Глава 6

Если ты умер, это еще не повод расслабляться!

Не помню, как отключилась в парке, но когда очнулась, вокруг была тьма. И поначалу я даже испугалась, что вампирская сущность разрослась настолько, что накрыла все пространство. Но нет, в противовес моей эта тьма живой не была. А вот я – да, ибо снова могла двигаться, слышать и, наверное, даже видеть, если б в непроницаемом мраке существовала возможность разглядеть хоть что-нибудь.

Медленно пошевелила кистями рук, с удивлением ощутив их повышенную пластичность. Потом согнула и снова вытянула ноги, затем плавно подняла корпус и села. Тело было странно легким, подвижным, если не сказать… резиновым, почти как в полусне, когда я задремала в купальне шарту. Вроде и человеческое, но словно без костей. Решив проверить догадку, потянулась пальцами к лицу, держа ладонь на расстоянии сантиметров тридцати. Они послушно удлинились, реагируя на команду, и буквально через пару секунд я ощутила прикосновение. Легкое, нежное, похожее на дуновение ветерка, но все же прикосновение.

О боги! Я не просто монстр, я еще и мутант теперь! Или снова сплю?..

Поднявшись с твердой поверхности, которую решила считать полом, подумала о странной потере веса. Казалось, если подпрыгну, непременно взлечу. Вот только терять почву под ногами не хотелось. Не зная, куда идти, покрутилась на месте, мечтая узреть хоть какой-нибудь ориентир. Так ничего и не увидев во мраке, тихо позвала в надежде, что кто-нибудь откликнется. Голос был странный, приглушенный, будто не мой, но слова произносил четко. Вот только никто не ответил.

Постояв на месте еще немного, сделала несколько шагов, выставив вперед ладони, чтобы во мраке не напороться на невидимое препятствие. Впрочем, напарываться пока было не на что. Вокруг царили темнота, пустота и неприятная прохлада. А я все шла и шла, пока не почувствовала, что становится теплее. Словно в детской игре: еще чуть-чуть, и будет горячо, а значит – найду спрятанный предмет? К моему искреннему восторгу, я его действительно нашла.

Сначала впереди замерцали тонкие светящиеся нити, странным узором пронизывающие вертикальную поверхность. Они пульсировали, как живые, манили и пробуждали во мне плохо контролируемую жажду. Будто любимое пирожное в витрине увидела после того, как неделю на воде сидела. И вот это пирожное… в смысле, световые потоки оплетали большой прозрачный параллелепипед, и эта паутина была настолько плотной, что рассмотреть за ней содержимое не представлялось возможным. А мне хотелось… почти так же сильно, как и выпить этот аппетитный свет.

Недолго думая, совместила полезное с приятным. Руки-плети потянулись к мерцающим нитям, и под тонкими черными пальцами, похожими на тентакли, свет угасал. Значит, я снова сплю и опять ем. Интересно только, кого и где?

А совмещенный с трапезой сон продолжался. И пусть по вкусу нити-светлячки не дотягивали до «любимого пирожного», но чувство насыщения вызывали. Ровно до тех пор, пока я чуть не подавилась, обнаружив за стеклом Кир-Кули.

Он стоял неподвижно, словно манекен. Такой же, как обычно, и… совсем другой. В белых одеждах, с миниатюрными кольцами в острых ушах, с холодными голубыми глазами – пустыми и безжизненными. По его телу не разливался тот радужный свет, который я видела, когда вампирская сущность брала надо мной верх. Этот аше-ар был энергетически пуст и… мертв. Просто тело, пустая оболочка, клон, аватар… кукла в ящике!

В ужасе отшатнувшись, резко развернулась и бросилась прочь во мрак, который теперь казался чем-то родным и привычным. Я была как та черная кошка в темной комнате – тьма во тьме. Слившись с окружением, спряталась в нем и затаилась, чтобы унять неприятную дрожь в пальцах, осмыслить свое положение, подумать, что делать дальше. Спустя некоторое время снова увидела вдали островок света. Бежать к нему сломя голову больше желания не возникало, но любопытство требовало удовлетворения. И, делая невесомые шаги по ровному полу, я начала подкрадываться к очередному сюжетному витку моего абсурдного сна.

Освещенной площадкой оказался посыпанный мелким гравием участок земли с лестницей, соединяющей его с парящим в воздухе зданием. И хотя оно не было похоже на обитель азора, я без труда догадалась, что это шарту. Но не он привлек мое внимание, а двое выясняющих отношения аше-аров. Мужчина и женщина, оба белокожие, беловолосые и голубоглазые. Брат и сестра? Затаившись на границе света и тьмы, прислушалась. Язык, на котором они говорили, был не русский, но почему-то знакомый. Тайлаари? Сейчас я понимала его без помощи переводчиков типа шелби и шелеста. Оно и неудивительно – во сне все возможно.

А сцена, незримым свидетелем которой я стала, все набирала обороты. Ее участники ссорились, кидаясь друг в друга обвинениями в неверности. И я уже сомневалась, что они родственники, скорее пара, муж и жена. Потому что такие скандалы те, чьи отношения недостаточно прочны, друг другу вряд ли бы закатывали. Эти же не церемонились ни в выражениях, ни в действиях, когда перешли от слов к делу. Все случилось слишком быстро: вот они стоят и бросают друг другу упреки, а в следующий момент уже яростно сражаются, обнажив длинные лезвия изогнутых кинжалов. Стремительно, зло… Сквозь смертельную музыку стали до меня доносились только обрывки фраз: «моя», «мой», «не достанешься», «лучше сдохнуть»…

И я понимала, что точно сдохнут. Оба! Вместо того чтобы посидеть, поговорить и решить все разногласия мирным путем. Но сама продолжала стоять и бездействовать, цепенея от страха и… непонимания. Даже если изменяли, неужели это повод для убийства?! Или все-таки повод? Ведь убивают они своих детей испытаниями, может, и супружеская неверность у этой расы – мотив для смерти?

