Глава 7

Чем бы дитя ни тешилось…

В Неронг в отличие от не слишком приветливого Мэйзина Ашенсэн вошел как хозяин. В столичный мир Тайлаари маг отправился всего лишь в расчете на информацию о пропаже, а нашел с подозрительной легкостью и сам город. Но этим приятные сюрпризы не ограничились. Древние детки, как оказалось, переподчинять источник не стали. Это приятно удивляло, но и навевало некоторую настороженность. Нижний город, послушно открыв двери перед своим господином, с готовностью «сообщил», сколько живых существ в нем находится и где именно они сейчас.

В лабиринтах никого не было, за плантациями никто не присматривал, в озере под источником – не купался, да и сам центральный зал с магической плитой пустовал. Зато в лабораториях царило небывалое оживление. В овальном зале двое детишек лет шести на вид увлеченно чертили на полу какую-то схему. У ближней колонны как статуи сидели недвижимые и безжизненные аше-ар и едва ли не сливающаяся с ним по цвету кожи бледная Ырли. Выглядели они крайне изможденными. На лишенных эмоций лицах выступали не только скулы: по ним можно было смело проводить сравнительный анализ по строению черепа.

Сэн с мимолетным интересом скользнул взглядом по полудохлой парочке и переключился на более интересные объекты – висящие вдоль стен коконы. К их неведомой начинке, опутанной мерцающими нитями, по потолку и по полу тянулись тонкие светящиеся прожилки.

– А что это будет? – не утруждая себя приветствиями, поинтересовался хозяин города у увлеченных своим занятием детей.

– Новая эра защитных чар, – как ни в чем не бывало отозвалась белокожая девочка, переползая от одной вершины многоугольного чертежа к другой. – Нам… и городу требуется надежный купол.

– Я про те мешки, что тянут энергию из источника, – махнув рукой на коконы, уточнил сильнейший.

На этот раз ответил мальчик.

– Ну ты же просил по возможности не уменьшать число жителей, – пояснил он, взглянув на отца. – А нам с Ри кадавризы нужны для работы. Своих рук, – Тиаро ехидно хихикнул, – не хватает. Даже шести.

– Двенадцати, – поправила его сестра. – А кадавризы… Они такие недолговечные! – Малышка скривилась, бросив неодобрительный взгляд на бледную парочку у колонны. – И это одаренные! – возмущенно добавила она. – Куда мир катится? Раньше маги жизни и лейры действительно были сильными, а эти… Мельчает поколение, – тоном сварливой старушки закончил ребенок.

Сэн не пожелал вдаваться в сравнительный анализ прошлых и нынешних колдунов. Подозрительно прищурившись, он спросил:

– А Эван где?

– В борделе, – не поднимая головы от чертежа, сообщил Тиаро.

Гай Светлоликий одобрительно кивнул, решив, что его не в меру благородный отпрыск наконец решил развлечься по-мужски, и продолжил допрос:

– Наместник?

– Во дворце наверху.

– Гелла?

– Там! – Риссэ невежливо ткнула пальцем в сторону двери в следующий зал и недовольно попросила: – Мы были паиньками, папочка, не отвлекай, а?!

– Точно-точно, – поддакнул ее зеленоглазый братец, – мы исключительно в рамках дозволенного развлекались.

– И когда это я вам дозволял Неронг в Тайлаари перетаскивать? – выразительно приподнял брови Сэн.

– Так и не запрещал же! – очаровательно улыбаясь, ответили дети.

Мужчина только хмыкнул, умиляясь их хитрости и наглости. Он еще раз проехался взглядом по обстановке, по занятым делом древним. Дети как дети с виду, сидят на полу и, словно солнышко мелками на асфальте, кропотливо выводят на полу сложнейшую схему магического ритуала. М-да… вундеркинды с тысячелетним опытом. А глядя на невинные мордашки, и не скажешь. Гай кивнул собственным мыслям и направился к указанной двери. Лишь на пороге помедлил и, повернув голову, задал последний вопрос:

– Так зачем все-таки Неронг вернули?

– Пейзаж надоел! – буркнула Риссэ. – Захотелось сменить обстановку.

– Ну-ну, – улыбнулся Светлоликий и распахнул дверь в соседнюю лабораторию. Правда, сначала пропустил туда облачко черного тумана с длинным кошачьим хвостом.

В нижнем городе Неронга у Сэн была своя тихая и спокойная мастерская, расположенная в другом крыле, и ее трогать чересчур предприимчивым мелким он благоразумно запретил. Но эти прохвосты не расстроились, они приспособили для своих экспериментов старые лаборатории, которые бездействовали тысячелетиями. Сейчас же здесь кипела жизнь и бурлила магия. И Ашенсэн это, как ни странно, нравилось.

В клубах синего дыма, заполнявшего всю комнату, мелькали многочисленные мелкие предметы. То здесь, то там воздух искрил крохотными зигзагами молний. Пахло чем-то невообразимым, напоминающим то какие-то цветы, то специи, то тухлую рыбу. Мужчина прикрыл за собой дверь и с интересом огляделся.

Рядом со входом просматривались, хоть и с трудом, стеллажи с ингредиентами, чуть дальше проглядывал бурлящий котел на трех ножках. Над ним время от времени появлялась странного вида ладонь, вытряхивала в варево содержимое колбы и исчезала в дыму, который стремительно окрашивался в розовый. Маг махнул рукой, при помощи чар очищая воздух. Дым синими и розовыми облачками покорно разлетелся по углам, открывая вид на всю лабораторию. А там…

Сэн замер, неотрывно глядя на странное нечто, стоящее между двумя узкими столами. Оно молниеносно поворачивалось то к одной столешнице, то к другой, даже не думая отвлекаться от работы. Голову существа украшали длинные тонкие жгуты платинового цвета. Они извивались, как щупальца, ловко управляясь с многочисленными флаконами, зажимами и скальпелями, рассекая и обрабатывая плоть сразу двух трупов, лежащих на столах. Какое-то время гай Светлоликий завороженно наблюдал за отточенными действиями этого не знающего аналогов создания. Через пару минут не слишком уверенно произнес:

– Гелла?

Существо повернулось на голос, подвижные жгуты опустились, став похожими на волосы вандов. Это действительно была Ангелина Смертова. Сэн без труда узнал сосредоточенное лицо женщины с Земли, когда она сняла большие рыжие очки, напоминавшие маску для плавания, используемую в ее мире. Вот только лицо это тоже претерпело некоторые изменения.

Скулы и подбородок заострились, глаза вытянулись к вискам и приобрели третье веко. Мужчина скользнул заинтересованным взглядом ниже. С виду тело под белым струящимся платьем казалось таким же, как и прежде, разве что чуть более тонким и гибким. В руках – обычных человеческих – Ангелина держала раскрытую на середине книгу и в этот момент, как показалось гаю, по-настоящему соответствовала данному ей в больнице прозвищу. Вот только он бы назвал ее королевой лаборатории, а не только морга.

– Явился? – несколько недружелюбно вопросила Гелла. Голос ее почти не изменился, может, чуть более мягким и тягучим стал. – Посмотри, что твои чудовища из меня сделали! – Все щупальца разом взвились в воздух и зашевелились клубком потревоженных змей. Картина получилась впечатляющая.

– Смотрю. Только вот пока не пойму, на что именно, – Сэн подошел ближе и, застыв по другую сторону стола, задумчиво склонил голову к плечу, – это мутация или симбиоз?

– Это конец света! – мрачно ответила королева лаборатории, запустив одним из скальпелей куда-то мимо мага. Мужчина даже не вздрогнул, когда тонкое лезвие, просвистев в воздухе, пришпилило к полу какой-то сгусток, выползший из котла. – Я теперь домой вернуться не смогу. Меня же саму в предмет лабораторных исследований превратят, на части покромсают и заспиртуют на фиг! А я не хочу быть подопытным кроликом, – сорвалась она на шипение, – не хочу, чтобы меня исследовали! – Щупальца ее безвольно обвисли, вновь став похожими на обычные, только очень длинные и толстые светлые волосы.

Ашенсэн же невольно отвел взгляд, осознав, что именно об этом и думает. Исследовать! Провести тесты, взять образцы, проверить магический потенциал и репродуктивную функцию нового вида, первым представителем которого и является теперь Ангелина. Смущение для Светлоликого было в новинку. Поспешно убрав обратно в карман плаща наполовину вытащенный блокнот, он располагающе улыбнулся собеседнице.

– Не переживай, Гелла, я продлю наш договор и предоставлю тебе место для работы и жизни в своем городе. Даже обеспечу всеми необходимыми материалами…

– Меня и так обеспечивают, – она аккуратно положила книгу на кресло подальше от рабочих столов, – детки твои великовозрастные. Заманили, опоили, зачаровали, усыпили… а теперь вот… обеспечивают!

Сэн только руками развел, мол, такие вот… детки. Что ж теперь поделаешь? Ангелина нахмурилась, глядя на него, и он решил пустить в ход пушистый аргумент. Клочок черного тумана, сновавший по углам комнаты, подплыл поближе к женщине и трансформировался в кота. Таас сделал шажок, второй и осторожно тронул лапой одну из ее прядей, та дернулась и взвилась в воздух, ухватив посланника за шкирку.

– Этот еще откуда? – возмутилась Гелла. – У меня же аллергия!

Кот, беспомощно болтавшийся в воздухе, поджал лапки, ушки и хвост и профессионально состроил самую жалобную мордашку, какую доводилось видеть бывшему патологоанатому. Ноздри лаборанта заметно раздулись и сразу вернулись к прежнему состоянию.

– Странно, совсем чихать не хочется, – задумчиво пробормотала она и воодушевленно добавила: – Ну хоть какой-то плюс от этих метаморфоз! – Перекинув животное из выносливого на удивление жгута в собственные руки, стиснула кота с такой силой, что, будь он обычным, наверняка завопил бы и начал вырываться. Но Таас обычным не был, потому без проблем стерпел крепкие объятия и даже ласково замурлыкал. – Всегда хотела кота завести, – призналась Ангелина.

