Глава 5

Мы делили апельсин.

Много наших полегло…

Варвара Дмитриевна как обычно вышла из библиотеки перед ее закрытием. Поправила очки, привычно коснулась затянутых в тугой пучок волос и, накинув на плечи удлиненный пиджак старомодного фасона, направилась к остановке. Она чувствовала себя белой вороной в этом диком безнравственном мире, барышней из прошлого века, силой злого рока отправленной в будущее. В свои тридцать с небольшим Варвара Дмитриевна не была замужем, не имела детей и даже не удосужилась завести кота, ибо все рабочее и свободное время она проводила в окружении книг. Будучи филологом по образованию, эта женщина предпочитала людям пыльные архивы и доведенные до идеала картотеки в своей любимой библиотеке. Внешний мир пугал ее, отталкивал, казался грубым и негармоничным. Но с этой реальностью приходилось мириться, идя с работы домой, за покупками, в банк за зарплатой… Или слушая, как ругаются за стеной алкаши-соседи, и по десятому кругу набирая номер полиции.

Фырканье притормозившей рядом машины вывело Варвару из размышлений. Медленно поворачиваясь, она заметила сначала забрызганный грязью бок фуры, а затем и приветливо улыбающееся лицо водителя, выглядывающего из окна. Если б библиотекарша не была так хорошо образованна и начитанна, она назвала бы его лицо небритой рожей, а улыбку кривым оскалом, но внутренние блоки не позволяли ей даже мысленно опускаться до подобных формулировок.

Вася из соседнего подъезда работал дальнобойщиком. Был он мужчиной неплохим, но, к сожалению, недалеким и обладал, по мнению Варвары, примитивным словарным запасом, большая часть которого состояла из выражений, от которых аккуратные ушки женщины приобретали пунцовый цвет. Вася же, напротив, считал себя виртуозом русского матерного и потому крыл им всех и вся независимо от того, какую эмоцию в свои фразы вкладывал. С помощью одних и тех же не самых приличных слов этот человек мог и похвалить собеседника, и обругать на чем свет стоит. Варвару Дмитриевну он воспринимал как инопланетянку, но это не мешало ему испытывать к ней самые что ни на есть искренние симпатии.

Вот и сейчас, достав откуда-то замотанную в целлофан лилию, Василий протянул ее библиотекарше и, кивнув на сиденье рядом, предложил подкинуть до дома. Женщина привычно приняла цветок, обошла вокруг кабины, забралась внутрь. Как обычно, положила на колени саквояж, поверх него руки, затем улыбнулась соседу самой вежливой и доброй улыбкой и задала стандартный для их встреч вопрос:

– Как ваше самочувствие, милейший Василий Иванович? Устали, небось, после рейса?

И так же, как бывало всегда, мужчина переключил передачу, нажал на газ и с чувством ответил:

– Да я… – И понеслось, ведь в отличие от немногословной Вари Вася очень любил поболтать, причем на русском матерном.

Так под его богатый на эмоции, но скудный на приличные слова рассказ они и въехали в дерево на пригородной дороге.

Через пять минут…

– Живы! – сообщила Кейли-Оз, спрыгивая на землю из изуродованной кабины. – Переломы, ушибы, но мозг не пострадал. У обоих. Отличная работа, Илин-Ули.

– Ты шелби куда прицепила? – пропустив мимо ушей похвалу аше-ары, спросил охотник.

– На виски, так быстрее контакт состоится.

Мужчина кивнул. На окруженной лесом дороге никого кроме них не было. Но это не значило, что вскоре здесь не проедет очередной «железный гроб» с пассажирами. Поэтому, прикрыв транспортное средство вместе с людьми заклинанием невидимости, он отошел чуть подальше, присел на корягу и приготовился ждать. На то, чтобы шелби впитала словарный запас своих доноров, требовалось – в зависимости от полноты и разнообразия вышеназванного запаса – не меньше часа.

– Иллюзию потренировать не желаешь? – поинтересовалась аше-ара, чья белая кожа меняла цвет на розовый, а короткие волосы удлинялись, сплетаясь в тугой пучок.

Очки бывшая лучница решила снять со своего прототипа, а вот над одеждой пришлось попотеть, так как авария для парочки подопытных не прошла даром. Натягивать на себя и без того дурацкие шмотки, да еще и заляпанные чужой кровью, Кейли из рода Оз брезговала.

– Успеется с иллюзией, – устало отозвался аше-ар, который только что заставил железную махину свернуть с дороги и впечататься в дерево. – Не до того пока.

– Как думаешь, что там наш принц делает? – спустя пару минут вновь заговорила блондинка.

– Мой шарту сторожит, – хмыкнул мужчина. – Или шарту его.

– Все еще считаешь, что зря мы Эвана с собой притащили, да? – в пятый раз протерев очки, Кейли поморщилась. Толстые линзы искажали пространство и «давили» на глаза. Бросив попытки к ним привыкнуть, бывшая наемница просто выбила стекла и создала иллюзию новых. – Так-то лучше, – довольно пробормотала она.

– В Неронге мальчишку тоже нельзя было оставлять. – Охотник помолчал, глядя в глубь иномирного леса. Непривычного, темного, с буреломом и пугливым зверьем. И все же деревья оставались деревьями независимо от планеты, на которой они росли. Корни, стволы, крона – все как везде. – Он слишком неустойчив как магически, так и эмоционально. А тут у него есть прекрасный шанс лично увидеть истинное лицо своего сиятельного папочки. Мы ведь не собираемся убивать беглецов, верно, Кейли? – Та кивнула, не отвлекаясь. – Наша главная цель – слежка. Вот пусть тоже следит. Но только после того, как я буду уверен, что он не натворит глупостей.

– По-моему, ты никогда в этом не будешь уверен. – Клыкастая усмешка на лице барышни-«синий чулок» смотрелась дико.

– А это, Кейл-л-ли, – нарочно смакуя ее имя, произнес аше-ар, – зависит только от тебя. Ты же его… наставница, – не скрывая иронии, добавил он, но лучница не обиделась. Она была полностью поглощена работой над своим новым образом.

На Землю эта троица явилась утром. Вышли возле небольшого храма с выжженным садом. На крыльце горланил песни странный потрепанный мужик, одетый в черное платье. В моменты передышки он пил из ковша какую-то темную жидкость. Рядом стояла бочка с тем же напитком, поднос с вяленой рыбой и картина с изображением женщины, держащей на руках младенца. Мужик был пьян, но, видимо, не до конца, раз продолжал хлебать хмельной напиток и распевать веселые куплеты.

Переглянувшись, аше-ары хотели было подойти, познакомиться… и использовать аборигена в качестве донора, но тот, завидев их, как-то странно осклабился, погрозил им толстым пальцем и на языке тайлаари послал в Бездну. В совокупности с местом, которое едва ли не лучилось от энергетических потоков, мужик с ковшом и стоящей дыбом бородой смотрелся жутковато. Испытывать судьбу визитеры не стали, и так разыскать мир, где отозвалась метка, поставленная охотником на сейлин, им удалось далеко не с первой попытки. И быть выкинутыми отсюда по желанию местного жреца в планы этой парочки не входило. Мнением же Эвана, взятого на задание при условии, что он во всем будет слушаться наставников, никто не интересовался.

Потом был лес, поиск подходящей поляны, очередная маскировка выпущенного из перстня шарту под комфортабельную землянку, запуск миниатюрных поисковиков, настроенных на колебания магического фона, вербовка местных птиц и… охота за аборигенами. По какому именно принципу Илин-Ули выбирал подходящие жертвы, Кейли-Оз не знала. Но результат, несмотря на уродливый костюм светловолосой женщины, ей понравился. Внешностью эта зализанная крыска обладала весьма привлекательной, а уж над имиджем лучница и сама могла поработать. Единственное, что несколько напрягло аше-ару, – ее оранжевая шелби не отлеплялась от донора на целый час дольше, чем красный «цветок» охотника от раненого мужчины.

Убивать людей не стали. Подчистили память, пользуясь их бессознательностью, и, сняв заклинание невидимости, ушли. Они были уже далеко, когда на дороге остановились сразу две машины, из которых выскочили встревоженные водители.

– Как вы полагаете, Василий, – воспользовавшись именем прототипа, обратилась к спутнику блондинка, – будет ли целесообразным и нам обзавестись одной из этих металлических конструкций, именуемых здесь автомобилями?

– Точняк, – согласился мужчина, почесав небритую щеку, – стопанем? – Он кивнул в сторону проезжающей мимо машины.

– А кто поведет это транспортное средство? – поинтересовалась аше-ара, с умным видом поправив большие очки.

– Водила! – недобро глянув на нее, процедил Илин-Ули.