А драка белокожих психов все не заканчивалась. Оба виртуозные бойцы – наверняка наемники со стажем. Она быстрее, он сильнее. Она брала скоростью и ловкостью, он – напором. И казалось, что эти двое далеко не первый раз сходятся в поединке. В тренировочном или… настоящем? И сказал бы кто, что это лишь привычная для них разминка, своеобразное спускание пара, финальный аккорд ссоры перед страстным примирением, – я б не переживала. Но вокруг царило молчание, а чересчур темпераментные соперники не желали останавливаться.

Обманное движение, шаг в сторону, замах… он опередил ее маневр всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы голова противницы скатилась к ногам мужчины. Он застыл на месте, тяжело дыша. Победный оскал на лишенном разума лице сменился гримасой боли, аше-ар приходил в себя, постепенно выплывая из боевого транса в реальность. Точно завороженный, он медленно наклонился и провел дрожащими пальцами по щеке убитой. Живые голубые глаза неотрывно глядели в уже мертвые, и на лице убийцы проступало осознание.

– Вместе… в жизни и смерти, – проговорил этот съехавший с катушек ревнивец, решительно подобрал кинжал жертвы, сложил оба клинка ножницами и, приставив лезвия к собственной шее, одним движением снес башку и себе.

Я растерянно посмотрела на два обезглавленных трупа, на залитую кровью площадку, на тающие на глазах ступени, которые вели к дому, превращавшемуся в огромный голубой шар, и, решив, что к демонам такое страшное кино, снова отступила во мрак. Но тут заметила мальчика, который все это время прятался за лестницей, и остановилась.

Тоже аше-ар, лет семи на вид. Худенький, белокожий, с растрепанными волосами до плеч и с искусанными в кровь губами. По его сжатым в кулаки рукам скользили голубые разводы плохо контролируемой силы, а в глазах отражалось такое… И я не выдержала. Плюнув на конспирацию, выскочила на освещенную площадку, подбежала к ребенку и в каком-то плохо осознаваемом порыве прижала его к себе.

Как ни странно, малыш не испугался похожей на тень фигуры, нагло сцапавшей его в свои объятия. Он даже не пошевелился, невольно подумалось, что паренек не видит меня. И вообще ничего не видит, кроме двух мертвецов, лежащих на земле.

– Никогда… никогда никого не буду любить… никогда… – шептал мальчик, а я все сидела на корточках рядом, обнимала его за плечи и думала о том, что хотела бы такого же сына… белокожего и голубоглазого. И я бы сделала все, чтобы ему не было так плохо, как этому ребенку сейчас.

– Почему? – спросила тихо, даже не надеясь быть услышанной. Ошиблась, ибо мне ответили. Совсем не по-детски серьезно, даже зло.

– Потому что от любви все беды.

– Неправда, – возразила я, тихо радуясь возникшему диалогу. – Любовь – это счастье.

– Любовь – это смерть. Они же умерли.

Страшно, когда испачканный кровью рот ребенка кривится в полной сарказма ухмылке, реально страшно. Но не настолько, чтобы отступать.

– Это твои родственники?

– Да, – не вдаваясь в подробности, ответил мальчик.

– Их не любовь убила, – проговорила я после короткой паузы, – а дурь и ревность. – Маленький собеседник никак не прокомментировал мое заявление, и я продолжила: – Ты вырастешь и все поймешь сам. Встретишь девушку, полюбишь…

– И убью, – хмыкнул юный аше-ар.

– И не убьешь! – уверенно сказала я. – Потому что ты видел, как это было…

Взрыв, грянувший над нами, заставил меня повалить мальчишку на землю, накрыв собой. Нас не снесло взрывной волной, лишь осыпало сверху пеплом. Подняв голову, когда все утихло, поняла, что шарту больше нет.

– Это был мой дом, – продолжая лежать подо мной, пробормотал малыш, – и мои родители.

Признаться, я не нашлась, что ответить. Перекатилась в сторону, встала, подняла на ноги ребенка, подумав, что он весит еще меньше, чем я в этом теневом теле. Присмотрелась к нему внимательней и увидела, что в нем тоже нет внутреннего света, как в том теле Кир-Кули за стеклом. И в сражавшихся аше-арах не было энергии жизни… Что же получается – они все изначально… мертвецы?

– Призраки, – ответил мальчик на мою невысказанную вслух мысль и, посмотрев на меня, грустно улыбнулся. – Мы в Бездне, айка. А сюда попадают только души, и то не все.

И такие знакомые интонации прозвучали в этом детском голосе…

– К-кир? – спросила, запинаясь.

– Я, – тряхнул рваной челкой взрослеющий на глазах парень, – и моя семья – главный кошмар далекого детства. – Он болезненно скривился. – Вот уж не думал, что знакомство с проклятой Бездной начнется с многократной прокрутки этого воспоминания. Если бы ты не вмешалась, неизвестно, как долго я переживал бы его вновь и вновь.

– Это зал со скелетами в шкафу, Кир из рода Кули, – донеслось из темноты, и на освещенное пространство, с которого сами собой исчезли трупы, ступили длинные серые лапы большой собаки. – Учитывая, сколько у тебя этих самых скелетов, нет ничего удивительного, что ты здесь застрял, – заявила Красотка, явив себя полностью.

«А вдруг я все-таки сплю? Ведь это двухвостое создание раньше разговаривало со мной только во сне», – подумалось мне, а собака, как и призрак азора, прочла мои мысли и с готовностью ответила:

– Для тебя – почти сон, а для него, – морда дога повернулась к моему спутнику, – почти смерть. И радуйтесь, что ключевое слово здесь «почти».

Я радовалась, да. Не забывая при этом крепче сжимать ладонь вернувшего свой взрослый облик аше-ара. Может, мы с ним и были привидениями, но друг для друга вполне осязаемыми. Проверить же способность хождения сквозь стены за неимением этих самых стен пока возможности не представилось. А красноглазая псина тем временем продолжала:

– С какого перепуга вы оба так рано помереть решили, а? – В голосе ее звучало явное недовольство. – Всю игру портите, идиоты!