– Я тебе своего одолжу! – поспешил отреагировать Сэн.

Таас согласно мяукнул и потерся головой о плечо женщины.

– Рыжего хотела? – Она продолжала рассуждать вслух, почесывая посланника за ухом.

– И перекрашу! – заверил ее маг.

Многообещающий диалог оборвали хлопок открывшегося портала и грохот опрокинутого котла.

– Вашу ж ма-а-ать! – выронив кота, взвыла Ангелина и, метнувшись к разлитому вареву, принялась ловить волосами расползающиеся сгустки.

– Слушай, ты совсем обнаглел! – прошипел возникший возле стеллажа Ийзэбичи. На нем поверх обычной одежды болтался традиционный синий плащ ордена, но белой маски на лице не было. – Мало того что свалил на меня это сборище недоразвитых идиотов, так мне еще и посылки для тебя передают! – С этими словами гай Огненный пнул ногой продолговатый сверток, изгвазданный вылившейся из котла жижей. В «посылке» с трудом, но можно было опознать Многоликого, опутанного с головы до ног силовой нитью. – Вот! С приветом от Кир-Кули. Забирай.

– Сегодня просто день сюрпризов, – констатировал Сэн, подходя к пленнику.

– О да! – отозвался дракон, наконец обратив внимание на свидетельницу его громкого появления, и шагнул к ней, расплываясь в обольстительной улыбке. – Кто вы, прелестное видение?

– Знакомы, – отрезала Гелла, закидывая в поставленный на место котел последние из «сбежавших» ингредиентов.

– Что вы, я бы не смог забыть такую встречу! – со всей искренностью возразил Ийзэбичи, пытаясь поймать один из мелькнувших рядом жгутов. Но тот, ловко ускользнув, больно щелкнул дракона по рукам и спрятался за спину хозяйки. – О-о-о, какая женщ-щ-щина, – переходя на шипящие нотки, восхищенно протянул рыжеволосый гость.

Таас закатил глаза и, будто вспомнив, что он всего лишь милый котик, громко заурчал. Сэн же только вздохнул, подхватил с пола посылку от Кир-Кули и направился к выходу.

– Если что, я в соседнем зале, – бросил он напоследок и с грохотом захлопнул дверь.

В главном шарту Лирэн-Кули…

Лей-Кули сидела в своей части материнского шарту прямо на полу, гладила кардара, примостившегося рядом, и дулась. Этот не слишком красивый глагол наиболее близко описывал ее состояние. Вот за что, спрашивается, ее наказали? За то, что пыталась самым невинным образом развлечь дядину невесту? Что может быть безобиднее похода по торговым рядам? А о всяких там недоброжелателях, жаждущих завладеть сейлин, надо было заранее предупреждать! Сами ведь виноваты, а ей, Лей из рода Кули, отдуваться приходится.

Ведь она все сделала правильно: отводящее взгляд заклинание на Зою навесила, вооружилась до зубов и едва ли не за ручку таскала эту хрупкую человечку по рынку, выбирая ей гардероб. Кто же мог знать, что за ними по пятам следует сильнейший, у которого личные счеты к дяде! Ну и какие могут быть претензии к ней? Лучше бы Кир-Кули у мамы спросил, почему у нее под боком посторонние гаи под видом родственниц проживают. А еще глава рода называется! Фальшивую родственницу не раскусила.

Впрочем, Кир-то как раз спросил. После того как племянницу отчитал по полной. А Лирэн еще и ограничители на дочь нацепила, приказав до дядиной свадьбы сидеть дома. А когда эта свадьба еще будет, если Зоя на этот счет ничего сказать не может? Вселенская несправедливость в действии!

А самое обидное, что свою ненаглядную айку Кир-Кули куда-то уволок, и теперь Лей даже поговорить было не с кем. Одни кардары и остались, но с ними не поболтаешь о своем, о девичьем, и покупки новые не обсудишь. А утешительный приз в виде айки меньшего размера, забытой поспешно съехавшим Ийзэбичи, тоже не из разговорчивых. Сидит вон на люстре и лапку вылизывает.

Аше-ара перевела взгляд с бархатной макушки своего питомца на белоснежного зверька, облюбовавшего самую высокую точку в комнате. Возле Селены девушке вдруг померещилось черное пятно. Лей моргнула, пытаясь прогнать наваждение. Но пятнышко не исчезло, наоборот – разрослось, уплотнилось и черной коброй обвилось вокруг остроухого пушистика. Айка издала воинственный вопль, почему-то прозвучавший радостно, и впилась зубами в чешуйчатый бок полупрозрачной змеи.

Дротик, которым Лей выстрелила в агрессора, в отличие от мелких зубок зверька пролетел сквозь призрак, не причинив ему ни малейшего вреда, разве что внимание привлек. Змей, сверкнув зелеными глазами, смерил аше-ару презрительным взглядом и, совсем не по-змеиному показав ей раздвоенный язык, растаял в воздухе. А вместе с ним исчезла и Селена.

– М-ма-ма-а-а! – взвыла Лей-Кули, порядком напугав своим воплем кардара. И, вскочив на ноги, более спокойно добавила: – Клянусь именем рода, найду и язык вырву, змей-с-с-с! Будешь знать, как мою айку из моего же дома воровать.

Тем же вечером…

Мы сидели и смотрели на закат. Он окрашивал бледное небо в пурпурные цвета, ярко контрастирующие с белесым пейзажем. Почти так же мы вдвоем когда-то встречали рассвет в моем мире. Теперь я вспомнила и утренний Питер, и спор об имени для байка, и песни под гитару, которые пела для своего спутника. И пусть сейчас мы просто разговаривали, вместо крыши было полупрозрачное крыльцо шарту, а вместо пиццы с колой – вино и фрукты, я все равно чувствовала себя счастливой. Оттого, что вышла живой из переделки с Многоликим, что память возвращалась, пусть и хаотично, демонстрируя обрывки воспоминаний из разных периодов моей жизни. И оттого, что рядом был он. Мужчина, которому я небезразлична.

Потому что тех, к кому равнодушен, не спасают с риском для собственной жизни. И не шипят потом, отчитывая не за непослушание, а за попытку снять брачный кель, который как-то незаметно стал значить для меня куда больше, чем просто защита. Я только сейчас поняла, что все чаще мысленно употребляю слово «жених» без эпитета «фиктивный». И, если честно, мне хотелось, чтобы и он воспринимал меня серьезно. Но как узнать? Спросить прямо? Хм… для этого я еще недостаточно пьяна.

Меня, в отличие от Лей-Кули, за нашу вылазку не ругали, хоть я и пыталась убедить Кира и его сестрицу, что виновата во всем сама. Мы просто не знали, что ходить за пределы шарту настолько опасно. А незнание вкупе с юношеским авантюризмом приводит порой к печальным последствиям. Аше-ара была слишком уверена в своих силах. Почти так же, как и похитивший меня гай.

Самоуверенность, как известно, ослепляет и заставляет совершать ошибки. Вот и Лей, переключив внимание на подосланных к ней мальчишек, не распознала в «дяде» фальшивку. А тот, в свою очередь, упиваясь собственной безнаказанностью, не разглядел в Кир-Кули сильнейшего, способного управлять пространством, временем и… чужим разумом. За что и поплатился.

Аше-ар специально маскировался, отвлекал гая разговорами и бескровным поединком. Выжидал, выискивая брешь в магической защите противника, и, лишь найдя искомое, раскрыл все карты. Как же все-таки хорошо, что Кир выследил меня по келю, догнал нас и, победив Многоликого, сумел открыть портал из его города! Если б не он… даже подумать страшно, чем бы закончился для меня тот роковой поход за шмотками.

Вот только винить в этих злоключениях одну Лей все равно было нечестно. И все же пришлось смириться с решением старших, особенно когда Лирэн сказала, что дочь еще за свои цирковые приключения не ответила. Что ж, в отношения матери и ее непоседливого отпрыска я лезть не стала. Сами разберутся, ясно ведь, что не впервой.

– Еще вина, принцесса? – глядя, как я кручу в руках недопитый бокал, предложил блондин.

Посмотрев на рубиновую жидкость на дне, кивнула. Алкоголь согревал и расслаблял, дарил телу легкость, а языку болтливость, но мне сейчас именно это и было нужно. Потому что последние полдня я мечтала об откровенном разговоре и… о поцелуе. Хотелось проверить собственную реакцию на близость настоящего Кир-Кули, а еще – стереть из памяти то неприятное чувство, которое испытала в подвале. Но вот подойти к хмурому аше-ару с подобной инициативой решимости не хватало. А хорошее вино – это своего рода допинг и одновременно оправдание всяких чересчур смелых поступков.

Кир-Кули разлил напиток по бокалам и, пригубив немного, уставился на пурпурное небо с подсвеченными золотом облаками. После недавних событий он выглядел усталым, и меня при взгляде на него мучила совесть. Вроде и случайно все вышло, но… сидели бы дома с его племянницей – ничего бы не случилось! Опустив голову, я вновь принялась вертеть уже полный бокал.

– Осторожней, айка, платье обольешь, – то, что он улыбается, я поняла по голосу, – а походы за новыми у вас с Лей плохо заканчиваются, – не скрывая иронии, добавил блондин.

Вскинув голову, посмотрела на него.

– Извини, мне правда жаль, – сказала, глядя на серебристые искорки в голубых глазах – серебристо-голубых, словно озерная лазурь, покрытая зимней изморозью.

– Да ладно, сам виноват, – усмехнулся блондин. – В следующий раз запру тебя получше и без этой мелкой заразы с ш-ш-шилом в одном месте, – перешел он на шипение.

Решив сменить щекотливую тему, я спросила первое, что пришло в голову:

– А почему у тебя цвет силы не такой, как у сестры и племянницы? И глаза… Скоро как мои станут. Это как-то связано со мной или нет?

– Не знаю, – честно признался мужчина. – Ашенсэн считает, что серебро – это восьмой уровень силы для мага жизни. На данный момент, насколько мне известно, такая масть только у меня. А глаза, ты же знаешь, у аше-аров они являются прямым отражением цвета магии. Потому и серебро. У тебя же, – задумчиво проговорил он, приподняв мое лицо за подбородок, – суть внешних изменений мне вообще непонятна. Может, вампиры класса «Эр» все были блондинами с серебристой радужкой?