– И вы действительно считаете, что человек, который управляет автомобилем, настолько сильно проникнется, узрев нас в этом почти земном облике, что позволит чужой воле беспрепятственно вторгнуться в собственное сознание с целью…

– Ы-ы-ы, – простонал ее сообщник, приправив свое завывание очередной нецензурщиной, – сама-то поняла, что сморозила? – Быстрым движением сорвав с шеи блондинки рыжую шелби, то же самое проделал со своим «цветком», после чего махнул броши-переводчики местами. – Так, полагаю, будет лучше, – сказал охотник, глядя на то, как тонкие усики шелби проникают под кожу. – Теперь словарный запас прямо пропорционален количеству ума.

– Да пошел ты на… – в лучших традициях русского матерного послала спутника очкастая блондинка и, гордо вздернув подбородок, потопала дальше.

Но не успела пройти и сотни метров, как на дорогу выскочила огромная тень.

– Твою ж м-а-ать! – взвыла «барышня из прошлого века», мгновенно выхватывая из-за голенищ сапог два острых ножа. Но, сообразив, кто именно к ним пожаловал, выдохнула и принялась прятать оружие обратно.

– Сбежал? – без особого удивления спросил тень Илин-Ули и, подняв руку, повернул алый рубин в массивном перстне. Туман качнулся, поднялся и начал проворной струйкой стекать внутрь камня. – А говорил, что магия ему не дается, – со странной улыбкой пробормотал мужчина. – Хитрый принц. Но глупый.

– Эван смылся? – Глаза Кейли-Оз округлились, став по форме похожими на ее идиотские очки. – И чё теперь делать, блин?

– Для начала перестать сквернословить, – поморщился мужчина, – а потом уже использовать ситуацию в свою пользу.

Он занялся созданием очередных магических поисковиков, похожих на искорки. Только на этот раз они были нацелены на конкретный объект. Словно цепные псы, спущенные на жертву, крошечные огоньки ринулись в лес, а небритый и заметно растрепанный мужчина в сопровождении странной блондинки поднял руку, пытаясь остановить проезжающий мимо автомобиль. В том, что у Эвана есть какой-то козырь в рукаве, охотник не сомневался. И в случае, если парень найдет сейлин быстрее, аше-ар хотел при этом присутствовать.

Тем временем где-то под Питером…

Открыв амулет, Эван вдохнул аромат отрезанного в Неронге локона – пепельно-русого, чуть волнистого… Зоиного. Раньше это была всего лишь частичка, которую он позволил взять себе, когда лечил иномирянку после тяжелого ранения. Просто так, на память. Теперь же, в свете его новых способностей, прядь девичьих волос стала идеальным поисковиком. Молодому сильнейшему подчинялась магия ветра, стихия заглядывала в разные уголки, улавливала любые оттенки запахов, искала и находила следы той, ради кого принц напросился в этот поход. Сейлин действительно держали в этом мире, и ее будущий спаситель четко знал, в каком направлении ему следует двигаться, чтобы разыскать ее.

Магия сильнейших была удивительной вещью. Она имела свое лицо, свои характерные особенности, а еще она дарила просто уникальные возможности носителю. Да и наставники, что уж таить, Эвану тоже достались отличные. И он, изо всех сил изображая из себя дурачка и неумеху, учился, учился, учился, пока не постиг свой новый дар в достаточной степени, чтоб применить по назначению.

Побег от не очень умного, но довольно шустрого шарту много времени не занял: сбитый с толку дом быстро потерял след своего подопечного и отправился к хозяину. Принц же, используя амулет с локоном как компас, пересек часть леса и вышел на дорогу. Редкие транспортные средства пролетали мимо, громко сигналя парню, который выходил на серое покрытие и махал рукой, пытаясь привлечь внимание водителей. Пешком добираться до места, о котором шептал ветер, Эван мог долго. Летать с помощью своей воздушной стихии он, к сожалению, пока не умел, а потому парню было необходимо содействие местного населения и его металлических экипажей.

Решив в конечном итоге, что в этом мире принят какой-то иной способ остановки «карет», сильнейший вышел на середину дороги и, раскинув в стороны руки, замер. Странный визг, стук, скрип и громкое «бум» сопровождали зигзагообразное торможение миниатюрной белой коробки на четырех колесах. Причем это финальное «бум» стало следствием не самого мягкого соприкосновения тела принца с золотистым «глазом» транспортного средства. Отлетев на несколько шагов, парень не переломал себе кости только благодаря бережно поддержавшей его стихии и собственной выносливости. Регенерация принца и раньше работала как часы, сейчас же она и вовсе била все рекорды. Но, мягко упав на шероховатое полотно дороги, молодой маг не спешил подниматься.

Нервный перестук каблучков дал понять, что его состояние заметно обеспокоило водителя белой «кареты». А касание дрожащих пальцев и взволнованные реплики на непонятном языке лишь подтвердили догадку. Продолжая изображать раненого, Эван тихо застонал и, повернувшись, посмотрел на аборигенку. Немолодая, худенькая и очень испуганная женщина что-то без конца спрашивала, но он не понимал. Жестом попробовал остановить поток ее слов, а когда не вышло, просто выкрикнул «Заткнись!» на языке Тайлаари. Как ни странно, незнакомка заткнулась, вот только легкий испуг на ее бледном лице перешел в категорию вселенского ужаса.

Не желая пугать того, кто мог доставить принца до нужного места, сильнейший снова скривился якобы от боли и жалобно застонал. Женщина, как и ожидалось, тут же прониклась его состоянием и предложила свое субтильное тело в качестве опоры, чем «раненый» и воспользовался. Доковыляв до миниатюрного экипажа, он не без труда втиснулся на сиденье рядом с тем, которое занимала его спасительница. С помощью жестов объяснил ей направление, всем скорбным видом давая понять, что не понимает ни слова из того, что она тараторит, и, сжав в руке амулет, мысленно попросил родную стихию о содействии.

В этот вечер белая «Ока», несмотря на помятый капот и разбитый бампер, летела в город с такой скоростью, что слово «летела» из категории образных выражений плавно переходило в констатацию факта.

В шарту Кир-Кули…

– Дай сюда, айка!

– Не дам!

– Я только посмотрю, правда.

– Я тебе не верю!

Диалог в подобном ключе продолжался уже часа два. Я бродила по комнате, огибая коварно возникающую на моем пути мебель, Кир бродил за мной и требовал отдать ему подарок гая Огненного. А у меня уже руки отваливались от этой проклятой статуэтки. Я была почти готова лично утопить ее где-нибудь, но в загребущие белые лапы не отдавала из чистого упрямства. Планы у иномирной компании на золотой презент были самые разнообразные, но меня не устраивал ни один из них.

Сэн предлагал разместить скульптуру на столике в гостиной как стильный элемент декора. Вот уж не знаю, всерьез он или издевался, а если издевался, то надо мной или над аше-аром? Ырли канючила, что надо вытащить все камешки и отдать ей, а массив золота поделить по-сестрински: мне оставить меня, а ей – симпатичного мужчинку. И именно эта идея нашла неожиданный отклик у аше-ара. Правда, слегка видоизменилась: золотую копию Ийзэбичи он хотел расплавить, ибо сиденью на унитазе как раз позолоты не хватает, а мое миниатюрное изображение решил забрать себе.

С такими вот намерениями братец крови и ходил за мной весь вечер. А я все больше жалела о том, что их важные дела резко потеряли смысл с открытием почтового канала в шарту азора и вся эта дивная компания засела в доме, то ли охраняя меня, то ли доставая. Завтра в обед Сэн с Кир-Кули планировали улететь в Австралию обычным земным самолетом, даже билеты, визы и паспорта уже были готовы, ну а нас с Ырли транспортировали бы с помощью пространственного кармана, скрытого в кольце шарту. Сегодня же все откровенно маялись от безделья. Почти все: Светлоликий, как обычно, работал, судя по редким, но громким хлопкам, доносившимся из мастерской, выделенной под его эксперименты.

А вот аше-ар-р-р… Нет, я, конечно, понимала, что каждый развлекается по-своему, но отдавать некоторым белым лисам статуэтку, лишь бы отстали, не собиралась. Да и было что-то в нашем глупом споре забавное, уголки моих губ то и дело подрагивали, пряча улыбку, Кир же откровенно посмеивался в перерывах между очередной порцией убеждений или торгом. Да-да, он и выменять этот «объемный эпизод Камасутры» у меня пытался… на ушастый кактус, который уже умел прыгать, бегать, жрать мух, источать наркотический дурман – то ли в защитных, то ли еще в каких целях – и… читать Шекспира. На вопрос, откуда в шарту потертый томик пьес и сонетов вышеупомянутого автора, мне так и не ответили, зато в красках расписали все преимущества живой колючки над золотой порноскульптурой.