– Так выведи нас отсюда, и мы не будем тебе ничего портить, – спокойно проговорил азор, по-прежнему не отпуская мою ладонь. – Воскреснем или как минимум переродимся заново. – Теперь не я, а он обнимал меня рукой за плечи… за черные узкие плечи… бр-р-р. Интересно, как же я выгляжу-то? – Необычно, – ответил мне блондин, чуть улыбнувшись.

А вместе с ним высказалась и Красотка:

– Вывела бы. Ее – хоть сейчас! Но вы же с ней связаны Эо, а для проклятых душ аше-аров Бездна – своего рода магнит, значит, без помощи извне мне вас из этого мира не вытолкать.

– И что делать? – спросила я собаку, пытаясь не думать о том, что кто-то тут нагло читает мои мысли. А я – нет. Что за вселенская несправедливость?

– Потому что ты не принадлежишь Бездне, как мы с Кир-Кули, – вздохнув, ответила Красотка на то, о чем я подумала, а не о чем спросила. – Говорю же, ты пока еще не умерла, сейлин. Тело погружено в глубокий сон, но оно живо. Все процессы идут своим чередом, ребенок в чреве растет… в то время как душа твоя болтается тут вместе с призраком Эо. Правда, если Бездна окончательно признает аше-ара своим, это временное очень скоро может стать постоянным, и вот тогда тебе будут слышны наши мысли и мы с тобой сможем общаться без слов.

– Так что же делать? – повторила вопрос.

– Что-что… помощи ждать, – сказала собака и, призывно махнув хвостами, радостно предложила: – Хотите, экскурсию проведу? А то в следующий раз вам будет не до осмотра окрестностей.

– В следующий? – пробормотала я, направляясь за ней.

Но Красотка не ответила. В темноте ее чуть подсвеченная фигура казалась путеводной звездой, за которой мы шли. Молча. И сама того не желая, я все время пыталась понять, какие именно мысли смог подслушать у меня тот белобрысый мальчик.

– Все, – раздалось над ухом, и даже не видя, я знала, что азор улыбается.

Странная у нас с ним все-таки жизнь после смерти. Тела изменились, а эмоции нет. Кстати о телах… На вопрос, что за манекен с внешностью Кира я видела за стеклом, полосатая псина отвечать тоже не стала, но взглядом меня одарила таким… нехорошим, особенно когда узнала о моей спонтанной трапезе светящимися нитями. А когда и азор заинтересовался этой историей, Красотка демонстративно сменила тему, предложив нам делать ставки на то, через сколько минут до сильнейшего дойдет, что нас пора вытаскивать из Бездны. О том, что минуты здесь равны часам, если не дням, а то и неделям в других мирах, эта хитрая бестия упомянуть забыла.

В нижнем городе Неронга…

– А можно еще раз? Медленно, подробно и аргументированно: что от меня требуется и почему именно от меня, а не от кого-нибудь другого! – Длинная тонкая сигарета слегка дрожала в пальцах, ничуть не уступавших ей в этих двух характеристиках, но голос женщины звучал спокойно и уверенно.

– От тебя требуется всего лишь обеспечить уход. Как «королеве клиники» тебе это будет несложно.

Ангелина затянулась, медленно выдохнула. Облачко табачного дыма мгновенно впитала в себя небольшая полупрозрачная сфера. Этой колобкообразной штуковине только зубов в три ряда не хватало для сходства с лангольерами. Последняя сигарета отправилась на место прогоревшей до фильтра товарки, а смятая пачка из-под «Парламента» – в пасть прожорливому колобку. Зажигалка никак не хотела срабатывать.

– Помочь? – осведомился собеседник.

– Не надо! – отрезала Гелла, наконец поджигая сигарету, и из-под косой светлой челки глянула на мужика, заявившего, что от нее что-то там требуется.

Мужик был эффектный: холеный, породистый, с незримой вывеской «я самый умный» на лбу. Второй был не менее породистым, а эффектным аж до нервного тика, вот только на его красивой физиономии надпись была покороче и гласила «Я самый!!!» с припиской мелким шрифтом «и умный в том числе». Дополняли компанию смазливый паренек с глазами побитого щенка да бледная как смерть девица гламурного вида без признаков интеллекта. На голове парня сидел черный ворон и при малейшей попытке открыть рот тюкал бедолагу клювом.

«Последняя сигарета, – с тоской подумала Ангелина, – а странный сон, который даже кошмаром не назовешь, и не думает заканчиваться».

Выползая с работы после двойной смены, Гелла рассчитывала на пиццу из супермаркета, чашку чая, ванну и подушку. И уж никак не ожидала загреметь в обморок и очнуться в столь странном обществе после того, как усталым кивком подтвердила встреченному на улице незнакомцу, что именно она Ангелина Смертова.

Все это сон, просто сон… или галлюцинация на почве переутомления. Задымившийся фильтр обжег пальцы, выдернув молодую женщину из воспоминаний.

– Работа для тебя привычная, – продолжал говорить зеленоглазый брюнет, чьи волосы в ярком освещении зала тоже, казалось, отливали зеленью, – к тому же непродолжительная. По завершении получишь достойную награду. Золотом!

– Угу, и брильянтами. – Женщина криво усмехнулась.

– Можно и бриллиантами, – пожал плечами наниматель, явно не оценив шутки. – Хотя я планировал рассчитаться в евро.

– Да что ты с ней разговариваешь… – подал голос «просто самый», оторвавшись от созерцания порнофантастической галереи на стенах. Одного взгляда на эту живопись Гелле хватило, чтобы понять: пора уже и личной жизнью заняться. Нормальной, семейной женщине такое не приснится. – Она же обычный человек! Ни магии в ней, ни… – Зеленые глаза рыжего сузились, внимательней присмотревшись к обсуждаемой. – А ты, случайно, не девственница? – неожиданно спросил он.

Ангелина подавилась дымом от сигареты, но, к своей гордости, быстро восстановила дыхание и ровным голосом произнесла:

– Нет.

– Жаль. – Рыжий снова потерял к ней интерес, и это радовало.