– Может, – выдохнула я, вцепившись в несчастный бокал.

А все потому, что Кир-Кули так и не убрал руки от моего лица. Более того, разглядывая меня на предмет повышенной серебристости, он чуть поглаживал мою щеку. И от этой, казалось бы, невинной ласки я пьянела сильнее, чем от его хваленого вина.

Не выдержав, прикрыла глаза и потерлась щекой об его ладонь, как кошка, которая ластится к хозяину, и тут же получила порцию вожделенной ласки. Меня погладили по волосам, осторожно забирая другой рукой бокал из дрожащих пальцев. Заправили за ухо выбившуюся из косы прядь и, придвинувшись ближе, поцеловали в макушку. А потом, пересадив меня с крыльца к себе на колени, аше-ар мягко обнял за талию и, коснувшись губами моего виска, прошептал:

– Чудо ты мое непослушное… – Его дыхание приятно согревало кожу, шевеля завитки волос возле моего уха. М-м-м, хорошо-о-о…

– Чудовище, – поправила, не в силах избавиться от глупой улыбки, и, расслабившись в сильных и надежных руках, едва слышно мурлыкнула.

– Еще и с кошачьими повадками.

– Не с кошачьими, а с айкиными, – напомнила я и демонстративно пощелкала своими новыми коготками. Мол, царапучая и кусачая, как истинная Селена.

– Кстати, о них, – перехватив мои пальцы, Кир-Кули осторожно потрогал серые ногти и уважительно присвистнул, – крепкие, острые, очень похожие на те, что были у Ийзэбичи до потери Когтя дракона. Как ты ими обзавелась?

Я напряглась и даже села ровнее, отстранившись от мужской груди, к которой так приятно было прижиматься. Про Коготь-артефакт немного слышала от магов. Пока Карури изображал моего возлюбленного, он прятал это украшение под перчаткой, а потом я его просто выпила вместе с большей частью драконьей энергии жизни. Из чего все сделали вывод, что кристалл-симбиот, коим и являлся Коготь, в основе своей тоже состоял из энергии. Но то, что эта зараза ни с того ни с сего проявилась в моем теле, было полной неожиданностью. Причем в моем случае стальными ногти стали на обеих руках, а не на одной, как у Ийзэбичи.

– Многоликий меня головой об дверь ударил, – по-новому глядя на собственные коготочки, пожаловалась я и тут же почувствовала, как напрягся мужчина, на коленях которого продолжала сидеть.

– Надо было все-таки убить гада! – Аше-ар не скрывал злости.

– Да не, он не специально, рефлексы сработали. Да и… было за что.

– За что же? – сквозь зубы процедил блондин.

– А я ему чуть язык не откусила, когда мы целова… – без задней мысли начала отвечать и тут же запнулась, чувствуя, как его правая рука сжимается на моей талии, а левая крепче стискивает пальцы. – Кир, больно! – Хватка ослабела, но мрачное выражение белого лица меняться не спешило. – Между прочим, он был полной твоей копией, – добавила в свое оправдание, ибо непонятно почему почувствовала себя виноватой. Хотя… за что?!

– Хочешь сказать, что это ты как бы со мной в том подвале целовалась? – иронично уточнил он. – И как? Понравилось? – Губы улыбались, но я чувствовала, что аше-ар раздражен.

– Совсем нет. – Поморщилась, как от дольки лимона.

– Неужели я так плохо целуюсь? – с наигранным разочарованием вздохнул он.

– Ты – не знаю, а он… мерзко. – Я снова скривилась, всем своим видом демонстрируя отвращение.

– Та-а-ак, – протянул блондин, выпуская из захвата мои руки, – придется восстанавливать загубленную репутацию. – Он повернул мою голову, вынуждая смотреть на него.

– Т-ты… ты чего? – разволновалась я.

Близко! Слишком близко… И никакого вина не надо, чтоб за считаные секунды опьянеть и осмелеть. Я невольно облизала вмиг пересохшие губы. Кир-Кули шумно выдохнул и, подавшись вперед, прошептал прямо мне в уста:

– Целоваться будешь?

– А? – выдала в лучших традициях пропавшего дара речи.

– Понятно…

Я буквально чувствовала его улыбку. Так сладко, совсем рядом и… никакой инициативы с его стороны. Вот же змей-искуситель! Ну и ладно, сама поцелую. Переполненная решимостью, запустила руки в его распущенные волосы, обняла за шею и…

– Вот так, да? Наслаждаешься жизнью и бабами? – Мужской голос, посмевший лишить меня долгожданного поцелуя, был незнаком.

Резко отпрянув, я чуть не свалилась с крыльца, но аше-ар вовремя успел меня схватить и усадить обратно к себе на колени. Еще и обнял покрепче, давая понять присутствующим, что отпускать меня не собирается. Покраснев и от смущения, и от комичности своего поступка, я уставилась на гостя. Белокожий, остроухий, голубоглазый – тоже аше-ар и, судя по некоторым характерным чертам, явно из этой семейки.

– И тебе вечер добрый, Мий-Кули, – подтвердил мои догадки Кир, в чьем голосе ленивая ирония сильно отдавала скрытой угрозой. То ли визитер моему жениху не сильно нравился, то ли его, как и меня, взбесило, что нам помешали.

– Добрый? – буквально выплюнул парень. В его левом ухе красовалось семь серебряных колец – лет триста ему, значит, не больше. По аше-аровским меркам почти юнец. – Для тебя, скотина, добрый! А для других – нет. Это ведь ты, ты должен был выполнять ее приказ и сторожить пленника. Что? – с ненавистью глядя на Кира, воскликнул он. – Удивлен, что я все знаю, дядя? Думал, я такой наивный дурачок, да? А я знал, всегда знал, просто не хотел, чтобы она волновалась! А ты, – его острые клинки с тихим шелестом покинули ножны, – ты предал ее и теперь милуешься тут с этой человеческой швалью! Из-за тебя она умер-р-рла, – перешел на рык злой как черт мальчишка. – Я тебя вызываю, Кир из рода Кули! – торжественно провозгласил он и застыл напротив висящего в воздухе шарту, глядя снизу вверх на того, кого считал виноватым в смерти какой-то загадочной «Ее». – Или с равным кишка тонка сойтись в смертельном бою? Ты ведь только женщин можешь убивать… притом желательно исподтишка и чужими руками. – Лицо Мий-Кули искривила брезгливая гримаса.

– И то верно, – немного помолчав, проговорил мой жених, – такого глупого молокососа, как ты, убивать я не стану, разве что… выпорю. – Демонстративно чмокнув меня в щеку, ласково попросил: – Айка, маленькая моя, ты не одолжишь ту плеть, что подарил тебе Сэн на день рождения?

Про то, как мне ее дарили, я не помнила, но о наличии вышеупомянутого предмета в шарту Кир-Кули знала. Даже рассматривала и щупала эту миниатюрную плеть, когда разбирала свои вещи в надежде, что они помогут мне вернуть память.

– Зоя, принеси плеть, – все так же ласково, но с чуть большим нажимом произнес аше-ар.

Я встала, хмуро взглянув на стоящего внизу Мий-Кули. В том, что меня пытаются отослать под благовидным предлогом, сомнений не было. Но и спорить с Киром прилюдно я не хотела. В конце концов, ему виднее. Одарив жаждущего расправы блондинчика мрачным взором, вошла в приветливо открытый проем белоснежного шарту и, сделав несколько шагов по коридору, поняла, что дверь за мной тихо закрылась. Та-а-ак, кто-то решил осуществить свою угрозу и запереть меня лучше?

Прошла в комнату, которую блондин называл моей, взяла с кресла плеть, стукнула ею себя по колену, дабы усмирить недовольство, и отправилась обратно. Естественно, дом меня не выпустил. Немного позлившись, решительно сняла браслеты и, пакостно улыбаясь, сообщила шарту, что, если он сейчас же не откроет дверь, с меня станется выпить всю его энергию жизни.

Но вместо ожидаемой капитуляции мне предоставили зеркальный экран на полстены, в котором отражалось происходящее снаружи. Все как положено: видео, озвучка… даже запахи улицы были в наличии. Сзади незаметно подъехало большое белое кресло – шарту предлагал сесть и насладиться зрелищем, не мешая своим присутствием хозяину и его родственнику выяснять отношения.

А выяснение это развивалось стремительно и отнюдь не мирно. Мягко спрыгнув с крыльца, Кир-Кули обошел племянника по дуге и спокойно так поинтересовался:

– Значит, гайя Белоснежная мертва?

– Твоими стар-р-раниями, – прорычал парень, настороженно следя за каждым движением дяди.

– Скорей уж, моими молитвами, – усмехнулся тот.

Это стало сигналом для влюбленного балбеса. Рванувшись с места, он налетел на Кира с явными намерениями если не заколоть, то как минимум порезать его на ленточки. Тот же каким-то непостижимым образом умудрился не только ускользнуть из-под удара, но и двинуть Мию в челюсть кулаком. Кинжал старший аше-ар не доставал принципиально, всем своим видом показывая мальчишке, что он ему не ровня. А зря.

Новая атака племянника напоминала фейерверк из искрящихся молний, и к магии они не имели никакого отношения. Парень так быстро и яростно наносил удары, что разрезающие воздух лезвия походили на сверкающие плети. Уклониться от них было просто невозможно. И белую кожу Кир-Кули вскоре украсили алые разводы. Я же, перестав на время дышать, услышала неприятный скрежет и звук лопнувшей плоти. И только через несколько долгих и мучительных секунд отчаяния, поняла, что серьезно ранен не мой жених, а кресло, обивку которого я от волнения вспорола ногтями.