Вот только я действительно считала творение дракона шедевром. Особенно если не обращать внимания на знакомые черты металлического лица. Композиция была слишком красивой, чтобы позволить ее изуродовать или уничтожить. Красивой, но такой тяжелой!

Устав ходить по доступным мне комнатам, села на диван и, притянув колени к груди, обвила ноги руками. Драгоценная «железяка» неудобно уперлась в бок. Я пошевелилась, пытаясь сместить чью-то металлическую макушку, которая больно давила под ребро. В этот момент Кир-Кули сел рядом и одним махом выхватил яблоко раздора.

– Верни! – потребовала, опуская ноги на пол и разворачиваясь в сторону аше-ара. Блондин отрицательно покачал головой и с каким-то странным выражением на лице провел пальцем по шее моей золотой копии, дублируя движение свободной рукой на оригинале. Я поежилась от его прикосновения, резко вскочила и протянула раскрытую ладонь: – Верни, братец! Это мой подарок!

– Уже нет, айка. – На кончике пальца азора вспыхнул лазурный огонек, медленно разрастающийся в острый, сплюснутый как лезвие ножа шип. И я поняла, что независимо от моего мнения, моих желаний и моих просьб сейчас это оружие мага-вандала займется разборкой статуэтки на составляющие.

– Опять наезжаешь на личное пространство? – зло прищурившись, спросила мужчину. Ответа не последовало, и я продолжила: – Сначала паранджу на меня магическую нацепил, якобы забыв сообщить, как она снимается. Потом контакты в Сети подчистил, теперь мои подарки уничтожаешь… Что дальше, Кир? Посадишь на цепь и будешь дрессировать, чтобы тявкала, только когда хозяин скажет?!

Светящийся шип застыл над золотой фигуркой Огненного, а чуть мерцающие голубые глаза мужчины посмотрели на меня. И было в них что-то такое… нехорошее. От недавней веселости не осталось и следа, а казавшаяся шуточной перебранкой сцена стремительно переходила на новый уровень. Я сердилась, азор молчал, статуя (чтоб она сама расплавилась!) по-прежнему ждала своей участи под нависшим над ней магическим клинком.

– Вот уж не думал, айка, – мужской голос, нарушивший тишину, замораживал, – что ты настолько падка на то, – он одарил золотой презент презрительным взглядом, – что блестит. Одно слово – принцесс-с-с-са. – И прозвучало это обычно милое обращение так… так обидно, будто меня носом во что-то неприятное ткнули.

– Дело не в статуе! – возмутилась я, сжав кулаки. И то, что ору на убийцу с многовековым стажем, в данный момент как-то совсем не волновало. – Дело в тебе! Ты обращаешься со мной как с игрушкой. А я ведь живой человек, Кир из рода Кули. У меня есть личная жизнь, мысли, чувства…

– Нет у тебя личной жизни, айка, – постучав шипом по голове золотого мужчины, сказал блондин. – Мы обсуждали этот вопрос уже несколько раз. Я – твоя личная жизнь, ну и предстоящие роды, и Сэн… на время. А не этот… ювелир недобитый. – Последние два слова аше-ар будто выплюнул, скривившись так, словно что-то кислое съел.

– Ну знаешь! – Стало не просто обидно, а очень-очень. И тихий шепот разума, который пытался намекнуть, что не время для истерик, был послан туда же, куда ранее отправлен инстинкт самосохранения. Хотелось высказаться… Нет, не так! Хотелось достучаться до этого белого идиота, который продолжал с каменной рожей сидеть на кровати и водить шипастой рукой над несчастной скульптурой. – Я как-нибудь сама решу вопрос со своей личной жизнью, ясно? А делить меня, как безвольную куклу, не надо. Так ведь и оторвать руки-ноги можно… А я живая, живая! Тебе понятно?! И мне, между прочим, больно! И этот, как ты выразился, ювелир при всех своих жутких недостатках сделал мне подарок. Мне! А не всем вам. Так, может, хватит уже покушаться на чужое имущ-щ-щество? – шипя, как разозленная кошка, я принялась отбирать статуэтку у белолицего вандала, а тот, в свою очередь, не спешил с ней расставаться.

– Так нравится, да? – зло щуря ледяные глаза, спрашивал азор. – И на что готова, чтобы вернуть свой драгоценный приз?

– Готова дать тебе в морду, – переведя дыхание, призналась я. Заметив, как угрожающе коснулся шип золотой фигурки, выпалила: – Только посмей, и…

– И? – с вызовом уточнил блондин.

– И я… я… – Взгляд скользил по комнате в поисках того, что подсказало бы мне достойный вариант мести. – Уйду я! – заявила, обнаружив, что дверь приоткрыта. А потом зачем-то добавила: – К нему.

И тут же услышала шипение модифицированного кактуса, явно перечитавшего Шекспира:

Это разозлило еще больше. И хотя прекрасно понимала, что меня никто никуда не выпустит, да и про ревность Кули помнила отлично, но так хотелось пробить его непроницаемую маску хоть чем-нибудь. Ну и… пробила.

– Да что ты говориш-ш-шь? – Белые губы растянулись в хищной улыбке, а глаза полыхнули голубым светом. – Нравятся психи без тормозов? Так не вопрос, принцесса, сейчас организуем! – с энтузиазмом истинного психа, который без тормозов, пообещал мне Кир-Кули, поднимаясь.

Сделала шаг назад и затравленно оглянулась, поспешно решая: уже пора звать на помощь или, если что, сами прибегут?

– Кир, я просто хотела донести до тебя… – начала примирительно.

– И что же? Что я вселенское зло, которое ни во что тебя не ставит? – продолжая наступать, насмешливо поинтересовался он. – Особенно в сравнении с милашкой Огненным, – добавил аше-ар, легко помахав перед моим носом статуэткой, от таскания которой у меня руки отваливались. – Нравится тебе его творческий подход, верно? Пафос, зрелища, пошлость, трупы, драгоценности и напор, достойный истинного мужчины. Тебе это надо? – Он говорил тихо и даже спокойно, но от каждого слова я невольно вздрагивала. – Шлюхи на такое падки… – А вот это уже звучало как пощечина.

Резко остановившись, подалась к нему и, глядя снизу вверх в его ледяные глаза, прошипела:

– Сам ты… ш-ш-шлюха, Кир из рода Кули! – И только договорив, поняла, что перегнула.

Стена, в которую меня впечатали, была холодной и гладкой. А звук падающей на пол статуэтки – громким и тревожным, как удар гонга. С тихим шелестом закрывшаяся дверь начала врастать в стену, по которой проступила мерцающая сеть защитных чар. Все, ори теперь, не ори – никто не услышит, как меня будут дрессировать, чтоб тявкала только после команды «Голос!».

– Обоснуй, – потребовал азор, приблизившись почти вплотную ко мне и продолжая крепко удерживать мое тело на весу.

– Что именно? – уточнила, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Почему я шлюха?

– Ладно, не шлюха, – сказала зло. – Ты сутенер!

– Что-о-о?! – Мужские пальцы сильнее сжались на моей талии.

Ой, мама, он меня точно прибьет, несмотря на чудо-беременность, вокруг которой они с Сэн так носятся. Или кляп в рот вставит… Вставил бы уже, а?

– И это обосновать? – Я вздохнула. – Ну… отправил ты меня в Неронг, считай, подложил под Светлоликого…

– С невозмутимым видом делать зло, По крайней мере, нынче модно, —

снова вставил свои пять копеек вредный кактус и, оценив мой мрачный взгляд, прикинулся обычным растением.

Кир же… ох.

– А! Понял! – Клыкастый оскал мало походил на радостную улыбку. Разве что ту, которая у психов без тормозов бывает. – Тебя надо было оставить подыхать на «кладбище невест». И вот тогда я не был бы ни шлюхой, ни сутенером, ни вселенским злом, вместе взятыми. Так?

– Не так!

– А как, Зоя? – спросил он, став серьезным. – Как? Я такой, какой есть. Уже почти две тысячи лет такой. Меня не поменять, не перевоспитать. Можно, конечно, переубедить в чем-то, но и то далеко не сразу. Столько, сколько я спускаю тебе, принцесса… – Блондин как-то странно усмехнулся и отвел глаза. – В общем… Как работать с амулетом невидимости, я тебе показал, контакты вернул, статую… Неужели правда так сильно нравится? – Его пристальный взгляд снова впился в меня.

– Красивая, – прошептала я.

– И то верно. – Кир, чуть отступив, посмотрел на меня, будто оценивая. – Вот только… не особо соответствует оригиналу.

– Эй! – Возмущение вернуло голос. – Хочешь сказать, что я уродина?

– Ну почему же, – протянул азор, продолжая скользить по мне взглядом.

– Хватит издеваться! Все там соответствует, ясно? – заявила, покосившись на обсуждаемый предмет, мирно лежащий на ковре. Но тут же поправилась, смутившись: – Внешность, в смысле, соответствует.