– Так вот, – продолжил свою монотонную речь брюнет, – клиентов двое.

– Я могла бы… – влезла с репликой «гламурная девица» с ярко-голубым, как у Мальвины из детского фильма, цветом волос. Ворон повернул голову и смерил ее внимательным взглядом. – Молчу! – понятливо кивнула та и действительно заткнулась.

– Так что скажешь? – Брюнет, не мигая, смотрел на Геллу.

«Может, чтобы проснуться, надо на все соглашаться?» – предположила она и вслух сказала:

– Ладно, уговорили! Быстренько выпотрошу, и домой. Вам стандартно или…

– Выпотрошу? – не понял потенциальный работодатель.

– Ну, разрежу, если вам так больше нравится. Вскрою.

– Ангелина Смертова?

– Да!

– Королева клиники…

– Морга, – устало поправила она.

– ?!

– Королева морга, ну или ангел смерти, как производное от Ангелины Смертовой… У нас полно любителей прозвища давать. – Женщина пожала плечами.

– Так ты не врач?

– Врач! Патологоанатом! – с некоторым раздражением добавила она и, заправив за ухо прядь светлых волос, поинтересовалась: – Так кто мои клиенты?

Мужик немного подумал и, кивнув собственным мыслям, произнес:

– Патологоанатом так патологоанатом. Какая, собственно, разница? – Затем, взглянув на нее, сказал: – Вскрывать не надо. Обычный уход. Они мне нужны живыми.

– Ну уж нет, – скривилась Ангелина, – с живыми я не связываюсь.

– Придется немного изменить своим привычкам. У меня нет ни времени, ни желания искать кого-то еще. А тем более доставлять тебя сейчас обратно. Возьмешься – получишь приличный гонорар за услуги, нет – в борделе будут рады свежему «мясу».

Перспектива, пусть и во сне, познакомиться с древнейшей профессией Геллу не вдохновила. Она спрыгнула с каменного парапета, на котором сидела, и мрачно спросила:

– Где пациенты? – Мужчина указал за ее спину. Ангелина обернулась. За каменной стеной, где еще минуту назад ничего не было, обнаружился огромный светящийся постамент с двумя лежащими на нем телами. И если девушка, в изголовье которой сидел крупный черный кот, выглядела более-менее свежей, то белый как снег гуманоид с отрезанной головой живым давно не был. – Все-таки мой клиент, – вздохнула блондинка. – Кто тут у вас завбедламом? Мне понадобятся…

Перечень был длинным. Но не больше, чем список указаний, рекомендаций и запретов, полученный от «самого умного» типа, назвавшегося Сэн.

Через несколько дней…

Уныло! Кому-то это место могло показаться пугающим, у кого-то вызвало бы откровенный ужас, Ашенсэн же было просто скучно. Бесконечные пустые лазы-коридоры как норы пронизывали пространство во всех направлениях. Бессмертному Бездна без налета иллюзий напоминала огромную пористую губку. Причем не слишком-то чистую.

Под ноги хлопнулся кусок слизи, мгновенно отрастил себе ножки-щупальца и уполз с дороги. Этой желеобразной, слегка фосфоресцирующей гадостью здесь было покрыто все. Она свисала с потолка, бугрилась на полу, застывала на стенах безобразными потеками. Хотя еще вопрос, где тут стены, а где пол с потолком. Любая из поверхностей могла служить полом: стоило только сделать шаг – и мир переворачивался вслед за ним. Одежда и волосы устремлялись к тому, что всего лишь секунду назад являлось вертикалью.

Здесь не было звуков, теней, запахов. Возможно, потому, что не было и материальных объектов. В Бездну попадали только призраки, и то далеко не все. Впрочем, местные обитатели – мирды, обладавшие плотью, тоже не имели теней. Или, наоборот, имели по нескольку сразу, и каждая из комплекта делала все, что ей заблагорассудится, не утруждая себя повторением движений хозяина.

Этот мир был странным, неправильным и… неприятным. Царство иллюзий, лишенных каких-либо правил. Ловушка для душ. Унылая в своей основе и до противного разнообразная под налетом парадоксальной магии, присущей только Бездне.

Слизь и камень… мертвый темный камень и светящаяся живая слизь. А еще бесконечная чехарда со временем в каждом из коридоров. Где-то оно текло слишком медленно, где-то чересчур быстро, а где-то почти так же, как и в большинстве миров Тайлаари. Вот только опытный повелитель времени повлиять на него здесь, увы, не мог. Он был просто гостем Бездны. И слава древним, что только им!

Сэн продолжал уверенно шагать по унылым коридорам к сердцу лабиринта. Ни одной мохнатой твари в поле зрения пока не было, но мужчина не сомневался, что о его визите уже известно. Каждый участок этого ненормального мира был непостижимым образом связан с существом, которое его породило. Значит, рано или поздно к незваному посетителю пришлют мирда, который сопроводит сильнейшего к своему хозяину. Ну или к выходу, что уже не раз случалось. Однако сегодня маг был полон решимости уйти отсюда в компании парочки заблудших душ, столь необходимых ему для завершения ритуала возрождения. А еще он надеялся вернуться в свое спящее в саркофаге тело раньше, чем для сейлин настанет срок рожать.

Подготовка к путешествию в этот странный мир включала в себя столько пунктов, что изрядно затянула процесс перехода. Каждая лишняя минута уменьшала шансы как-то переиграть ситуацию, но и с налета идти было нельзя. Как оставить тело Зои без должного присмотра? Тогда уж проще сразу добить ее Эо и спокойно ждать возможности создать новую избранную. На эту роль маг успел прихватить из больницы, где нашел Ангелину, парочку юных кандидаток. Так что в случае если границы Неронга снова станут его тюрьмой, Сэн был готов запустить проект «сейлин» по третьему кругу.