Поединок продолжался, и Кир больше не стал пренебрегать оружием. Летели искры от скрещенных клинков, капли крови жутким узором ложились на белесую траву, развевались пряди длинных волос, движения мужчин смазывались, и оба противника словно становились единым целым. Это так напоминало недавнюю схватку с Многоликим и… абсолютно не соответствовало ей. Там была игра на публику, попытка гая покрасоваться. Тут же в воздухе витало страстное желание племянника прикончить собственного дядю. Кули, мать их Кей за ногу! В голове сам собой всплыл образ девушки из сна. Вот одно слово… Отчаянные!

Ждать, пока эти больные на всю голову родственники друг друга покалечат, я не стала. Прикрыла глаза и раскинула в стороны теневые щупальца, пытаясь пробиться сквозь стены живого дома и дотянуться до аше-аров. Ломая щит Многоликого несколько часов назад, я, как ни странно, неплохо насытилась, и обычной вампирской жажды, которая бывала при снятии браслетов, сейчас не испытывала. И несмотря на то что энергия шарту все же привлекала мою хищную сущность, я старалась не навредить живому дому.

У меня почти получилось дотянуться до светящихся силуэтов, которые я прекрасно видела даже сквозь мерцающие стены шарту, как вдруг на плечо опустилась чья-то холодная рука. Подпрыгнув в кресле от испуга, резко обернулась и встретилась взглядом с главой рода психов, на которой висел мощный пласт защитных чар. М-да, эту так просто в спячку не сплавишь. Пока я щиты ее ломаю, она сама меня отправит… в морг со свернутой шеей.

– И что это ты собралась сделать, невеста? – вздернув серую, как у брата, бровь, полюбопытствовала женщина.

Я открыла рот, закрыла, потом выдала:

– А как вы сюда попали?!

– Шарту Кира впустил, – чуть улыбнувшись, ответила гостья.

– Но почему вы тут, а не… – Я мотнула головой в сторону стены, на которой транслировался прямой эфир с улицы.

– Потому что там разберутся и без меня, – тоже посмотрев на экран, сказала аше-ара, а немного помолчав, добавила: – И без тебя тоже.

– Но это же может закончиться убийством, – пробормотала растерянно, – а мне ничего не стоит обессилить их и отправить в спячку.

– Девочка, – Лирэн-Кули как-то странно на меня посмотрела, – я, конечно, понимаю, что ты очень сильна. Но помогать своему мужчине, когда ему твоя помощь не требуется, по меньшей мере оскорбительно.

– Моему мужчине? – еще больше растерялась я. – Но я хотела… Мий-Кули… он…

– О Бездна! – На этот раз глава рода Кули откровенно расхохоталась. – Это ты сына моего спасать надумала, что ли? А что Кир может проиграть, даже мысли не допускаешь? – Я неуверенно кивнула, и она, утирая выступившие от смеха слезы, сказала: – Добрая ты душа, сейлин. Такие долго не живут. – И, видя мой испуг, сменила тему: – Мои дети немного отбились от рук, посчитав себя взрослыми и самостоятельными. Они оба заслуживают урока. И если для Лей это – домашний арест, то для Мия, – женщина обошла кресло и, сев на широкий подлокотник, уставилась на экран, – для него этим уроком будет хорошая взбучка от Кир-Кули.

– И вам его ничуть не жаль? – осторожно спросила, думая о том, что своего ребенка так воспитывать точно не позволю.

– Жизнь – штука жестокая. А Мий… Он сам бросил вызов, – пожала плечами мать мальчишки, – сам теперь и получает.

Ему и правда было туго. Дядя, перестав играть с ним, как кот с агрессивно настроенным мышонком, превратил одежду племянника в несколько коротких тряпочек, добавил пару глубоких порезов на его белом теле, выбил один из ножей и, завалив парня на землю лицом вниз, уселся сверху. Руку зло сопящего соперника, в которой тот сжимал второй клинок, Кир крепко прижал к земле коленом, вырвал оружие из неестественно выгнувшихся пальцев и, откинув его подальше, завел обе конечности Мий-Кули за спину.

Судя по характерному хрусту, без переломов не обошлось. К чести парня скажу, тот только поморщился и зубами скрипнул, ничем больше не выдав боль. Я невольно покосилась на его мать, но та безмятежно улыбалась, глядя это страшное кино. Мне же было не по себе. Кир тем временем, схватив племянника за волосы, оттянул его голову назад, приставил к шее свой испачканный кровью кинжал и, заглянув в его злющие глаза, заговорил:

– Я прекрасно понимаю твои чувства, Мий. Ты молод, несдержан и, как и многие юнцы, готов идти на поводу у собственных чувств. Потеряв женщину, которую якобы любил, ты ищешь виноватых…

– Наш-ш-шел уже! – зашипел племянник, но дядя перебил:

– И ты, конечно же, знаешь о делах своей…

– Не тебе ее судить! – гневно воскликнул раненый, отчаянно дернувшись. Но вырваться из захвата ему не удалось.

– Я и не сужу, мальчик. Совсем нет. – Усмешка старшего аше-ара была на редкость неприятной. – Во многом я даже понимаю Белоснежную. Путь к власти всегда усеян трупами, даже если они глубоко закопаны под аккуратными плитами красивой аллеи. И на ее месте, возможно, я действовал бы даже жестче, но… – он сделал паузу, глядя на Мий-Кули, – мне эта тварь доставила кучу проблем, мне и всему моему роду.

– Кули сами напросились! – огрызнулся парень, сплюнув кровь.

– …сказал один из тех самых Кули, – с сарказмом подметил Кир. – Так вот, парень, к чему я веду… Мы заключили с Белкой сделку. Она не трогает моих родных, я – отбываю ссылку длиной в полторы тысячи лет и не отравляю ей жизнь. Она первая нарушила договор, взяв тебя на службу телохранителем.

– Я сам! Она не…

– Заткнись, – осадил его старший родственник. – Может, не она, а ты сам, все может быть… Но тогда подумай хорошенько, кому следует мстить, прежде чем кидаться на своего родного дядю, который из-за благополучия твоей матери, да и вас, оболтусов, обрек себя на длительную изоляцию у черта на рогах, как иногда выражается моя невеста!

– Невеста? – как-то затравленно переспросил мальчишка и покосился сначала на ухо Кира, полуприкрытое растрепанными волосами, а потом и на шарту, в котором сидели мы с Лирэн-Кули.

– Именно! Еще раз оскорбишь ее, ноги вырву, идиот, – вполне серьезно пообещал мой жених, – будешь неделю в лазарете валяться и новые отращивать. – Сказав это, он отпустил племянника и встал.

Мий-Кули тоже поднялся. Протянутую дядей руку он, естественно, не принял.

– Ну? – спросила меня глава рода, по-сестрински хлопнув по плечу. Я аж прогнулась под тяжестью ее небольшой с виду ладони. – Когда свадьбу играем?

Задумчиво посмотрев на белокожую женщину с кучей мелких косичек, завязанных в хвост, перевела взгляд на идущего Кира, которому услужливый дом опустил на землю крыльцо, и, встав с кресла, честно ответила:

– Без понятия.

Тем же вечером, забрав из главного шарту гитару, кактус и купленные на рынке вещи, я переехала в дом жениха. Но не успели мы сесть ужинать, как явился Сэн с важным разговором все про ту же пресловутую гайю Белоснежную и ее беглых прихвостней. Судя по всему, у него допросить Многоликого получилось куда лучше, чем у моего мужчины. И хотя о мертвых плохо не говорят, но я уже тихо ненавидела эту самую гайю, из-за которой, как выяснилось, случилось столько всего плохого.

В довершение вечера Кир-Кули попросил одолжить ему на время говорящий кактус, взамен же обещал мне подарить чуть позже что-то особенное. На этой интригующей ноте я и отправилась спать, ибо сидеть и клевать носом под аккомпанемент скучного мужского разговора было неприлично и неудобно. Мне неудобно.

Так что, помахав обоим магам ручкой, я ушла в свою комнату, разворошила кучу вещей из жизни до амнезии, нашла там просторную футболку с радостно скалящимся черепом, черное белье и носки. После водных процедур натянула все это на себя и довольная завалилась спать. Здесь я чувствовала себя спокойно и уютно. Может, потому что была… дома?

Той же ночью в шарту Кир-Кули…

На этот раз сон унес меня не на небеса, а на твердую поверхность. Петляющая между каменными глыбами дорожка была холодной и немного скользкой. Свет необыкновенно ярких и крупных звезд подсвечивал острые грани и полупрозрачную сердцевину валунов, похожих на осколки стекла. По обе стороны от тропы тянулись ввысь безжизненные скалы, а по каменистой поверхности моего пути стелился сизый туман.

Я уверенно шагала, ловко перескакивая наиболее скользкие на вид участки дороги. Отсутствие обуви почему-то нисколько не смущало и не вызывало неудобств. Даже забавляло – полосатые носки вместо сапог смотрелись оригинально. Ступни не мерзли, не мокли и вообще не испытывали никакого дискомфорта, как, впрочем, и я сама. Мне было легко, удобно и… любопытно. Куда приведет эта странная тропа, а главное, к кому? Хотя нет, в том, что меня ожидает новая встреча с Кей-Кули, я не сомневалась.

Предчувствия не обманули. Фигуру призрачной девушки в черном платке, повязанном на манер банданы, я заметила сразу. Очень уж она выделялась на серо-сизом фоне пейзажа. Сотканного из тьмы коня сегодня рядом с ней не наблюдалось, зато вокруг кружили диковинные птицы, похожие на клочки черного тумана.

– Кей, здравствуй! – приветливо махнула ей рукой, едва не перейдя с шага на бег.

Праматерь рода Кули обернулась на мой крик, кивнула, но навстречу не пошла. Вместо этого снова уставилась куда-то вниз. Она так и стояла на краю обрыва, к которому вывела меня горная тропа, и задумчиво смотрела в кишащую туманными птицами пропасть, на дне которой виднелся силуэт каменного моста.

– Что это? – спросила я, подходя ближе.

– Тайлишес, – ответила призрак и, не дожидаясь очередного вопроса, пояснила: – Это ущелье в первом мире Тайлаари, где спрятан одноименный храм древних, в котором заточили мою девочку.