– Сейчас проверим, – пообещал Кир-Кули и… отпустил меня.

Думала, шлепнусь на пол, ан нет: выскользнувшие из стены длинные тентакли обвили мои бедра, живот и плечи, не дав упасть. Аше-ар же, отступив еще на пару шагов, с одобрением наблюдал, как эти бледные отростки опутывали мое тело. Черт! Похоже, у кого-то явный передоз хентая в голове. Поерзав в гибких путах и осознав, что самой мне не вырваться, потребовала:

– Отпусти сейчас же, Кир! Это уже не смешно.

– А кто смеется? – Нагло ухмыльнулся.

– Ты!

– Разве? – Изобразив фальшивое удивление, он поднял статуэтку и принялся нас сравнивать. – Хм, лицом похожа, не спорю, – с умным видом начал делиться своими наблюдениями, – а вот с ростом уже пролет. Эта развратница, скачущая на бедрах золотого парня, – он говорил, а я краснела, – на полголовы тебя выше, если не на целую. И плечи широковаты, и грудь, хм…

Кир-Кули подошел ближе и поставил подарок Ийзэбичи на пол. Щупальца, повинуясь его ментальному приказу, послушно сползли с моей грудной клетки, не спеша покидать бедра и шею. Стало как-то тревожно, особенно при взгляде на блондина, завороженно изучавшего мой обтянутый серым топом торс. Аше-ар поднял руку и медленно провел по контуру моего тела, не касаясь. Вот только мне тактильного контакта и не требовалось, чтобы взбунтовались гормоны и разыгралось воображение. Пальцы не дотрагивались до кожи, а по ней уже разливалось приятное тепло, ладони не накрывали грудь, а соски твердели, отчетливо проступая сквозь тонкую ткань. Щеки запылали, дыхание сбилось, руки, обвитые шарту, задрожали… И всего этого Кир добился, даже не коснувшись меня?! Да какого лешего?!

– Отпусти, морда аше-ар-р-ровская! – прорычала, начиная беситься.

– Мы еще не закончили сличение копии с оригиналом, – «мило» улыбнулась эта… морда. В следующую секунду щупальца, фиксирующие плечи, потянули меня вверх по гладкой поверхности стены, а внизу, напротив, ослабили хватку. Зато на бедра легли мужские ладони. – Даже и не знаю, – погладив мои ноги от колен до края шорт, проговорил блондин, – угадал этот ювелир с формой или нет, но мне оригинал определенно больше нравится.

– А мне копия! – Я честно попыталась его лягнуть, но добилась только повторного скольжения – на этот раз вниз.

Тентакли как-то разом потеряли силу, я же, вырвав из их плена руки, уперлась ладонями в плечи Кир-Кули, пытаясь оттолкнуть, – он теперь удерживал меня у стены собственным телом. Азор охотно поддался, отклонив корпус назад, что не помешало ему еще сильнее прижать мои ноги бедрами. По телу как разряд прошел, пальцы рефлекторно сжались, впиваясь в мужские плечи. И я, осознав, что творю, руки убирать не стала – не одной же мне страдать!

– Копия, говоришь? – Наглый лис ухмыльнулся и как-то очень уж проворно просунул руку мне за спину. – Сейчас посмотрим, чем это она лучше.

Молния вжикнула прежде, чем я успела сообразить, что к чему, а с моих плеч уже стягивали тонкие лямки топа. Я зашипела, как ошпаренная кошка, и, отпустив мужские плечи, вцепилась в сползающую ткань.

– Нет! – выдохнула ему в лицо.

– Ну, если ты настаиваешь, – скорчив печальную физиономию, братец крови демонстративно опустил руки на пояс моих шортов, – можем начать сравнение снизу. – Его пальцы скользнули за отворот, протиснулись между нашими телами. А следом раздался тихий щелчок застежки.

– Доста-а-ал! – взвыла я и, обхватив ногами его бедра почти так же, как моя золотая копия – своего партнера, с иронией на гране срыва поинтересовалась: – Так мы с ней больше похожи, м-м-м?

– Не-а, – прошептал Кир-Кули, наклоняясь, – оригинал все равно лучше. Теплее, нежнее, слаще…

– Скажи еще, вкуснее, – с нервным смешком посоветовала ему и облизала пересохшие губы.

– Вкуснее, – согласился аше-ар, захватывая нижнюю.

Ситуация возбуждала и забавляла одновременно. Хотелось отринуть стеснение, забыть о недавних обидах и вступить в затеянную азором игру. Вот только было одно большое «но».

– Не надо меня пробовать на вкус! – воскликнула, уворачиваясь от очередного поцелуя. – И вообще… не надо!

– Что именно, айка? – Кир едва сдерживал хитрую улыбку, а в потеплевших глазах его плясали лукавые искорки.

– А все! – воскликнула, прямо глядя на мужчину, которого сама была почти готова «съесть». – Не начинай то, что не планируешь закончить.

– О! – Он коснулся поцелуем моей шеи, провел кончиком языка от плеча к подбородку, будто и правда дегустировал особый деликатес, отчего у меня все поплыло перед глазами. Запрокинув назад голову, я судорожно вздохнула и повторила:

– Не начинай то, что…

– Я закончу, маленькая, – шепнул блондин, добравшись губами до моего ушка. – Вернее, ты кончишь. И не раз, поверь.

– Да иди ты! – толкнув аше-ара что было сил, закричала я и уставилась на него. – Не хочу!

Азор недоуменно моргнул, а потом нахмурился.

– Тебе было хорошо в прошлый раз. – Вопрос прозвучал как утверждение, но я все равно кивнула. – Тогда почему? Поверь, я умею доставлять удовольствие женщине.

Меня, наверное, перекосило так сильно, что он помрачнел еще больше, а потом взял в ладони мое лицо, заставляя смотреть на него, и попросил:

– Объясни.

Я растерялась. Признаться, ожидала очередной ссоры, может, даже с поцелуями на финальном отрезке и… с полным разочарованием вместо желанного приза на финише.

– Ну… – Я запнулась. Поза и его близость по-прежнему волновали, мысли путались, не желая складываться в логические цепочки. А ведь это был тот самый шанс, о котором так мечтала. Сейчас меня слушали и ждали объяснений. – Я не… – и снова замолчала.

– Ты не хочешь близости со мной, – подсказал Кир, сосредоточенно глядя на меня и при этом нежно поглаживая пальцами мои губы, подбородок, шею.

– Хочу! – воскликнула в каком-то дурацком порыве честности, а потом едва слышно добавила: – Но не так. Вернее, так тоже, но… – Зажмурилась, чувствуя себя школьницей, решившей признаться в любви своему учителю, причем аккурат перед экзаменом. – О боги, Кир, – простонала отчаянно. – Для меня это все слишком ново, дико… И я не такая, как твои бывшие подружки, понимаешь? Мне не надо секса ради секса. Я без него всю жизнь жила и как-то не страдала особо. – С закрытыми глазами, как выяснилось, говорить было легче. – И тебя я так близко к себе подпустила вовсе не потому, что интимные услуги требуются. Ты… – Опять запнулась, нервно закусила губу, а потом залпом выдала все то, что в голове крутилось: – Ты сводишь меня с ума, понимаешь? Ты мне весь мозг вынес своим поведением! То возводишь на вершину блаженства, заставляешь чувствовать себя единственной в целом мире, то бросаешь в пучину сомнений, игнорируешь, ни во что не ставишь… – Я замолчала.

Он тоже молчал. А потом, придерживая за спину, перенес меня на кровать, сел и, обняв, тихо сказал:

– Ты единственная.

Я подняла ресницы, отчего-то тяжелые, странная пелена мешала разглядеть его лицо. До меня не сразу дошло, что это слезы. Обычные, соленые… ведь даже не заметила, что плачу. Аше-ар осторожно стер пальцем влажную дорожку с моей щеки, а потом шкодно так улыбнулся и предложил:

– А хочешь, я к тебе кактус перенесу? Будем вместе воспитывать. Потренируемся.

И меня прорвало. Как тогда, в ванной комнате, где мой белый лис умудрился проломить столешницу. Уж не знаю, просто смешно стало от мысли о воспитательных мерах для живой колючки или истерика началась, но хохотала я долго, утирая уже совсем другие слезы. А потом Кир пересадил меня со своих колен на кровать и, сказав, что вернется к ночи вместе с «дитятком», вышел. Когда за спиной азора закрылась дверь, я обнаружила отсутствие золотой статуэтки. Вот только злости не было. Совсем.

Через полтора часа…

– И где этот… герой-любовник?

Я, набивая очередной запрос в поисковике, мельком взглянула на стоящего в дверном проеме Сэн.