Глупо добровольно соваться в клетку, пусть и незапертую пока, без заготовки для ключа. А гай Светлоликий глупостью не страдал. Перебирать претенденток было некогда, но девочки, помещенные в замедляющие время коконы, соответствовали двум основным критериям – они были девственницами и не были магами. А что тела поражены смертельной по земным меркам болезнью, так это мелочь, не заслуживающая внимания. Недуг можно либо вылечить, либо приостановить его развитие, чтобы дать носительнице несколько лет жизни на взросление и выполнение миссии. Зато, если ловушка снова захлопнется, пленнику не придется опять отправлять посланника на поиски невест и предоставлять новым азорам объекты для охоты. Нужно будет всего лишь подлечить потенциальную сейлин, разбудить ее и… подождать лет пять-шесть, пока девочка дорастет до детородного возраста.

Несмотря на запасной план, Сэн надеялся, что прибегать к нему не придется. Хотя бы потому, что при всей своей продуманности он не давал гарантий удачного результата. Ведь не стала же соответствовавшая требованиям мать Эвана сейлин! С Зоей же вопреки несоблюдению некоторых пунктов, упомянутых в свитках древних, напротив, все вышло как нельзя лучше. И не будь угрозы, что девчонка умрет во сне, если не вернуть дух ее Эо обратно в тело, гай Светлоликий оставил бы все как есть. Лежа на источнике, эта беременная пигалица и ее больной на голову азор почти не доставляли ему проблем. Почти…

Мужчина усмехнулся собственным мыслям, ибо отсутствие проблем плохо сочеталось с его нынешним путешествием в Бездну, которую смело можно было назвать рассадником неприятностей. Но думать о них заранее не хотелось. Вдруг обойдется? К тому же были поводы и для оптимизма. Во-первых, все то время, что Сэн занимался устройством своих гостей в Неронге, состояние Зои и эйсарда не стало хуже, а это значило, что Бездна не пытается завладеть их душами. По крайней мере, с ходу. Парочка полутрупов тихо и мирно лежала на плите, получая непрерывную энергетическую подпитку. Мощный магический щит в виде прозрачной стены отделял их друг от друга на случай, если вамп решит полакомиться жизненной силой соседа. Но она не решалась… во всяком случае, пока. Девушка спала, а вместе с ней спала и ее тьма. Ну или где-то гуляла, так как являлась скорее частью души, нежели тела.

На Ангелине, приставленной к обоим в качестве сиделки и врача в одном комплекте, тоже были навешены охранные чары. И хоть Сэн понимал, помня о происшествии в шарту, что при желании тьма сейлин пробьет их и выпьет жизнь из молодой докторши, он был готов рискнуть этой женщиной в угоду своей цели. Впрочем, маг надеялся на лучшее. Просто потому, что белокурая землянка с поистине непробиваемым спокойствием ему была симпатична. А еще потому, что он надеялся использовать ее врачебные навыки, когда у Зои начнутся роды.

На фоне плохо поддающейся контролю компании, которую хозяину Неронга пришлось тащить за собой в свой город, Ангел Смерти, как прозвали ее коллеги, приятно радовала. Сэн пристально наблюдал за ней все эти дни, тестировал, изучал. Сидя рядом, общаясь или же тайно следя через зеркало. Этой практически незнакомой особе он планировал доверить свою свободу. Вернее, сейлин, от жизни которой эта самая свобода зависела. А потому за короткий срок должен был узнать о Гелле как можно больше.

Случайный и, казалось бы, ошибочный выбор стал на редкость удачным. Докторша, как и велел ей работодатель, пила каждые шесть часов бодрящий настой и делала глоток коары, что позволяло ей не спать сутками. Она много курила – не сигареты, которые закончились в первый же день их знакомства, а специально купленную для нее трубку, мало ела, ссылаясь на отсутствие аппетита, и все свободное от работы время читала.

Шелби, так удачно прихваченная Эваном из шарту Илин-Ули вместе с отравленными шипами и противоядием, позволяла Ангелине понимать не только язык Тайлаари, но и его письменность. Чем женщина и пользовалась, изучая принесенные Сэн книги, в то время как сам он изучал ее.

Спокойная, если не сказать замороженная, как по поведению, так и внешне. Умная, хладнокровная, ироничная и крайне педантичная. Иногда она разговаривала сама с собой, что казалось забавным ее незримому слушателю, но еще забавней было наблюдать, как эта обычно непробиваемая снегурочка шарахается от Тааса, утверждая, что у нее аллергия на шерсть. В остальном же Гелла четко следовала инструкциям и безукоризненно выполняла возложенные на нее обязанности.

Чего нельзя было сказать об остальных. После довольно продолжительного разговора по душам Эван стал относиться к Сэн менее агрессивно, хотя по-прежнему не доверял отцу. Но парень слишком сильно жаждал спасти Зою, чем и пользовался гай. Ийзэбичи тоже хотел ее спасти… только в отличие от поддающегося влиянию принца дракон почему-то рвался лечь рядом с девушкой и держать за руку до пробуждения или до смерти. Ну-ну. При этом оба новоявленных родственничка, несмотря на схожие цели, откровенно невзлюбили друг друга.

На то, чтобы отвлечь этих двоих от выяснения отношений и надежно изолировать от них зал с источником, ушло много сил и драгоценного времени. Оба претендента на благосклонность сейлин были отправлены в верхний город. Один, чтобы заниматься охраной Неронга от возможного (если не сказать вероятного) визита сильнейших, второй – чтобы решать вопросы горожан в то время, как наместник будет помогать Ангелине. Ырли же, получив право выбрать между сонным коконом с очередной мутацией и временным переселением во дворец, отправилась вслед за родственниками Светлоликого с явным намерением стать помощницей принца. Или помехой, судя по мрачной физиономии последнего.

В тщательно запечатанном чарами нижнем городе после того, как Сэн отправился в Бездну, остались только Гелла и Рыжий О, если не брать в расчет два полумертвых тела на каменной плите. Посланников магу, к его искреннему сожалению, пришлось забрать с собой. Загробный мир требовал полный комплект сущностей своих визитеров. А жаль… Возможность присматривать за Ангелом Смерти и ее пациентами, находясь одной ногой в Бездне, была бы очень кстати. Ведь когда именно они очнутся, Светлоликий не знал. Как не знал и то, когда очнется сам, потому что один-два часа в мире Красотки вполне могли обернуться годом в Неронге. Ну или парой минут, если повезет.