– Но как мы… – Я замолчала, пытаясь четко сформулировать мысль. Ведь она говорила, что антураж сна составляют фантомы, а сейчас мы стоим и смотрим на… На что? На плод ее воображения или на настоящие подступы к затерянному в горах храму?

– Это иллюзия, Зоя, – поняла мои метания Кей-Кули. – Именно таким я помню это жуткое место. Но знаешь, – она подняла голову, глаза ее лихорадочно блестели, а на бледных щеках разливался румянец, – с того дня, как ты надела браслеты, я начала чувствовать. Понимаешь? Словно ко мне вернулась прежняя жизнь и мое родное тело. Я даже запахи улавливаю, ты представляешь?! – восторженно сообщила она.

– Но почему? – Я была озадачена.

– Потому что мы с тобой связаны благодаря браслетам. И я соприкасаюсь с миром через тебя, это так приятно! – Призрак счастливо улыбнулась, а я нахмурилась, мысленно прикидывая, чем мне подобная новость грозит. – Нет-нет! – воскликнула девушка, заметив мою реакцию. – Не беспокойся, для тебя это совершенно безопасно.

– Уверена? – спросила, прищурившись.

– Абсолютно! Это похоже на то, как твоя футболка, – она кивнула на радостно скалящегося Роджера, нарисованного на моей груди, – соприкасается с окружающим миром, когда ты ее носишь. Представь, что я и есть футболка.

– Как-то оно не очень, – сказала я, стараясь подавить истерический смешок. – Лучше представлю, что ты – браслеты. Ну или джинн, к ним привязанный.

– Кто такой джинн? – тут же заинтересовалась Кей-Кули.

– Волшебник такой… сказочный. Желания исполнял тому, кто нашел предмет, в котором его заточили.

Праматерь задумалась, потом хитро улыбнулась и, искоса взглянув на меня, предложила:

– Могу достать что-нибудь из твоих скрытых воспоминаний, за желание сойдет?

– Да! – обрадовалась я такому повороту нашей беседы. – Прямо сейчас? – Я просто сгорала от нетерпения.

– Ну а чего тянуть? – смеясь, сказала девушка из сна и, как и в прошлый раз, прижала пальцы к моим вискам. – Закрывай глаза. Будем восстанавливать твою память. Но пока по частям. Хоть я и становлюсь сильнее благодаря нашей связи, но до всесильности мне далеко. – Переходя на деловой тон, она поинтересовалась: – О чем хочешь узнать?

А я почему-то подумала о храме, о пропавшей там девочке, о Мий-Кули с его сестрой Лей и…

– О детях! – сказала тихо, но уверенно. – О моих древних малышах.

Смешок собеседницы разрушил всю трагичность момента.

– Это ты для древних малышка, – прошептала Кей, – хотя нет, ты для них просто ядовитое насекомое, которое следует раздавить. – Ирония, сквозившая в ее словах, не особо смягчала их смысл. Я вздохнула, а призрак скомандовала: – Смотри!

И перед моим внутренним взором поплыли воспоминания. Это были роды. Страшные, болезненные… ровно до того момента, пока Кир-Кули, используя Эо-связь, не перенастроил мою боль на себя. Он спас меня тогда от жутких мук и от смерти, как недавно спас от козней Многоликого.

– Не отвлекайс-с-ся, – прошипела девушка, – я только приоткрываю завесу прошлого, вспоминать должна ты сама.

И я перестала думать о Кире, полностью сосредоточившись на том, что происходило во время родов. Вот Сэн теряет сознание, вот Гелла – патологоанатом с Земли – делает разрез на моем потерявшем чувствительность животе. А потом с помощью рыжебородого толстяка – наместника – достает их… Двух крупных младенцев с разным цветом кожи. И как только наша связь разрывается, моя тьма кидается на моих же детей, а меня захлестывает адская боль, от которой я теряю сознание. Жутко, обидно и… странно.

– Я их чуть не убила… Я ведь их не покалечила?

– Нет.

– Слава богам, – выдохнула я, пытаясь унять гулко стучащее сердце. – Они такие… такие…

– Монстры, – подсказала Кей-Кули.

– Да нет же! – возмутилась я.

– Поверь моему опыту, да, – не терпящим возражений голосом заявила девушка, но я не слушала.

– А она… она белая! – прошептала, немного отойдя от шока, и приоткрыла глаза. – Моя дочь… аше-ар?!

– Ресницы опустила! – скомандовала Кей-Кули, сильнее надавив мне на виски. В реальности сна прикосновения этого бесплотного призрака были весьма ощутимы. Послушно смежив веки, я все равно не сдержалась и тихо сказала:

– Белая… совсем как Кир.

– Белая, белая, – подтвердила праматерь его рода. – Моя девочка тоже была белой, как и ее отец, – грустно добавила она. – Если бы я только могла побывать в этом проклятом храме…

– Кей, – меня вдруг осенило и, решительно убрав ее ладони от своей головы, я в упор посмотрела на мертвую родственницу своего жениха, – а ведь это возможно. – Девушка недоверчиво прищурилась, складывая руки на груди, но ничего не сказала. – Ты говорила, что привязана к моим браслетам… – Она кивнула, подтверждая, и я продолжила: – Так вот… Пока они пылились в главном шарту Кули, ты могла наблюдать за тем, что творится на землях твоего рода. Теперь же эти магические украшения на мне, а значит, если я отправлюсь в путешествие…

– Я отправлюсь туда с тобой! – радостно взвизгнула эта древняя особа и даже в ладоши захлопала от переизбытка чувств. – И мы посетим храм, да? Мы… – начала было она, но сразу замолчала, нахмурилась, а потом грустно проговорила: – Нет, Зоя. Это опасно. Мою душу рвет на части неизвестность, но к ней я привыкла. А ты… тебе не следует рисковать жизнью ради меня и моей глупой надежды на то, что девочка жива. Поверь, храмы древних, как и города, построенные ими, – это страшные места. А Тайлишес и вовсе из затерянных. О месте его нахождения в мою бытность знали лишь единицы. А сейчас, думаю, о нем вообще мало кто слышал. Так что забудь. – Уголки ее губ опустились, серебристые глаза потускнели.

– Вовсе нет! Я же не одна туда пойду. Попрошу кого-нибудь сопровождать меня, Кира или Сэн…

– Только не Сэн! – испуганно воскликнула собеседница. – Он же один из них… из тех самых древних.

– Ну тогда только Кир, он сильный маг и воин, а еще он твой потомок. Ему и самому наверняка будет интересно узнать правдивую историю собственного рода. А если девочка в храме жива…

– Погоди, Зоя, – остановила меня Кей-Кули, – не так быстро. Мне надо подумать. Это все слишком опасно. Я не хочу тобой рисковать, подруга. А ты, – она резко оглянулась, будто что-то услышала, но вокруг было тихо, как и раньше, – ты иди, пожалуй. У тебя скоро встреча.

– С кем? – удивилась я.

Но призрачная девушка только загадочно улыбнулась и… растаяла, как и в прошлый раз. Когда ее не стало, я осторожно подошла к краю тропы и заглянула в пропасть. Каменный мост соединял две отвесные скалы, на одной из которых был выбит какой-то орнамент. Но как спуститься туда, если путь оборван, не лететь же вниз, правда? И точно в опровержение этой мысли меня подхватила стая туманных птиц и понесла вниз. Их было так много, что я будто очутилась в беспрестанно шевелящемся черном рое, который неумолимо разрастался, уплотнялся, пока не стал наконец беспроглядной тьмой. Но страха не было. Ведь это просто сон. Сон… который так похож на визит в иную реальность.

В спальне…

Что-то прохладное, словно дуновение ветра, и нежное, как шелк, легло на лоб и, едва касаясь кожи, скользнуло по скуле вниз, ко рту. Щекотно! Я невольно заворочалась, пытаясь увернуться от похожего на легкое перышко предмета, настойчиво дразнящего меня, но, уловив аромат розы, передумала и, вдохнув полной грудью, улыбнулась. Новый сон был совсем другим, он пах домом, цветами и чем-то еще, чем-то знакомым и родным.

Просыпаться не хотелось совершенно: веки по-прежнему были тяжелыми, простыни атласными, а невидимый бутон, живо дорисованный воображением, ласково оглаживал лепестками мой подбородок и шею. Приятно, но все равно щекотно! Хихикнув во сне, махнула рукой, отгоняя душистый мираж. Он, как и положено миражу, исчез, чтобы спустя секунду найти приют на соседней подушке, откуда и продолжил радовать меня столь любимым с детства амбре.

А может, мне это вовсе не снится? Или все же снится? Или…

Вдыхая чарующий запах, я снова стала проваливаться в вязкую темноту, за которой обычно следовала встреча с Кей-Кули. Но едва черный омут начал меня затягивать, как уголка рта вновь что-то коснулось. Не столь нежное и невесомое, как розовый бутон, но куда более волнующее. Будто кто-то кончиком указательного пальца наносил мне на губы ароматизированный блеск со вкусом вина. Или это и было вино?! Облизнувшись, поняла – точно, оно! Не поднимая ресниц, спросила:

– Это такая техника соблазнения или очередная попытка меня споить?

Тихий мужской смех стал мне ответом. И я, не сдержавшись, тоже заулыбалась. Потом сладко потянулась, избавляясь от остатков дремы, слизнула с губ все, что там осталось от алкогольной «помады», и, открыв-таки глаза, посмотрела на Кир-Кули. Серебристые искорки, похожие на светлячков, кружили над нами, освещая мягким светом лишь зону над кроватью, в то время как остальная часть комнаты была погружена во мрак. Это придавало обстановке таинственность и интимность.

Жених сидел на краю постели и, склонив к плечу голову, смотрел на меня. Рваная челка падала на его чуть прищуренные глаза, в которых отражались все те же серебристые искры. Они вспыхивали и на тончайших колечках в его заостренных ушах, и на белых руках, сжимавших наполовину полный бокал. Аше-ар, продолжая молча изучать растрепанную и заспанную меня, водил по стеклянному краю указательным пальцем – тем самым, которым минуту назад касался моих губ. И от мысли об этом у меня пересохло в горле. – Вкусно, – сказала я, тронув мизинцем край собственного рта, где спряталась последняя капелька волшебного напитка. – Угостишь еще?