– Ушел! – Пожав плечами, посмотрела на экран компьютера, продолжая краем глаза следить и за магом.

– Это я заметил. – Кивнул, скривив губы в какой-то неприятной улыбке. – Меня интересует, куда и с какой целью он рванул на ночь глядя, вместо того чтобы заниматься приоритетной задачей.

– Это какой же? – Теперь я даже обернулась.

– Твоей безопасностью, Зоя! – просветил меня сильнейший, пройдя в комнату. Он остановился у стены, сложил на груди руки и принялся сверлить меня взглядом, будто это не Кир куда-то умотал, забыв поставить его в известность, а я сбежать планировала.

– А что не так-то? – спросила, пытаясь скрыть недовольство. – Тихо сижу в спальне, никого не трогаю…

– Тихо жду очередных подарков… – продолжил за меня гай Светлоликий. Губы его то и дело кривила не самая добрая ухмылка.

– И ты туда же? – взвыла я, больше не тая раздражения. – Не жду я никаких подарков! И вообще никого и ничего не жду!

– И очень зря, между прочим! За подарком чаще всего является даритель. И в данном случае этого щедрого типа следует не просто ждать, к его визиту надо готовиться, как следует вооружившись и приняв меры. А не исчезать в неизвестном направлении, отключив телефон после очередной ссоры с капризной подружкой.

Это я, значит, капризная подружка?! Раздражение мое стремительно перерастало в злость, хотелось высказать этому змею с зелеными лохмами все, что я думаю о нем в целом и его обвинениях в частности. Явился тут… мораль читать! Экспериментатор недоделанный.

– Знаешь что… – вдохновенно начала я, но мужчина нагло перебил:

– Знаю, Зоя. Я знаю, что гай Огненный, вбив что-то в голову, прет напролом, не заботясь о сохранности препятствий на пути… да и самого пути тоже. И предполагаю, что в настоящий момент он занят твоими поисками и подпиткой Когтя дракона кровью. И что шарту наш ювелир-затейник после удачного завершения этих процессов легко и непринужденно нарежет на ленточки. – Перед моими глазами всплыла картинка из недавнего прошлого с искромсанным, тонущим в озере живым домом. Несколько сильнейших тогда смогли каким-то чудом пробить эту аше-аровскую крепость. А Ийзэбичи, судя по словам брата, стоит нескольких десятков таких сильнейших. – А что не дорежет, превратит в пепел, – тоном университетского препода продолжал читать лекцию Сэн, и я невольно поежилась от нарисованного в воображении. – И я не буду ждать до последнего и рисковать тобой. Как только здесь появится Ий, мы уйдем порталом в другую часть города. С аше-аром или без него.

– Могли бы уже улететь куда-нибудь, а не ждать завтрашнего рейса.

– Не могли, – отрезал маг. – Надо было закончить здесь кое-какие дела.

– Раз надо, так и заканчивай. А я еще посижу немного, потом спать пойду. – С намеком посмотрела на приоткрытую дверь, надеясь, что гость свалит. Но он продолжал стоять, и я вспылила: – Ну в чем я опять виновата?! Сижу тут взаперти, как вы велели, и даже не пытаюсь выбраться наружу! Не понимаю, зачем ты затеял этот разговор со мной?

– Затем, что не хочу еще тысячу лет потратить зря и надеюсь, что хотя бы тебе хватит здравого смысла, чтобы верно оценить ситуацию, раз уж эйсард ведет себя как ребенок, – не меняя позы, заявил мужчина. – Пойми, Зоя, если вы с Кир-Кули дружно отправитесь в Бездну, я, скорей всего, просто возвращусь обратно в Неронг. И так же, если вмешательство Ийзэбичи сорвет ход ритуала, я просто вернусь еще на некоторое время в свою вполне комфортабельную тюрьму. Потом создам новую сейлин, без всяких Эо-придатков, и опять буду свободен. Еще тысячу лет подождать – ерунда для бессмертного. Понятно? А вот тобой, в случае если все же удастся избежать смерти, займется глава повелителей времени, что может оказаться куда хуже Бездны. Подумай об этом, девочка. – Сэн помолчал, а потом выдал то, что повергло меня в ступор: – И прекрати доводить Кир-Кули. Твоя задача – выносить древнего.

Поднявшись с кресла, уперла руки в бока и практически прорычала:

– Я не инкубатор!

– Ты наш общий шанс на свободу и жизнь, – пояснил собеседник, совершенно не впечатленный моей реакцией. – А свобода у нас на троих. Так что будь добра, не становись еще одним слабым звеном.

– После Кира?

– Именно. Не провоцируй эйсарда. Он обычно собранный и расчетливый тип, но иногда вот с головой проблемы… Последнее время исключительно из-за тебя.

Презрительная усмешка на его тонких губах взбесила окончательно.

– Я его не провоцирую!

– Ну коне-е-ечно! – с доброй долей сарказма протянул маг. – Он сам, все сам. А ты просто скромно в сторонке стояла, – нараспев произнес он, а потом зашипел: – Если уж заводиш-ш-шь мужика, так хоть успокаивай!

– Интерес-с-сно, как? – в тон ему отозвалась я.

– Тебе подробно рассказать с иллюстрациями из Сети или намекнуть, где мастер-класс демонстрируют? – ехидно поинтересовался он. – Сайты Х…

– Ты же сам с ним договаривался! – воскликнула я, краснея. – Он же тебе слово дал, что… – Запнулась, мрачно глядя на продолжающего улыбаться сильнейшего. Хотелось стереть эту наглую ухмылку с его физиономии… желательно чем-нибудь тяжелым. Жаль, Кир статуэтку стащил, пригодилась бы.

– Полагаю, у эйсарда достаточно богатый опыт – придумает, как и удовольствие получить, и ритуалу не навредить.

– Э-э-э…

– И тебя научит, только намекни. – Сэн подмигнул мне. – Поработаешь немного ротиком – перестанет твой Эо беситься и шляться где попало в поисках «сказки для принцессы».

– Э-э-э… – На этот раз я все поняла, но верить в услышанное не хотелось. И пусть к оральному сексу у меня было нейтральное отношение, сестре вон даже нравилось, а я опыта личного не имела, так что и судить не бралась. Но вот чтобы так… мне настоятельно предлагали кого-то обслужить, дабы этот кто-то не бесился… О боги! Да за кого гай меня принимает?! Впрочем, понятно за кого! Не азор в нашей компании сутенер, а этот вот… Козлина он, а не змей-с! – А не пошел бы ты к… – Я перешла с содержательного мычания на не менее насыщенные ругательства, как вдруг справа раздался громкий плюх. Обернувшись, в шоке уставилась на занявшую почти всю кровать голову – огромную, серую, ушастую. Хобот сполз с покрывала и с глухим стуком ударился об пол. Я заорала и отскочила поближе к магу, а тот, плавно оттолкнувшись от стены, наоборот, подошел к постели и принялся задумчиво изучать очередной презент.

– Все-таки он решил следовать древним традициям драконов, – с интересом разглядывая расплывающееся по ткани пятно крови, произнес Сэн. – Золото подарил, тем самым заявив, что его избранница будет купаться в роскоши. Голову убитого собственной рукой зверя тоже прислал. Хм… значит, и накормить, и защитить он тебя сможет. Вникаешь, айка-зайка, чем пахнет? – Мужчина насмешливо хмыкнул, даже не взглянув на меня. – Видимо, крупнее слона никого не нашел. Хорошо хоть до кита не добрался, жениш-ш-шок, – прошипел Сэн, а меня замутило. И беременность к этой тошноте не имела никакого отношения. – Кажется, дальше по правилам следует ритуальный поединок с представителем рода избранной, похищение ее из-под родительского крыла и выжигание территории для устройства гнезда.

– К-какой территории? – пробормотала, привалившись к приятно прохладной стене.

– Ну, в ваших единицах гектаров пятнадцать. – Сильнейший толкнул ногой безжизненно валявшийся хобот. Он еще что-то говорил, но я не особо слушала. Глаза заволокло пеленой, захотелось пить, но было страшно отступить хоть на шаг от спасительной опоры. – Зоя?!

Громкий окрик вывел из заторможенного состояния, я вскинула голову и попыталась сфокусироваться на Сэн, однако вместо мужчины видела светящийся силуэт, к которому тянула свои загребущие щупальца тьма… моя тьма! Ой, мамочки, она ж несколько дней не ела. Маг поспешно возводил щит, голодная сущность так же поспешно его ломала, а я как приклеенная продолжала стоять у стены и смотреть на этот кошмар. Как-то очень уж быстро моя темная сторона набирала силу, и чем самостоятельней становилась она, тем меньше я ощущала наше родство. И сны про дегустацию света прекратились…

– Отзови ее! – крикнул гай, явно проигрывающий в поединке.