В Бездне…

Розовый, розовый, розовый… за последние полчаса я начала искренне ненавидеть этот цвет! Мне хотелось громить, рушить, ломать, лишь бы не осталось ни единой ленточки, ни одного цветочка в гламурной комнате, где меня оставила Красотка. Но черные руки-щупальца бессильно проходили сквозь предметы, не причиняя им никакого вреда, в то время как на помпезной кровати с нежно-розовым балдахином я могла сидеть и даже лежать. Но стоило потянуться к украшенному кружевом покрывалу с разрушительными целями, как пальцы вновь становились призрачными. Решив, что здесь все зачаровано от негативного воздействия, я повалилась на мягкую перину и прикрыла глаза. Вот только перед внутренним взором все равно стоял проклятый интерьер в вышеупомянутых тонах.

Розовый пушистый ковер, розовая люстра, обои в сердечках, шторы, даже полог на колыбельке розовый. Р-р-р… В этот «домик Барби» меня затолкала красноглазая псина после того, как я, отстав от экскурсовода и азора, что-то оживленно обсуждавших по дороге, нечаянно выпила световой деликатес с еще одного прозрачного ящика, вмурованного в каменную стену просторной пещеры. За стеклом там стояла девушка. Необычная, с острыми собачьими ушками, торчащими вверх, и с похожими на когти ногтями. Энергии жизни в ней не было, как и в том манекене, которого я приняла за Кир-Кули. Зато эта самая энергия была в мерцающих нитях, оплетавших ящик.

К сожалению для моего разыгравшегося аппетита, Красотка вовремя заметила мою пропажу и оттащила меня от вкусного света раньше, чем я успела поглотить его весь. Прорычала что-то типа «Нефиг жрать все подряд», на что я виновато промямлила, мол, и хотела бы не жрать, да не выходит, ибо контролю жажда практически не поддается. После чего получила сочувствующий взгляд и обещание «Все будет хорошо, Зоя», но когда именно оно будет, псина, естественно, не сообщила.

Зато отвела меня в розовые апартаменты, сопроводив свой поступок пожеланием отдохнуть и отвлечься от проблем, а заодно и к пеленкам-распашонкам начать привыкать. И только теперь до меня дошло, что эта ее забота на деле была банальной местью! Розовой такой, с сердечками и блестками.

Я открыла глаза и с ненавистью уставилась на пеленальный столик, увенчанный стопкой розовых ползунков, плюшевым мишкой в той же гамме и банкой с детской присыпкой. Представила, что у меня будет сын, и нервно хихикнула, когда воображение нарисовало зеленоволосого бутуза в ползунках нежно-розового цвета. Ха! А красивое сочетание, хоть и издевательское.

Снова посмотрела на медведя, вздохнула. Вероятно, именно на этом пушистике с заплаткой на пузе мне предстояло отрабатывать навыки материнства. По крайней мере, только эта мягкая игрушка с набором детского приданого была для меня осязаема при любых намерениях, ибо восстанавливалась раз за разом даже будучи разодранной на мелкие кусочки. Розовые! А-а-а!!! Если у меня родится дочка, носить она будет желтый!

Кира двухвостое чудовище утащило с собой, заявив, что ей надо сказать ему что-то важное. А я осталась медленно сходить с ума от одиночества и розовых звездочек в глазах. И почему этот вредный призрак предпочел общество Красотки, а не мое? Сидели бы тут вместе… медведя пеленали. Всяко разнообразие. А он ушел, бросил меня одну… Где справедливость?! Правда, уточнил предварительно у мирда, в безопасности ли я в этой комнате, и только потом согласился пойти с ней пообщаться. Все равно обидно! Знал же, что мне тут не по себе. Эх, все мужики козлы. Независимо от расы, вида, возраста и других факторов, казалось бы, должных вносить некое разнообразие в их стройные рогатые ряды.

Одна из стен содрогнулась, будто от удара, и пошла трещинами. Кир? Если это он за мной вернулся, больше никогда не буду называть его козлом. Честно-честно! Обои с треском лопнули. Сердечки, точно скверно приклеенная аппликация, полетели на пол. За ними последовали целые пласты штукатурки, обломки камня. Все это падало на ковер, разбавляя розовые тона приятным серым. А проем ширился, радуя глаз чернотой провала.

Вскочив с кровати, я на всякий случай вооружилась банкой с присыпкой и со смесью страха и надежды уставилась в темноту. Наконец в образовавшийся пролом протиснулась рука. А потом все стены разом зашатались и рухнули, сложившись, как карточный домик, – слава богам, не на меня! И в окружении этого бедлама остались стоять только две фигуры: я и гай Светлоликий. С радостным визгом отшвырнув в сторону импровизированное оружие, я бросилась на шею мужчине, стремясь покрепче оплести ее своими чересчур гибкими руками. Каково же было мое удивление, когда этот могущественный разрушитель «розовых тюрем» шарахнулся от меня, как черт от ладана, и, отступив в спасительную темноту, проворчал:

– Спокойно, Зоя. Нам еще выбираться отсюда… желательно в дееспособном состоянии.

И что, хотелось бы знать, он имел в виду? Невольно обидевшись, я собралась было задать Сэн несколько вопросов, как услышала за спиной:

– Вот скажи мне, Ашенсэн! Почему, приходя в гости, ты вечно крушишь в моем доме именно то место, где самые мощные замки?

Резко обернувшись, увидела Красотку, а рядом с ней и призрачного Кира. И если собачья морда просто-таки лучилась радостью, то белое лицо азора казалось каменным.

– Потому что именно там ты обычно прячешь самое важное, – спокойно ответил сильнейший.

– Учту на будущее, – кивнула полосатая псина и подмигнула красным глазом… почему-то мне.

– Учитывай, – милостиво разрешил гай. – А нам с сейлин пора возвращаться. – И жестом поманил меня к себе.