Блондин чуть изогнул бровь, выражая легкое удивление отклику на затеянную им игру, задумчиво посмотрел на мои губы, на открытую шею и полуобнаженное плечо, с которого соскользнула чересчур просторная футболка, затем перевел взгляд на вино и странно так улыбнулся… многозначительно. Словно придумал, каким экзотическим способом его мне подать. Меня же охватил пожар слегка запоздавшего смущения. Я быстро села, испугавшись буйной фантазии аше-ара, одернула край своей импровизированной ночнушки и, протянув руку, попросила:

– Просто дай бокал, а? Пить со сна хочется.

Мне тут же вложили в отчего-то задрожавшие пальцы изящный сосуд на тонкой ножке и, видимо, чтоб я не выплеснула содержимое, сжали мои руки ладонями.

– Ки-и-ир, – взвыла я, чувствуя, что теперь горят не только щеки, но и мои лопоухие ушки, в одно из которых по-прежнему был вдет его брачный кель. – А давай я сама, а?

– А справишься? – невинно улыбнулся этот белый лис.

– С твоей помощью, думаешь, лучше получится? – спросила, маскируя под иронией смущение. И, понимая, что метод не срабатывает, вздохнула: – Очень мило, конечно, что ты решил меня разбудить посреди ночи и соблазнить, но…

– Но? – подавшись ко мне, спросил мужчина.

– Но я пить хочу! – сорвавшись на крик, дернула на себя несчастный бокал и откинулась вместе с ним на спинку кровати.

Естественно, пролила вино на себя, к счастью, немного. Зато остальное выпила залпом. Не столько из-за жажды, сколько для храбрости. М-да… быть объектом соблазнения, как выяснилось, не так уж и просто. А ведь я втайне мечтала, ложась сегодня спать, что Кир придет ко мне и… фиктивный жених станет настоящим.

– И как? – водрузив пустой бокал на прикроватный столик, вновь заговорила я. – До чего вы с Сэн договорились-то? Что будете делать с Многоликим и его сбежавшими подельниками?

– Сдадим всех Ийзэбичи. – Аше-ар с совершенно невозмутимым видом перегнулся через меня и потянулся к соседней подушке, а я, затаив дыхание, насторожено следила за его действиями. – Расслабься, айка, – уголки его губ дрогнули в понимающей улыбке, – просто цветок достану. Только цветок. Я не хочу тебя пугать, принцесса. И уж тем более так с ходу соблазнять.

– Да-а-а? – недоверчиво протянула я, втянув носом воздух. – А мне казалось, что ты постоянно хочешь это сделать.

– Я и не скрывал, что хочу… тебя. – Его улыбка стала шире, а смысл обсуждаемого желания ненавязчиво поменялся. – И даже могу получить, применив немного физической силы или аше-аровского очарования. Могу заставить, внушив тебе желание быть моей. Ты же видела на гае Многоликом, как работает мой дар сильнейшего? Могу, принцесса, но… не буду. На вот, держи. Это тебе. – И он, вернувшись на свое прежнее место, протянул мне розу, аромат которой я вдыхала во сне. И как только могла забыть про такое чудо, проснувшись? Хотя вид белокожего мага в загадочном мерцании магических «светлячков» был способен кого угодно отвлечь от цветочной темы.

– Серебряная? И совсем без шипов. Как такое возможно, Кир? – прошептала я, вертя в руках подарок.

– Немного поэкспериментировал на досуге с оставшимися с Земли образцами. Магия жизни, знаешь ли, способна вносить некие коррективы в эту самую жизнь. Нравится?

– Очень, – искренне сказала я, прижав цветок к щеке.

– Это еще не все, – многозначительно проговорил блондин. – Помнишь, я обещал тебе что-то особенное?

– Помню. – Кивнула, не скрывая любопытства. – Ты вырастил еще и самонаряжающуюся ель, которая светится в новогодние праздники? – не удержалась от шутки я.

– Хм, интересная мысль! – Собеседник сделал вид, что задумался, даже виски потер для пущей убедительности, а потом, фыркнув от смеха, сказал: – Нет, айка, все гораздо прозаичней, я решил подарить тебе крышу.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, а потом я расхохоталась, не выдержав.

– Какую крышу, Кир? Свою, что ли? – спросила, утирая слезы на глазах. – Или от шарту кусочек отломал? Или… – Слова застряли где-то в горле, когда стены темной комнаты обрели прозрачность, а за ними вместо вполне ожидаемых соседних помещений стали проступать силуэты зданий.

Летнее утро, одетый в камень город, такой знакомый вид на набережную – это был Питер, мой родной любимый Питер. И это была та самая крыша, на которой мы с аше-аром отмечали мой день рождения. Вся мебель куда-то исчезла, словно растворившись в порыве налетевшего ветра, остались только кровать и столик. А на нем вместо пустого бокала стояли два красных картонных стакана с надписью «Coca-Cola» и коробка с пиццей. Сказать, что я была поражена, – ничего не сказать. Сердце затопило такое всепоглощающее счастье, что захотелось обнять весь мир. Хотя нет… только Кир-Кули.

Издав радостный вопль, я подскочила, положила розу на стол и кинулась на шею волшебнику. Так, в обнимку, мы и рухнули с кровати. Правда, верный шарту успел вовремя подстелить мягкий ковер на жесткой крыше, чем спас спину хозяина от возможных синяков. Я же благополучно приземлилась сверху и поцеловала мужчину куда-то в район подбородка.

– Обожаю тебя, Кир! – Широко улыбнулась, глядя в его чуть прищуренные серо-голубые глаза, в уголках которых прятались смешинки.

– Правда? – вкрадчиво спросил он. – Как мало, оказывается, надо, чтобы ты прониклась ко мне чувствами, принцесса. Всего-то вкусно накормить и…

– Перестань! – Шутливо стукнула его по плечу и, меняя позу на сидячую, спросила: – Но как? Как ты это сделал? Портал? Мы на Земле? Вместе с кроватью?!

– Нет, маленькая, это иллюзия, но очень качественная. Мы с шарту старались.

Захотелось благодарно помурлыкать и снова по-кошачьи потереться об его руку, как тогда на крыльце, но я сдержалась.

– Как же ты тогда достал пиццу? Или это все Сэн? Он был на Земле? – продолжила допрашивать я.

– Нет, айка, и он не был. Просто шарту любит экспериментировать с новыми рецептами почти так же, как я с тканью и растениями. Ну а создать похожую упаковку не так трудно для мага. Я хотел подарить тебе кусочек дома, воскресить тот момент из прошлого, когда нам обоим было хорошо и… когда мы были вместе. Тебе ведь было тогда хорошо? – серьезно спросил меня он.

– Да, – прекратив глупо улыбаться, ответила я.

– А сейчас? – Руки, придерживающие меня за бедра, напряглись.

– И сейчас хорошо, – я почему-то перешла на сиплый шепот.

Детский восторг от столь реалистично воссозданной питерской крыши сменился осознанием того, что я сижу верхом на распластанном по белому ковру мужчине. Сильному, опасному мужчине, который на моих глазах отправил в заслуженный нокаут не одного противника. И вот он лежит подо мной, а я… растрепанная, полураздетая и в носках! Вот же засада!

Кир все крепче сжимал мои бедра, неотрывно смотря мне в лицо, и зрачки его, расширяясь, заполняли собой серебристую радужку. Стало жарко, несмотря на иллюзию летнего ветерка. Я попыталась подняться, но аше-ар не пустил.

– Ты такая хорошенькая, – хрипло проговорил он, продолжая удерживать меня на себе.

– С нечесаными лохмами, в растянутой футболке и дурацких полосатых носках? – выказала недоверие я.

– Да, – без тени улыбки подтвердил Кир-Кули. – Моя сейлин… Принцесса…

– Лучше айка, – недовольно морща носик, предложила я. Это прозвище как-то незаметно стало мне нравиться. Но только если звучало из уст одного конкретного аше-ара.

– Неважно. Главное – моя.

И так это было сказано, что меня снова бросило в жар. И дрожь по телу побежала, и голова закружилась, а еще так сильно захотелось получить наконец свой заслуженный поцелуй, что, плюнув на стеснение и прочих «тараканов», активировавшихся в голове, я наклонилась и коснулась белых губ жениха.

– Ну и? – выдохнул он, улыбнувшись. – Кто из нас кого соблазняет, айка?

Решив обидеться, попыталась отпрянуть от этой ехидины. Но куда там! Его ладони с завидной быстротой переместились на мою спину, не позволяя осуществить маневр.

– Тихо, тихо, девочка, – целуя меня в губы, успокаивал аше-ар, – это я… Все я, только я тебя домогаюсь… – Снова поцелуй, такой сладкий и до обидного короткий. – А ты просто не в силах устоять. Ведь правда?

«Правда!» – Если б рот не был занят, произнесла бы вслух.

Я действительно была не в силах. Такие нежные, такие желанные касания… И этот обжигающий шепот, и медленные поглаживания, сминающие ткань моей футболки. Его руки двигались снизу вверх, настойчиво увлекая за собою трикотаж, и тут же снова ложились на обнаженную поясницу, чтобы крепче прижать меня к твердому мужскому телу, будто Кир-Кули хотел удостовериться, что я не сбегу.

Куда там! Я и встать бы сейчас не смогла без его помощи. Голова кружилась, мысли путались, а губы с готовностью отвечали на поцелуи. Запустив пальцы в его белоснежные волосы, я словно кошка, от удовольствия выпускающая коготки, то сжимала пряди у корней, то лихорадочно ласкала кожу, подсознательно стараясь не сильно ее царапать.

Милый мой, хороший… мой!

Когда он снова усадил меня на свой живот, я разочарованно вздохнула. А когда Кир приподнялся и быстрым движением стянул с меня футболку – испуганно вскрикнула. Легкий ветерок, гостивший на «крыше», охладил разгоряченную кожу и слегка отрезвил голову. Невольно обняла себя за плечи, скрывая под скрещенными руками грудь, и опустила голову, пряча за завесой волос пунцовое от смущения лицо.