– Не могу, – прошептала, едва шевеля губами, – она не собака, не отзывается, – добавила громче и зажмурилась: если не видеть этот кошмар, если сосредоточиться, почувствовать, дозваться…

– Пр-р-рочь пошла! – зарычал мужчина. Вздрогнув, я открыла глаза. – Прочь, сказал!

Но тьма не подчинялась.

Сэн падал. Тонул в черном прожорливом облаке, с которым меня связывали растянувшиеся на полкомнаты тентакли. Его глаза закатились, лицо исказилось от боли, губы посерели, а у меня, наоборот, прояснилось зрение, появилась бодрость, а главное – отступила жажда. Тьма насыщалась, даря мне силы, отнятые у Светлоликого. А он… умирал. И я ничего не могла с этим поделать, кроме…

Мой испуганно мечущийся взгляд упал на дверь, так и не закрытую гостем. Решив, что единственный способ спасти мага – это сбежать и утянуть за собой черную смерть, я по стеночке продвигалась к выходу. По пути сгребла со стола сумку с телефоном и, оказавшись в коридоре, рванула по лестнице наверх. А за мной демоническими крыльями летела, недовольно клубясь, моя собственная тьма.

Шарту не закрыл перед моим носом дверь цветочного павильона, и спустя пару минут свежий ветер ударил мне в лицо вместе с запахами летнего вечера, зелени и цветов. В позднее время в пронизанном световыми контурами парке людей было мало, и все же одинокие прохожие, парочки на скамейках, собачники со своими псами и прочие аппетитные силуэты здесь присутствовали. На них-то и сделала стойку моя по-прежнему голодная сущность.

Вопреки ее желаниям, оглядевшись по сторонам, я бросилась в темную часть парка, где было много деревьев, но мало людей.

Через пять минут в парке…

Хрупкая девичья фигурка неслась не разбирая дороги через кусты. По бледному лицу катились слезы, глаза светились серебром, а на верхней части груди, в вырезе майки, горел ярко-голубой символ. Время от времени девушка прикасалась к нему, то ли в порыве прикрыть это аше-аровское клеймо, то ли стереть. Она что-то кричала, прижимая к уху небольшой прямоугольный предмет, потом стучала по нему пальцами, снова подносила к уху. И бежала, бежала… За ней по пятам, то опадая шлейфом, то взмывая павлиньим хвостом, то расползаясь осьминожьими щупальцами, следовала тьма. Этот вязкий черный «кисель» принимал в свои жадные объятия кусты и деревья, слизывал траву и цветы с неухоженных клумб и устремлялся дальше, оставляя за собой мертвую, будто выжженную землю.

А на безопасном расстоянии за девочкой с крыльями тьмы почетным эскортом двигался еще один силуэт, ловкий и бесшумный. Внимательный взгляд его отмечал все до мельчайших деталей, а обостренный слух улавливал нюансы интонаций в срывающемся голосе. Сейлин была прекрасна и ужасающа, беззащитна и смертоносна, а еще… очень несчастна. Она боялась превратиться в чудовище, не желала сдаваться стелющейся плащом прожорливой тьме, не хотела сливаться с ней, быть ею. Девушке нужна была помощь.

Эван зло скрипнул зубами, глядя, во что превратил Зою его отец. Парень с трудом узнавал в темном существе, сеющем смерть, ту малышку, что встретил на «кладбище невест». Это по-прежнему было ее тело, ее глаза… Впрочем, нет, серебристые очи, казавшиеся с большого расстояния лишенными зрачков, мало походили на серые глаза иномирянки. И все-таки это была она. Принц нашел ту, ради кого прибыл в этот мир, и на этот раз он никому не позволит помешать ее спасти.

В парке…

Размазывая по лицу слезы, я петляла между деревьями, пронизанными тонкими светящимися нитями. Это световое шоу выглядело бы красиво, если б не осознание, что всю красоту уничтожает моя изголодавшаяся тьма. Созерцание того, как черная дрянь высасывает жизнь, оставляя мертвую землю с ошметками иссушенной растительности, пугало. Слабое утешение дарило лишь то, что гибель всего живого от вампиризма сейлин, по идее, должна была быть для этого самого живого… приятной.

Завидев вдали чей-нибудь силуэт, я резко меняла направление, углубляясь в чащу, изо всех сил стараясь не зацепить своим смертоносным аппетитом людей. Забавно: в былые времена такое место для ночных прогулок вызвало бы ужас, сейчас же я панически боялась светлых уголков парка.

Я раз за разом жала на кнопку телефона, повторяя вызов. «Абонент недоступен», – вещал механический голос, от которого хотелось разбить проклятую трубку о ближайший ствол. Но что делать потом? Назад дороги нет, вперед… разве что в реку с головой. А умирать ой как не хотелось. И я бежала, продолжая звонить и рефлекторно касаться метки на коже, которая, как мне казалось, начала жечь. Значит, он знает, что случилось, ищет меня? Или все это просто обман воображения?

Домашние шлепки больно били по пяткам, трикотажный топ лип к мокрой от пота спине, сердце стучало молотом, дыхание срывалось, а я все неслась куда-то… Прочь от шарту, прочь от любителей поздних прогулок. В глубину неухоженного парка, туда, где не прохаживались сплетенные из светящихся жил силуэты, где только «скелеты» деревьев могли стать жертвами тьмы, не очень-то довольной вынужденным вегетарианством. Я старалась не думать о мелкой живности, гибнущей за компанию с кленами и дубами, о мумифицированном трупе бродячей собаки, оставленном позади. Просто звонила, звонила… и мне наконец ответили.

– Где ты? – спросил Кир-Кули. Знает, что не в шарту? Отлично!

– Тьма опять проснулась и чуть не убила Сэн, – пожаловалась я, но на том конце связи не прониклись сочувствием. Вместо этого азор повторил вопрос:

– Ты где, айка?

– В парке… – ответила, растерянно оглядываясь. – Не знаю где! В самой мрачной и безлюдной его части. Да это пепелище сложно не заметить, Кир! – Хотела пошутить, но вышло как-то жалко и с непроизвольным всхлипом вместо запланированного смешка. – Эта тварь никак не нажрется. Может…

– Я уже подъезжаю. Стой на месте и жди меня! – Аше-ар отключился, а я, слушая гудки, тихо прошептала, заканчивая оборванную фразу:

– Может, тебе пока не стоит… приезжать.

Пробежав по инерции еще метров десять, замерла. Тьма остановилась вместе со мной и полупрозрачным шатром накрыла пространство шагов тридцать в диаметре. Отростки-щупальца, то удлиняясь, то почти исчезая, дегустировали все, до чего могли дотянуться. Я вдруг представила, как выгляжу со стороны, стоя «в желудке» у этого призрачного спрута, и зашлась в приступе истерического хохота.

Выбившиеся из косы пряди противно липли к коже, но как только я подняла руку, чтобы убрать со лба спутанную завесу, плечо пронзило болью. Удивленно посмотрела на инородное тело в виде крошечного наконечника стрелы, глубоко вошедшее под кожу. Попробовала подцепить его дрожащими пальцами, но эта металлическая заноза не желала поддаваться. А потом мне стало плохо.

Ноги ослабли, колени подогнулись, и я, точно барышня из исторического фильма, начала плавно заваливаться назад. Все вокруг воспринималось как в замедленной съемке. Вот тьма, сдуваясь, как проколотый воздушный шар, сворачивает туманные тентакли и втягивается в меня. Жажды больше нет, но нет и чувства насыщения, зато есть странная слабость, онемение и «вата», мешающая слышать. И все же я улавливаю приглушенные звуки – гул мотора, чьи-то крики, шаги… И грохот от соприкосновения собственного тела с землей, который в отличие от всего остального показался столкновением двух огромных айсбергов. Последнее, что увидела перед падением, – черный бок резко затормозившего «Смерча» с привязанной к сиденью серебристой коробкой и лицо соскочившего с байка Кир-Кули. Белое, холодное, непроницаемое, а в глазах – черная бездна и ни грамма голубого льда.

Меня прошило острыми иглами боли. Конвульсивно дернулась и застонала. Или мне все это только показалось? Тело не желало подчиняться командам разума, даже ресницы не опускались. Я лежала на холодной земле и была ничуть не теплее. Надо мной больше никто не склонялся, только сухие ветви убитого тьмой дерева мерно покачивались на фоне беспристрастного неба, а потом и его закрыла та самая картонная коробка, перевязанная бантом с надписью «Для принцессы». Сорвалась или просто выкинули? Лента, не выдержав полета упаковки, лопнула, и из выложенного алой бумагой нутра веером разлетелись крупные бутоны на длинных ножках. Розы! Белые, как только что выпавший снег. Мои любимые…

Коробку, точно в раздражении, подхватил поток воздуха, закружил и разорвал на сотни клочков. И в обрамлении этих похожих на капли крови обрывков вновь возникло лицо… смуглое. Вместо куда-то исчезнувшего азора надо мной склонился дракон. Его губы шевелились, но я не слышала ни слова. Только стук собственного сердца, удары которого становились все реже и реже, пока не исчезли совсем. Или опять показалось?

