма. Через несколько минут на дне ущелья не осталось ничего, кроме полуразрушенного храма и моста.

Над головами изрядно вымотанных магов послышался шум, похожий на хлопки. Медленно размахивая черными крыльями, сверху опускался огромный ворон. А следом за ним в сиянии белого света левитировал аше-ар, который бережно держал на руках спящую девушку.

– Ой, нет! Надеюсь, она мертвая?! – подала голос Риссэ.

– Если нет – добьем! – уверенно заявил Тиаро.

– Добивалки пообрываю, – серьезно пообещал им Кир-Кули, едва ступив на обрыв. Сейлин же крепко спала, не реагируя на их споры. Запястья ее украшали браслеты-блокираторы, а лицо казалось спокойным и безмятежным, как у младенца.

Внизу же, прижавшись к скале, тихонько поскуливала никем не замеченная красноглазая собака.