Оттого, что Кир-Кули резко сел, я съехала с его живота на бедра и… перепугалась окончательно. Девственница! Я ведь все еще маленькая глупая девственница, несмотря на полумифические роды. А он – великовозрастный мужик с огромным опытом в интимной жизни. Но удариться в панику мне не дали. Блондин тут же обнял меня. Не крепко и не страстно, а очень осторожно, нежно, словно я была хрустальной статуэткой, которую он боялся повредить неловким движением.

– Страшно, айка? – шепнул аше-ар, успокаивающе проводя ладонью по моим волосам и ниже, по обнаженной спине.

– Страшно, – призналась я и, зажмурившись, уткнулась лбом в его плечо. Сердце бешено билось, руки тряслись, а Кир продолжал меня гладить, покрывая невесомыми поцелуями ушко, в которое был вдет его кель. Я же вдыхала аромат мужского тела, слушала тихий голос и млела. – Не бойся, маленькая, не обижу, – пообещал жених, сильнее прижимая меня к себе. – И боли не будет, я же маг, – говорил он, в то время как ласки его становились все смелее. – Тебе понравится, верь мне.

И я верила, потому что так хотела. Хотела чувствовать его рядом, прикасаться к мускулистому телу и целовать белые губы. Я больше не ощущала себя хрупкой драгоценностью в его руках, а вот желанной женщиной – очень даже. И, видят боги, мне это безумно нравилось. Девственница с частичной потерей памяти? Ну и отлично! У всех бывает первый раз, и мой, похоже, станет особенным.

– Кир, я… – и запнулась. Ибо, подняв голову, с удивлением обнаружила, что серое питерское утро сменилось звездной ночью, а хоровод серебристых «светлячков» – четырьмя светящимися шарами, застывшими по углам кровати. Мягкий свет, излучаемый ими, падал на постель, раскрашивая яркими бликами синий атлас.

– И что же ты? – напомнил аше-ар, убирая с моего лица, а заодно и с груди пряди серебристых волос. Другой рукой он придерживал меня за талию, чуть поглаживая пальцами поясницу.

– Я не боюсь. – Голос предательски дрогнул на последнем слове. – Вернее, боюсь, но… разочаровать тебя, – едва слышно призналась ему, а «тараканы» забили в барабаны, празднуя победу моей неуверенности над смелостью.

– Дурочка моя, – «обласкал» Кир-Кули, притянул к себе и разом решил вопрос с популяцией сомнений, активно плодящихся в моей голове, – он меня поцеловал. Долго, чувственно, жарко. И я поплыла, моментально позабыв обо всем, кроме его упругих губ, почти черных от желания глаз и таких сильных и нежных рук. Легко подняв, аше-ар перенес меня на постель и аккуратно опустил на подушки. Холодная ткань коснулась кожи, и я невольно вздрогнула. – Сейчас будет жарко, – понимающе улыбнулся жених, нависая надо мной, а я опять безнадежно покраснела. Слишком уж двусмысленно прозвучали его слова и… слишком многообещающе.

Кир не солгал. Мне действительно стало жарко. От его неистовых ласк, от будоражащих воображение обещаний и от притягивающего взгляд мужского тела, одежда с которого слетела почти так же быстро, как и с меня. Было неловко, чуть боязно, безумно волнующе и очень любопытно. А еще… было волшебно. Интимный полумрак уже не питерской крыши, шелест простыней и близость самого желанного на свете мужчины – сказка, о которой втайне мечтает каждая девушка. Реальность, которая есть у меня.

– Красавица моя, принцесса, – шептал аше-ар, сжимая меня в объятиях. Дрожащую от пережитого потрясения, уставшую и безумно счастливую. – Милая, нежная… Моя. Навсегда моя? – спрашивал он, заглядывая в глаза.

– Твоя, – шептала я, ибо сейчас была готова пообещать ему все.

Из-под ресниц крупными каплями потекли слезы, совсем как в той театральной каморке, воспоминание о которой вспыхнуло в голове. Тогда у нас ничего не вышло, и слава богам! Лишиться невинности на атласных простынях было куда приятней, нежели сделать это в пыльной кладовке.

– Зоя? – встревожился Кир, перекатившись на бок, чтобы не давить на меня. – Прости, девочка моя, но так надо, – повинился он, запустив пальцы в свои изрядно растрепанные волосы. – Не плачь.

«Надо! Не спорю. Не оставаться же мне вечной девственницей, в конце-то концов», – мысленно согласилась я, облизывая припухшие от поцелуев губы. А слезы все равно текли, оставляя влажные дорожки на щеках. И Кир аккуратно стирал их рукой, ловил свежие капли губами и продолжал нести какую-то чушь:

– Пойми, айка, так будет лучше.

– Как?

Отодвинувшись от него, я села и, прикрывшись мятым покрывалом, уставилась на нагого блондина, которому смущение, похоже, было несвойственно.

– Так. – Он взял меня за руку и указал на запястье.

А там прямо над браслетом красовался серебристый росчерк клейма. И сердце сжалось от осознания. Выходит, он поэтому спрашивал, его ли я? Хотел получить добровольное согласие на рабство? Тоже мне, демон-искуситель с замашками деспота!

– Зачем? – Хмуро глядя в черные с серебром глаза, я решила все же прояснить ситуацию.

– Так надо, айка, – повторил любовник и плотно сжал губы, которые совсем недавно целовали меня и шептали нежности. Волшебство растаяло, а приятная слабость, разливавшаяся по телу, сменилась злостью. – Не плачь, принцесса. Это для твоего же блага.

Будто я из-за его выходки плакала. Болван!

– А спрос-с-сить нельзя было?! – прошипела, чувствуя, что из ласковой кошечки превращаюсь в разъяренную пантеру.

– Я спрашивал, ты отказала.

– А…

– Айка! – перебил Кир-Кули, хватая меня за плечи и укладывая обратно на постель. – Хочешь знать зачем?

– Было бы неплохо. – Пальцы лишь крепче стиснули покрывало.

– Затем, что мне страшно! – С не меньшей злостью, чем моя собственная, заявил он, я же только хмыкнула в ответ, не веря. – Зря смеешься, сейлин. – Его подозрительная серьезность настораживала. – Я никогда не боялся, разве что в детстве, но это было слишком давно, чтобы помнить. Никогда по-настоящему не боялся с того случая, когда погибли наши с Лирэн родители. – Кир убрал с моего лба влажные от пота волосы, и я ощутила прилив теплого воздуха, который мягко разглаживал и сушил их. Заботится, значит, обо мне… Приятно! – Никогда не боялся за себя, за сестру, – продолжал блондин, – даже за ее мелких отпрысков не тревожился. Да и не знал я их, если честно. Без меня ведь росли… – Вздохнув, он замолчал.

– И? – не выдержала я, когда пауза затянулась.

– И вот, – как-то странно усмехнулся любовник, глядя на меня, – теперь я боюсь. До дрожи боюсь, айка! За тебя! А ты, поганка такая, не желаешь носить на коже метку, по которой я всегда смогу тебя отыскать и защитить от любой опасности.

– Рабскую метку, – напомнила я про ма-а-аленький такой нюанс его благих намерений.

– И что? – Он досадливо поморщился. – Я, между прочим, в этот раз поставил ее на твоей руке, а не на груди. Раз уж ты так стыдишься быть моей рабыней.

– Рабыня-невеста, – щелкнула пальцами по висящей в ухе серьге, – оригинальный у тебя подход, Кир из рода Кули.

– Айка, ты ведь понимаешь, что это только слова…

– Про рабыню или про невесту? – съязвила я.

– Будешь злиться, станешь рабыней-женой, – беззлобно пригрозил аше-ар и, перекатившись, взял со столика пиццу с колой. – Ну что, невеста? Позавтракаем?

И как на это белое чудовище злиться? Решив, что земной фастфуд – достойный повод для примирения, я со вздохом села. Сложила на груди руки, все так же придерживая норовящий сползти атлас, и, глядя в упор на своего жениха, попросила:

– Не делай так больше, пожалуйста. Я только начала тебе доверять, только пустила тебя в свою жизнь, в свои мысли и сердце… Не предавай доверия, Кир.

Он задумчиво посмотрел на меня, затем достал из самодельной коробки разогретую шарту пиццу и протянул один кусочек мне.

– На Эо согласишься?

Закатив глаза, я застонала. Вот правду говорят – горбатого могила исправит!

– Да или нет?

Кир-Кули глотнул доморощенной колы, по-прежнему не сводя с меня пытливого взгляда.

– Скорее да, чем нет, – уклончиво ответила я, примеряясь к порции. – Но точно не сегодня. И не завтра! – добавила поспешно, ибо выражение лица у моего не умеющего проигрывать мужчины было на редкость довольным.

На следующее утро…

Я все-таки рискнула прийти сюда одна. И вот теперь стояла на краю обрыва и смотрела вниз. Там, на дне, среди клочьев сизого тумана все так же красовался белоснежный храм древних. Таинственный, загадочный, притягательный и опасный. За спиной что-то скрипнуло, послышались тихие шаги и какой-то странный скрежет. Я резко обернулась. По тропинке, царапая камни внушительными когтями, приближалась огромная тварь.

Ее тело, сотканное из сгустков мрака, то надувалось воздушным шаром, то усыхало до состояния скелета, словно не могло определиться, какую форму принять. Неизменными оставались лишь стальные когти, горящие серебром глаза и оскаленные зубы. Я замерла, боясь пошевелиться. Чудовище подошло ближе и утробно зарычало. Его тьма простерла ко мне свои жуткие тентакли. Они извивались, точно готовые к прыжку хищные змеи.