– Я без Кир-Кули не пойду, – заявила решительно и метнулась к азору. – Да и связь у нас с ним… которая Эо, – добавила, оплетая черными руками-плетями призрачное тело своего брата крови, словно дерево лианами. Аше-ар в отличие от сильнейшего от меня не шарахался, что радовало. – Не получится покинуть бездну кому-то одному.

– Я не идиот, девочка, – сказал призрак Сэн, одарив нас мрачным взглядом зеленых, как и в реальной жизни, глаз.

– На это и весь расчет, гаюшка, – кивнула головой Красотка, с явным удовольствием наблюдая за тем, как кривится от ее обращения маг. – Что придумала твоя светя… светлая голова?

Мне показалось, что я услышала, как он скрипнул зубами. Хотя сам факт, учитывая нашу бестелесную форму, был неординарен. С другой стороны, могли же мы говорить. Так почему не издавать и другие звуки?

– Ни я, ни сейлин не привязаны к Бездне, – тем временем заговорил Сэн. – Проблема в эйсарде.

– Это мы и без тебя знали, гаюш-ш-шка, – с нажимом на последнее слово прошипела псина. – А как насчет новых идей?

– Их три, – одарив Красотку не самым добрым взглядом, сказал маг. – Первая: открыть отсюда портал в Неронг, забрать туда Зоину душу и… удерживать ее в качестве магнита для духа Кир-Кули. Сама она, будучи более слабой в их связке, противостоять притяжению своего Эо не сможет, но с моей помощью… вдруг? Хотя… – Он замолчал, но слова нам и не требовались. Все и так прекрасно понимали шаткость данного плана.

– Второй вариант? – подал голос молчавший до этого момента азор. И от тона его веяло зимним холодом. Что ж такое сотворил с моим братцем крови проклятый мирд?!

– Я отдам тебе одну из моих духовных сущностей, – нехотя проговорил сильнейший, – на время. Она сделает тебя не совсем аше-аром, что позволит уменьшить притяжение Бездны.

– Правильно! – радостно оскалилась двухвостая тварь. – Так и поступим. Кир-Кули – сущность, Зойку в Неронг… две идеи соберем в одну – и что-нибудь да сработает.

– А третий вариант какой? – осторожно спросила я, когда Красотка закончила вопить.

– Плюнуть на все. Оставить вас обоих тут и заняться воспитанием новой сейлин.

– А есть и такая? – пробормотала, ошарашенно глядя на него.

Но Сэн не ответил, только улыбнулся. Снисходительно так. Мол, неужели ты, девочка, сомневалась в моей расчетливости, запасливости и непоколебимых целях? Я не сомневалась, нет. Просто… надеялась на что-то… совсем другое, наверное.

Время тянуть не стали, ибо, как туманно намекнула Красотка, времени этого у нас в мире живых не так и много. Призрачное тело Сэн стало стремительно затягивать густым золотистым туманом. Через минуту на его месте образовался светящийся кокон. Несколько секунд ничего не происходило, а потом вершина странной конструкции треснула. Золотые нити начали стремительно чернеть, разрываясь. И вскоре на месте одного кокона оказались два, и их снова окутала туманная дымка.

Когда она рассеялась, рядом с сильнейшим стояла его копия. Вот только если первый Сэн выглядел как и прежде, то второй был весь черный, будто его тень, только не плоская, а объемная. Почти как я сейчас. Но подумать о нашем внешнем сходстве мне не довелось, ибо за спиной черной фигуры распахнулись огромные крылья, мужская голова поплыла, став птичьей, а над образовавшимся клювом распахнулись два золотых глаза с узкими зрачками. Посмотрев на второго гая, поняла, что и его глаза сменили цвет.

– Зоя, отойди от эйсарда! – скомандовал он.

Я не шелохнулась, зачарованно глядя на новую версию Кааса. Ибо другого ворона в непосредственном окружении мага мною замечено не было. Окружении, ха! Да я идиотка, они ведь его сущности, части… Он сам в ином облике. И птица, и Таас.

– Отойди, айка, – более мягко повторил требование Кир-Кули и чуть подтолкнул меня, побуждая к действиям.

Очнувшись, я отступила. А гигантская полуптица, выпустив когти, напротив, двинулась к аше-ару. Не в силах на это смотреть, закрыла глаза. Почему-то казалось, что милым процесс их слияния не будет. Судя по полурыку-полустону моего Эо, так оно и вышло.

Через несколько секунд, получив легкий щелчок по носу, я открыла глаза и увидела перед собой собачью морду.

– Все, можешь смотреть! – торжественно сообщила мне эта разговорчивая бестия. И я тут же покосилась на Кира. Но на его месте сидел огромный ворон с ярко-голубыми глазами.

– Это… ты…

Птица кивнула, не дожидаясь, когда я нормально сформулирую мысль, да и зачем, если он эти самые мысли читает.

– А… – начала я озвучивать очередной важный вопрос, но Красотка перебила:

– Да временно, временно это! Ашенсэн же говорил. Выберетесь из Бездны, и сущность сама вернется к истинному хозяину.

– Проход откроешь, хвостатая? – устало спросил Светлоликий, не проявив никакого интереса к нашей беседе. – Или нам самим до ближайшего разлома добираться?

– Открою, конечно, – засуетилась та, явно желая поскорее вытурить нас со своей территории, – исключительно по-дружески!

Псина ухмыльнулась, пропарывая когтем каменный пол как ветхую ткань. Между разошедшимися краями глубоко внизу забурлило что-то похожее на кипящую лаву. Ну точно загробный мир! Для определенного контингента, правда. А чудовищные псы, видно, роль чертей исполняют.

– А если… – снова заговорила я, но на этот раз меня оборвал сильнейший.

– Все потом! – отмахнулся он и, подойдя, крепко взял за предплечье. – Пора просыпаться, сейлин, – добавил тише, а потом резко швырнул меня в огненный пролом.