Там же…

Гай Огненный осторожно поднял свою драгоценную добычу и бережно прижал к груди. Как, оказывается, много интересного можно найти, заглянув ночью в парк, где обосновались братец, его цепной аше-ар и глупышка Ырли. Растрепанная голова сейлин уютно легла на плечо мужчины. И было в этом что-то настолько естественное и правильное, что гай невольно улыбнулся. Он чмокнул девушку в висок со странным, несвойственным ему чувством, очень похожим на умиление.

Дракон умел ценить прекрасное. А Зоя была прекрасна. Какая сила, мощь, какая уникальная способность к уничтожению! Она просто создана для него. Словно кто-то, выудив из головы Огненного его не до конца осознанные желания, выточил малышку на заказ. Как же все-таки жаль, что он не пришел немного раньше. Не успел в полной мере насладиться картиной смертоносного пиршества девочки-тьмы и лишь по оставшимся объедкам мог судить о грандиозности оного. Впрочем, главное не это, а приятно холодящее разгоряченную кожу тело сейлин в его руках. И два идиота, выясняющие, кто из них больший кретин, позабыв о Зое. Ну ничего, Ийзэбичи сам присмотрит за погруженной в «мертвый» сон девушкой, пока не найдет способ ее оживить.

Рыжеволосый гай снова посмотрел на ее неподвижное лицо.

– Спи, моя радос-с-сть, – прошептал он и закрыл ладонью остекленевшие глаза. – Спи.

А тем временем…

Слабость… она сковывала движения, притупляла идеальное зрение и просто бесила! Эо-связь действовала правильно – тянула энергию жизни из сильного и здорового, дабы подпитать ею парализованный ядом организм напарницы. Обездвиженная, бледная, перепуганная девочка… Как же ей плохо и страшно сейчас! А он, он даже не находил в себе сил послать Зое успокоительную эмоцию, ибо силы эти таяли на глазах, а новоявленный сильнейший не желал отступать. Во всем был виноват принц, больной на всю голову… отрубленную ранее и прекрасно сидящую на плечах ныне! А может, повторить маневр? Так, для закрепления результата, а?

Удар, еще удар… звук столкнувшейся стали, свист ветра и ярость в золотисто-рыжих глазах разгневанного мальчишки. И какой только энтузиаст вернул этого поборника добра и справедливости к жизни?!

– Сила есть, ума не надо?! – процедил сквозь зубы Кир-Кули, не без труда увернувшись от очередного вихря, который не так уж хорошо контролировался сейчас взбешенным создателем. – А может, по-мужски решим наши разногласия, без магии? Или боязно дитятке без новой «мамки» на рожон-то лезть? – Белые губы скривились в саркастической ухмылке.

Новый поток воздуха, рванувший в сторону ненавистного аше-ара, был еще менее точным, чем предыдущий. Эван нервничал, ошибался, и это радовало.

Парень упрямо молчал, не желая вступать в диалог. Но лицо его говорило лучше любых слов, и ничего хорошего в мимике мальчишки аше-ар не наблюдал. Парень явно жаждал мести, причем всем, начиная от эйсарда и заканчивая сейлин, которую, учитывая сложность аше-аровского яда, не спасет даже эо-регенерация, если не дать ей противоядие в течение пары часов.

А силы все уходили, мешая двигаться с привычной азору ловкостью и скоростью… Нужно было действовать сейчас, пока пальцы еще крепко держали нож, а магия подчинялась. Но повторно убить родного сына собственного компаньона рука не поднималась. Вот только принц не страдал от подобных противоречий.

Его запястье оплело спиралью из тонких струек белесого тумана. Еле уловимое движение кисти – и поток воздуха буквально снес пропустившего атаку Кир-Кули с места, впечатав в мертвый остов дерева. Два сгустка ярко-голубого цвета, брошенные в противника в качестве ответной «любезности», были отбиты защитным заклинанием воздушника и улетели в сторону, не причинив никакого вреда мишени. Жаль… Кир надеялся хоть немного остановить напор не вовремя воскресшего наследника.

Соображать приходилось быстро, а вот действовать с той же скоростью, к сожалению, не получалось. Потому что Зоя продолжала высасывать из него столь необходимую сейчас энергию, а он не имел возможности прервать процесс. Вот только полумертвая девушка делала это не как ночью при кормлении, и никто не гарантировал, что после полного опустошения резерва ее пары восстановление произойдет так же стремительно, как раньше. А если нет, что тогда?

Кир-Кули передернуло. Не от боли, нет, скорее от осознания безвыходности сложившейся ситуации. Зрение азора то туманилось, то прояснялось, а координация движений была все дальше от идеальной. Приходилось полностью концентрироваться на жаждущем крови мальчишке, не имея возможности даже посмотреть в сторону упавшей девушки. Упавшей… Злость накатила такой мощной волной, что на время отрезвила впадающего в полутранс Эо. Его свободную руку охватило лазурное пламя, а в следующий миг, сорвавшись с ладони, оно ринулось на противника. Пробило щит, опалило одежду и… обескуражило того, кто всего пару секунд назад чувствовал себя победителем.

– Мне ты можешь мстить, сколько хочешь, болван, – прошипел Кир-Кули на языке Тайлаари, – но не смей трогать мою девочку!

– Зоя не твоя! – взорвался Эван, разом отменив свой собственный обет молчания. – Слышишь, ты! Она не твоя, не моего лживого папочки и никого другого, она… – Слова потонули в вое бешеного вихря, поднимавшего с земли черный пепел и мертвые листья, иссушенные тьмой ветви, белые розы и… брошенный неподалеку байк. А потом все это подпитанное магией безобразие метнулось в сторону азора. Смерч едва не обрушил своего железного тезку на голову владельца, но Кир успел увернуться.

Стараясь собрать в кулак остатки сил, блондин метнулся в сторону, но странно отяжелевшие ноги помешали уйти от удара полностью. Плечо прошило болью. Мотоцикл отлетел к ближайшему дереву и с душераздирающим скрежетом съехал вниз по обугленной коре. Закрепленная на заднем сиденье сумка лопнула, окатив мрачную поляну градом из крупного жемчуга и голубоватого кристаллического порошка, который инеем осел на мертвых кустах, заставляя их загадочно мерцать. Это было красиво, если не сказать волшебно. И ведь все, что хотел сделать азор, – это сказку для своей принцессы. Что ж, затея ему удалась… в лучших традициях земных сказочников!

– По-мужски, говоришь?! – взвыл принц, кинувшись на своего убийцу. – Так получи, аш-ш-ше-ар! – нанося стремительный удар ножом, прошипел он. – Должок за мной, – выдохнул едва слышно и замолчал. Снова. Ибо драка к разговорам располагала плохо.

В том же парке…

– И это эйсард?! – Илин-Ули, наблюдавший за дуэлью с безопасного расстояния и, естественно, из надежного укрытия, презрительно скривился. Нет, он всегда знал, что Кир-Кули обделен здравым смыслом, но чтобы дойти до такого идиотизма…

– Ну чё там? Уже всем хана? – нетерпеливо прошептала лежащая на земле блондинка с растрепанной косой.

– Помолчи, убогая, – отмахнулся от нее сосед.

Кейли-Оз, которой не досталось места у смотровой щели в наспех сооруженном маскирующем пологе, просто изнывала от любопытства, доносящиеся звуки еще больше подогревали интерес. Но мрачный взгляд охотника быстро охладил ее пыл.

На поляне…

Удар, еще удар…

Больше не было никакого урагана, никакой аше-аровской магии, только голая сталь, опасная, хищная… жаждущая кровавой дани.

Скрежет, звон, алые следы порезов…

Не этого ли добивался Кир-Кули? Но почему же тогда опытному наемнику приходится уходить в глухую оборону, блокировать удары, отбивать и уклоняться от бешеных атак мстительного мальчишки? И не обернуться, не посмотреть, как там Зоя. Просто потому, что нет возможности, времени и сил. Айка-айка… как же не вовремя ты успокоила свою смертоносную тьму…

Сознание тонуло в какой-то мутно-серой хмари. Тело двигалось на голых рефлексах – замах, перекат, бросок, падение, снова перекат… От следующей ударной волны соперника закрыло черное крыло гигантского ворона. Взлетевшие вверх обломки веток, готовые вонзить свои острые обломки в тело и без того побитого азора, стремительно замедляли движение, пока не повисли в воздухе.