Страшно! Инстинктивно отпрянув, я оступилась и с воплем полетела вниз. Тело все падало и падало, беспомощно размахивая руками, как неумелый пловец. А воздух уплотнялся и все больше походил на воду. Или это я становилась легче? Наконец мне удалось зависнуть в одном положении, распластавшись на островке тумана. Моя фигура на глазах менялась, становясь похожей на медузу: туловище утратило привычные очертания, расползаясь чернильным пятном, а руки и ноги раскинулись теневыми лентами. Стало как-то спокойно, и я уже не боялась. Неловко барахтаясь, перевернулась и, неспешно шевеля своими щупальцами, поплыла к храму, который, как оказалось, был совсем близко.

– Не ходи туда одна! Там опасно! – Путь преградила призрачная всадница, но я лишь отмахнулась, и она растаяла так же стремительно, как и появилась. Меня неудержимо влекло в стены древнего святилища, потому что я точно знала: там хранится что-то очень-очень важное.

Возле самого входа в храм появился Сэн, смерил меня внимательным взглядом и… покрутил пальцем у виска. Раздраженно стегнула его щупальцем, и он тоже пропал. А я миновала арочный проем и очутилась в просторном зале. Со стен на меня смотрели странные шестирукие монстры, они медленно шевелились и один за другим начали отделяться от каменной поверхности. Мое кляксоподобное тело тут же обзавелось целой кучей отростков, которые принялись с азартом гоняться за чудовищами.

Одно, другое, третье – все они оседали на пол безобразными лужицами слизи. В конечном итоге в зале осталась только я в окружении четырех зеркал в массивных рамах. Ближнее из них подернулось белесой дымкой, потом прояснилось. За стеклом я увидела хрупкую белокожую девочку. Она спала в прозрачном саркофаге, как Белоснежка в хрустальном гробу. Оглянулась – еще два зеркала отобразили такие же странные гробы, вот только в них лежали младенцы. Мои младенцы!

Яростно зашипев, я набросилась на зеркала в попытке их разбить, чтобы дотянуться до детей. Но щупальца, вырывая куски камня из стен, пола, потолка, почему-то бессильно проходили сквозь рамы и стекло, не в силах даже опрокинуть предметы. Проклятье! Может, с четвертым зеркалом повезет больше? Развернулась и подлетела к нему. Но из темной глубины зеркала на меня смотрела та самая черная образина с обрыва.

Я раскинула в стороны свои тентакли, готовая к бою. Она синхронно повторила движение. Я отступила, она сделала то же самое. Вскрикнув от невероятной догадки, втянула в себя щупальца и… убедилась, что смотрю на собственное отражение. Да уж, красавица. Мерзкая черная клякса, способная трансформироваться в собаку Баскервилей. И вот это – вампир класса «Эр»?

Отшатнувшись от зеркала, развернулась и ринулась прочь. Не хочу быть чудовищем! Не хочу и не буду! Моя фигура вновь стала девичьей, подчиняясь желанию разума. Но отражение второй сущности сдаваться не собиралось, с тихим рыком бросившись следом. И сбежать от этой твари на человеческих ногах было сложно – я уже чувствовала горячее дыхание за спиной. А потом острые зубы ухватили меня за шею, и в ухо ворвался голос: «Айка, не вертись!»

Я распахнула глаза и уставилась на синюю подушку. В голове калейдоскопом пронеслись обрывки странного пугающего сна. Но сильнее страха было любопытство. Каждый элемент кошмара казался значимым, вернее, знаковым. Мне уже не столько хотелось помочь Кей, сколько взглянуть на спрятанное в скалах сооружение древних. Ведь все не просто так. Праматерь рода Кули, к которому, нося Киров кель, я и сама имела непосредственное отношение; ее девочка, так похожая на Лей; мои малыши и… темная половина, которая живет внутри меня, – это звенья одной цепи, берущей начало под стенами храма. Именно там скрываются отгадки! Но как же туда попасть? Вернее, как убедить сопящего мне в ухо аше-ара, что нам нужно туда пойти?

Я заворочалась, жених недовольно что-то проворчал и, развернув меня, притиснул к своей груди. Закусив губу, мысленно прикидывала, с чего бы начать уговоры, и машинально рисовала пальцем сердечко на белом плече аше-ара. Сказать? Не сказать? Сейчас? Или, может быть, позже?

– Выкладывай! – Глаза Кир-Кули не открыл, а вот губы его расплылись в ленивой и какой-то сытой улыбке.

Ну ладно, раз так… Поудобнее устроилась, подложив под подбородок ладонь, и начала рассказ.

– К браслетам, значит, дух ее привязан? – Интонации в голосе жениха несколько настораживали, но лицо его было спокойным, а руки размеренно скользили по моей спине, выводя какие-то узоры и изрядно отвлекая.

– Ну да! Представляешь, как Кей было одиноко все это время! Я должна пойти в храм и…

– Сними браслеты, айка, я сам с ними схожу, – внес рациональное предложение Кир.

Э-э… Такой вариант я не учла. Наверное, потому, что он меня совершенно не устраивал.

– А я опять под замком останусь? – спросила, недовольно хмурясь.

– Это было бы идеально, принцесса! – Меня наградили наглой ухмылкой.

– Ничего подобного! – возмутилась я, сразу и не заметив серебристых смешинок в глазах жениха. – Сам знаешь, чем заканчиваются мои домашние посиделки в одиночестве. Куда безопасней, когда ты рядом, – решила польстить, но он, увы, не купился. Тогда я сменила тактику и перешла к обоснованию своей необходимости в грядущем путешествии. – Тебе, между прочим, браслеты не помогут. Они только на сейлин работают. Достаточно наложить на меня сонные чары, и Кей-Кули со мной свяжется. Именно со мной! – выделила я последнее слово. – Иначе она давно бы с кем-то из своего рода контакт наладила. Без меня ты ничего не найдешь, понимаешь? Я должна туда пойти. И потом…

– Что?

– Я не хочу сидеть дома! – призналась под насмешливым взглядом блондина. – Ки-и-ир?! – уже откровенно заныла я и, скорчив жалобную мордашку, прибегла к шантажу: – А если ты со мной не пойдешь, я кого-нибудь другого позову.

– Это кого же? – заинтересовался аше-ар.

Я перебрала в голове всех знакомых. Список из-за моей дырявой памяти был весьма скуден. Лей взаперти, у Лирэн целый род «без тормозов», за которым присматривать надо. Кто же тогда? Сэн? В голове всплыла картинка из недавнего сна. Нет, этого в попутчики точно нельзя, раз даже подсознание против.

– Ийзэбичи! – определилась я с потенциальным спутником. А что? Дракону такая прогулка лишней не будет, да и удобно, когда три в одном: охранник, чешуйчатый транспорт и маг, который о древних и их храмах знает куда больше меня.

Руки Кира на моей спине замерли, после чего мужчина задумчиво так поинтересовался:

– А почему именно его?

– Потому что он не наказан, не занят и… не станет называть меня дурой.

– А я, значит, стану?

– А ты вообще хочешь, чтобы я в шарту сидела безвылазно. Еще б на цепь посадил, – проворчала обиженно и тут же получила новую порцию ласки. Ну как на него сердиться?! – Кир, – поцеловала жениха в подбородок, – я должна помочь. Духу праматери вашей, всему роду, тебе… нам. Кей же такая, как я, она тоже была сейлин и… тоже потеряла детей. Ты понимаешь? А еще… Древний храм – это же безумно интересно! Там наверняка есть какие-нибудь свитки с описанием ритуалов или еще что-то, не менее важное и нужное. И потом, мы ведь всегда можем развернуться и уйти, если дело запахнет жареным. Пожалуйста, Ки-и-ир…

Он сурово посмотрел на мою грустную физиономию и вдруг улыбнулся.

– Почему бы и нет? – сказал, чмокнув удивленную меня в кончик носа. – Поднимайся, айка, пообедаем и пойдем развалины твоей мечты искать.

Я издала что-то похожее на восторженный писк и кинулась обнимать жениха. Пальцы скользнули по гладкой коже его спины и задели какие-то странные вытянутые уплотнения. Неужели шрамы? Перед внутренним взором кадром из фильма возникло мое собственное искаженное страстью лицо. И меня словно током прошило. Дыхание сбилось, руки задрожали. Я отдернула их от аше-ара и в растерянности уставилась на Кира.

– Коготь дракона оставляет о-о-очень необычные метки, – пояснил он. Глаза его стремительно темнели, а на губах расцветала предвкушающая улыбка.

Тем же днем в Неронге…

В нижнем городе было непривычно тихо. Риссэ и Тиаро отправились в верхний Неронг испытывать первые образцы кадавризов, выращенных ими в магических коконах. А Ангелина впервые за несколько дней спала. Обмен веществ у нее теперь был замедлен – пища требовалась редко, но после еды заметно клонило в сон. Таас, вольготно устроившийся на диване около женщины-мутанта, внимательно следил за ее чуть заметным дыханием и все замедляющимся пульсом. Ашенсэн просматривал уже занесенные в таблицу наблюдения. Древние малыши наотрез отказались признаваться, какие именно материалы и магические плетения использовали для достижения этой мутации, а результат интриговал.

Чуть поодаль на столе сидел ворон. Перед ним лежала восьмиугольная доска для карди. А по другую сторону игрового поля расположился черный кактус, который без труда двигал фигуры длинным отростком корня. Игра шла на равных.

– Не надоело? – подняв голову, спросил Сэн.

– Да уж повеселее, чем в бумажках ковыряться, – отозвалась колючка писклявым голоском с очень характерными для Кир-Кули интонациями.

– Кому что! – Хозяин Неронга пожал плечами и тут же деловым тоном поинтересовался: – Есть новости?

– Ну-у-у… – протянул кактус и, сделав очередной ход на лакированной доске, приступил к рассказу.

Немного позднее…

Двое древних, бросив изрядно потрепанных магов-марионеток отдыхать на источнике, бодрой походкой проходили мимо комнаты, облюбованной их биологическим отцом, когда услышали обрывок разговора. Застыв как вкопанные, «дети» переглянулись.

– Тайлишес-с-с? – со зловещим свистом повторила Риссэ упомянутое Сэн название. Ее светло-серые брови совсем не по-детски сошлись на переносице, губы сжались.

– Не бывать этому! – мрачно процедил ее брат, и девочка согласно кивнула.