Знать не знала, что привидения могут так громко визжать…

В золотом зале нижнего города…

Я медленно приоткрыла глаза и тут же снова сомкнула их из-за яркого света. Веки были тяжелые, но с пятой попытки мне все же удалось проморгаться, чтобы развеять странную пелену, мешавшую видеть. Прямо надо мной висел механический зубастый шар. Я зажмурилась, но летающий робот-колобок не исчез. Он все так же скалился, улыбаясь мне.

Запястья коснулось что-то холодное. Слева раздался звук выдыхаемого воздуха, и шар метнулся на шум. Я с трудом повернула голову и проследила за тем, как белесое облачко дыма исчезает в зубастой пасти «колобка», посмотрела чуть ниже и уперлась взглядом в холодные серо-голубые глаза, внимательно изучающие меня из-под косой светлой челки.

В большом кожаном кресле сидела молодая женщина в белоснежной одежде. Аккуратное каре стального оттенка, полное отсутствие макияжа и цвет просторного костюма делали ее лицо совсем бледным. Зажатая в длинных пальцах трубка добавляла образу ледяной леди какую-то неправильность, а летающие вокруг «лангольеры» – фантастическую нереальность. Решив, что я либо застряла в иллюзиях Бездны, либо банально сплю, спросила первое, что пришло в голову:

– Это ты, Красотка? – Голос был сиплым, в горле пересохло, и я невольно сглотнула, фокусируя взгляд на блондинке.

– Скорее, Ангел Смерти. – Незнакомка криво усмехнулась.

– Кто? – переспросила, вздрогнув.

Она прищурилась, с интересом меня изучая.

– Патологоанатом я, – тоном, каким произносят «С добрым утром!», сообщила блондинка.

Наконец осознав смысл ее слов, я попыталась приподняться на локтях, чтобы посмотреть на свою грудную клетку, с ужасом ожидая обнаружить шов после вскрытия, но вместо этого увидела нечто еще более жуткое. Огромный – нереально огромный, словно холм, – живот возвышался над моим телом, топорща золотистое покрывало. И был он раза в три больше Маринкиного.

– А… я… – Сформулировать вопрос оказалось крайне сложно. Сколько же времени тут прошло за пару часов в Бездне, раз я почти на сносях?! Мысль, что этого ребенка не рожу ни при каких обстоятельствах, вызывала панику. И единственный врач, который, судя по всему, будет принимать роды, – патологоанатом! Что ж, может, оно и правильно, ибо после такого не выживают.

– Семь месяцев комы, ну надо же, – проговорила блондинка, отложив на стол трубку, даже самую тонкую струйку дыма из которой тут же поглощали зубастые сферы. – А я уж думала, детей вырезать придется, – добавила женщина, надевая тонкие перчатки.

– Детей? – хрипло каркнула я.

– Ну да, Зоя, – улыбнулась эта… Ангел. – У тебя будет двойня.

Так и не поднявшись с плиты источника, я снова провалилась… на этот раз, видимо, в обморок. И где-то на границе вожделенной бессознательности услышала удивленный возглас блондинки:

– О! И зомби очнулся. Просто день чудес, не иначе.

В Бездне…

Внимательно проследив, как закрывается портал в Неронг, поглотивший призрачные проекции духов, Красотка тряхнула своей собачьей головой и одобрительно хмыкнула. На что-то подобное она и рассчитывала, развлекая незапланированных гостей, но милостиво позволила Ашенсэн дойти до нужного решения самому. Почему бы и нет?

Прислушавшись к колебаниям Бездны, псина довольно оскалилась – назад гости не ломились, значит, вариант со слиянием одной из звериных сущностей Сэн с аше-аром сработал. Что ж… сегодня это было кстати. А к следующему разу придется подкорректировать ловушки на случай, если хитроумный потомок Кули решит-таки использовать трюк повторно.

Постояв еще немного среди медленно тающих развалин розовой комнаты, Красотка танцующей походкой двинулась прочь. Мрачные каменные стены расступались, открывая отделанный белым мрамором коридор, по которому причудливым узором тянулись светящиеся нити. А в нишах стояли прозрачные футляры, содержимое которых напоминало музейные экспонаты. Неподвижные, бездушные, но живые благодаря все тем же нитям. Каждое из этих тел могло существовать на территории Бездны, но только если такова была воля королевы, по чьей вине и родился темный мир изнанки. Хотя вернее было бы сказать – переродился.

Оглядев галерею погруженных в стазис тел, Красотка вздохнула. В основном здесь присутствовали мирды – мохнатые чудовища, похожие на огромных псов. На их фоне белыми пятнами выделялись несколько застывших статуями аше-аров с пустыми глазами и девушка с собачьими ушками и двумя длинными хвостами. Именно к ней и направилась Красотка.

Наполовину покрытый световыми потоками ящик медленно выдвинулся вперед, а прозрачная как стекло стенка пошла волнами. Подождав немного, красноглазая псина уверенно шагнула сквозь нее и села, потеснив собой девушку. Пара секунд, и алые радужки зверя потускнели, тело замерло, словно кто-то нажал кнопку «выкл.», и тут же от собаки отделилась тень.

Она встряхнулась, трансформировалась и… стала похожа на человеческий силуэт, который слился с соседкой. Неподвижная доселе девица моргнула, улыбнулась и, взбив черно-серую шевелюру, из которой торчали ее необычные уши, шагнула из огромного футляра на каменный пол просторного коридора.

– Вот же прожорливая малявка, – проговорила она, осматривая недавнее место пребывания. – Мало того, что Кир-Кули теперь новое тело придется делать, так и меня едва не сожрала, бестолочь малолетняя! И ведь нашла среди иллюзорных лабиринтов Бездны подход именно к нашим с ним капсулам… подружка, – как-то совсем не зло проворчала Красотка, на ходу разминаясь нехитрыми упражнениями. – Будет толк из нее… когда-нибудь. – Она уверенно кивнула, подтверждая свои слова, и, свистнув, направилась вглубь светлого коридора.

А за ее спиной, подчиняясь призыву, появилась свита из трех мохнатых мирдов, готовых выполнить любой приказ королевы Бездны.

напевала Красотка, пританцовывая босыми ногами по гладкой поверхности мраморных плит.