Кир-Кули перевел затуманенный взгляд с застывшего в воинственной позе Эвана на его бледного отца, уверенно шагающего к месту стычки. За спиной Сэн, как и все вокруг, застыла Ырли, такая же белая, как и гай, с темными синяками под глазами и выражением вселенской усталости на осунувшемся лице. Отдала ему все силы? Умница, девочка… Все-таки не зря они взяли ее с собой.

Клинок, зажатый в ладони принца, завис буквально в нескольких сантиметрах от горла аше-ара. Еще бы чуть-чуть – и Кир-Кули мог лишиться головы. Но Гай успел, время остановилось. Аше-ар как-то сразу почувствовал себя безумно уставшим и обессиленным. Чуть отступив от застывшего статуей принца, он начал медленно оборачиваться в сторону дерева, под которым осталась лежать Зоя. Вот только девушки там не было.

А в следующее мгновение что-то острое вонзилось в шею блондина. Пейзаж странно накренялся и заваливался. И только через несколько долгих секунд до азора дошло, что дело не в пейзаже, а в летящей с высоты плеч голове, которая все еще видит, слышит и даже понимает, что эту партию он, Кир из рода Кули, увы, проиграл. А потому… здравствуй, Бездна?!

– Твою ж… маму драконицу!!! – взревел Сэн.

На плече неподвижного Эвана, чья рука каким-то непостижимым образом нанесла смертоносный удар, появилось облачко черного тумана. Оно постепенно вытягивалось, оплетая запястье и уплотняясь, пока не обернулось небольшим черным змеем. Посланник Ийзэбичи, повинный в активности правой конечности принца, нагло подмигнул Светлоликому ярким зеленым глазом, а потом медленно сполз на землю. Дело сделано – один из свиты Сэн мертв.

Через пару мгновений за спиной сильнейшего образовалась черная воронка – прямой портал в Бездну, и оттуда выскочил мохнатый мирд. Не злой, не голодный, а какой-то растерянно-напряженный собиратель душ, который странно покосился на залитое кровью тело эйсарда и… отступил на пару шагов.

– Правильно мыслишь, чудовище! – похвалил его Сэн, а потом схватил за шкирку и, не обращая внимания на оскаленную пасть недовольного монстра, зашвырнул его тушу обратно в портал. – Хрен тебе, дорогая, а не древний и придурочный Эо сейлин, – процедил маг, за волосы подбирая с земли отсеченную голову. – Ийзэбичи, дракон недоделанный! – крикнул он, пристраивая отрезанную часть к телу аше-ара. – Хочешь девку живой получить – тащи ее обратно!

Некоторое время спустя…

Ритуал возврата Сэн еще не приходилось проводить ни разу в жизни, но знал он его, как и любой из повелителей времени, наизусть. Простой, короткий, важный… для того, чье тело лишилось головы, а душа отправилась в Бездну. Этот обряд был своего рода соломинкой, за которую мертвец имел шанс ухватиться, если сможет справиться с миром изнанки.

Почему именно изнанки? Просто все там было неправильно, наоборот… законы физической вселенной отсутствовали, время текло странно, да и обитатели Бездны не вызывали никакого доверия или симпатии. Они тоже были какие-то… неправильные.

– Да ус-с-сади ты ее уже куда-нибудь и помоги мне, идиот, – шипел Светлоликий, продолжая чертить на белой коже мертвого азора кровавые символы.

– Я идиот? – искренне возмутился дракон, уютно устроив спящую девушку между корней дерева. – И это вместо того, чтобы признать мои находчивость, сообразительность и везучесть?! – делано ужаснулся он. – С чего я вообще должен тебе помогать?

– С того, что иначе сейлин умрет, – мельком взглянув на него и на неподвижную Зою, процедил Сэн. Он отшвырнул подобравшегося поближе змея-посланника и, рявкнув: – Мне ты нужен, а не твой серпентарий! – запустил исцеляющее заклинание, пытаясь прирастить беловолосую голову эйсарда к телу.

– Ну извини, не знал, что у тебя на эту аше-аровскую особь планы. – Рыжий нарочито вздохнул и, коснувшись губами девичьей макушки, приблизился к брату. – Нового подопытного найдешь. К чему все эти метания, Ашенсэн? Забирай вон свою синеглазку. Ради нее гайя Белоснежная на многое готова, – дракон кивнул на застывшую во времени Ырли, – а я сейлин возьму. Поделим девочек по-братски. – Гай клыкасто усмехнулся и продолжил: – Мне с Зоей еще надо познакомиться, а то только имя и знаю, пообщаться… повеселиться, в конце-то концов!

– Повеселишься! Еще несколько минут пустой болтовни и промедлений – и прямо отсюда обратно в Тиронг отправишься вместе с дохлой сейлин. В компании трупа тебе там будет значительно веселее, да, – проворчал Сэн, заканчивая с ритуальными рисунками на теле азора.

– Девочка просто спит, – снисходительно, как маленькому ребенку, пояснил Ий.

– Просто спала она, пока ты не снес башку ее Эо! – отрезал Сэн.

– Эо? – Дурашливость Огненного как рукой сняло. – Так предупреждать же надо!

– Табличку повесить?

– Как вариант! – Дракон присел на корточки с другой стороны от лежащего на земле мертвеца и, серьезно взглянув на брата, спросил: – Что делать?

– Вливать в него энергию жизни, – ответил тот. – На аше-аровскую регенерацию рассчитывать теперь не приходится, – добавил тихо и, посмотрев куда-то за спину собеседнику, выругался.

Рыжий, проследив за его взглядом, присвистнул. Над деревьями, переливаясь бело-голубыми сполохами, висел огромный шар – самая нестабильная форма шарту, готового взорваться в любой момент. Как только тонкая нить, связывающая его с хозяином, окончательно оборвется, дух создателя перейдет в мир иной, а тело станет куском мертвой плоти без возможности воскрешения, дом исчезнет с лица земли.

– Сколько у нас времени? – возвращаясь к процессу энергообмена, поинтересовался Ийзэбичи.

– Лучше спроси, сколько у нас шансов! – Сэн не скрывал раздражения. – Послала же Бездна родственничков. Брат безмозглый и племянничек дяде под стать.

– Племянник? – Темные брови Огненного удивленно поднялись.

Светлоликий молча указал в сторону Эвана, по-прежнему неподвижного, как и Ырли. В отличие от старших молодой сильнейший не умел справляться с эффектом «замороженного» времени, потому и замер вместе с окружением.

– В нем же совсем драконьей крови нет, – разглядев как следует принца, возмутился его дядя.

– Зато драконья дурь зашкаливает! – взорвался отец парня и мрачно произнес: – Не отвлекайся. Счет идет на минуты, Ий.

Очередная воронка, словно темная пасть неведомого чудовища, раскрылась за спинами магов на последних словах ритуала возврата. Занятые делом братья не заметили ее появления, и только громкий «чафк», с которым схлопнулся портал в Бездну, сообщил им о том, что он вообще-то здесь был.

– Это?.. – вскинулся дракон, не убирая охваченных магическим огнем рук с шеи аше-ара.

– Угу, – подтвердил его невысказанные подозрения Сэн.

– И что теперь? Аше-ары не становятся сильнейшими, ты же знаешь. И если душа его ушла, то…

– Спокойно! Тело мы пока поддерживаем в состоянии «ни жив ни мертв», обряд возврата провели, – уверенно проговорил заметно вымотанный маг. – Остается ждать.

– Чего? – Ийзэбичи прищурился, вглядываясь в бледное лицо брата.

– Ну… либо возвращения в свои пенаты, либо… – Он посмотрел на расписанного кровью Кир-Кули, на сидящую под деревом сейлин, затем перевел взгляд на шарту и, не увидев шар, одобрительно кивнул. – А вообще, знаешь, возвращение – это мысль, – проговорил, немного подумав. После чего осторожно повернул камень в перстне азора, позволяя прячущейся за деревьями тени скользнуть внутрь артефакта.

Что ж, дела не так и плохи, наверное: дом выжил, хозяин… не до конца умер, а его Эо просто уснула, как принцесса из сказки.

Спустя полчаса…

– Ну чё там, чё? – не выдержала Кейли-Оз, когда все наконец стихло.

– Уже ничего! – задумчиво ответил мужчина, поднимаясь на ноги, и, больше не таясь, окинул взглядом пустое поле боя.

– Это как это? – не поняла его компаньонка.

– Это так это, – передразнил мужчина, не глядя на нее. – Сильнейший время заморозил. И ушел.

– Куда? – Во все глаза глядя на выжженную землю с торчащими вокруг сухими деревьями, не унималась аше-ара.

– Скоро узнаем. Пора уже доложить обо всем работодателям, – ледяным тоном проговорил охотник и отправился искать следы покинувших парк иномирцев.