Глава 13 · Ты рядом

Решение созревало во мне. Я не могла больше ждать, пока Антон сам раскроет карты. Мне нужно нанести удар первой. Пусть отчаянный, рискованный, но удар. Я решила сказать Дмитрию о беременности.

Я позвонила ему и попросила зайти вечером. «Это очень важно». В его голосе, когда он согласился, я услышала не тревогу, а усталую покорность. Это ранило сильнее, чем если бы он отказался.

Он пришёл без цветов, без вина. Просто снял куртку и сел на диван, глядя на меня ожидающе. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

— Дмитрий, — начала я, сжимая руки на коленях, чтобы они не дрожали. — Я беременна. Твоим ребёнком.

Он замер. Сначала лицо не выражало ничего, будто слова не дошли до сознания. Потом медленно, очень медленно, на нём появилось изумление. Не тот восторг, который я подсознательно, глупо, надеялась увидеть.

— Что? — он произнёс это тихо, почти беззвучно.

— Я… я не планировала. Это вышло само.

— Ты уверена?

Вопрос прозвучал как пощёчина. Он не спросил «как ты?», «что чувствуешь?». Он спросил, уверена ли я.

— Да. Я делала тесты. Несколько.

Он провёл рукой по лицу, и этот жест был полон такой беспомощной усталости, что мне стало страшно.

— Светлана… Боже. В такое время.

— «В такое время»? — эхо повторило его слова. — Дмитрий, это наш ребёнок. Твой и мой.

— Я знаю! — он резко встал, зашагал по комнате. — Я знаю. И это… это усложняет всё до невозможности.

Усложняет. Не «это чудо». Не «мы справимся». Усложняет.

— Что именно усложняет? — мой голос стал тише и холоднее.

Он остановился, повернулся ко мне. Его лицо было искажено внутренней борьбой.

— Всё! Твою ситуацию с Антоном. Моё… моё непонимание всего этого. Ребёнку нужна стабильность. А у нас что? Ты на грани срыва, я не знаю, что правда, а что нет, а этот человек… он теперь точно не отстанет. Узнав о беременности, он…

Он замолчал, но мысль была понятна. Антон, узнав, что у его бывшей жены ребёнок от другого, может слететь с катушек. Или, что более вероятно, использовать это как новый рычаг давления. «Неполноценная семья», «мать, которая плодит детей от разных мужчин», «нестабильная среда для Нины».

— Так что ты предлагаешь? — спросила я, и в груди что-то заледенело. — Избавиться от «усложнения»?

— Нет! — он почти крикнул, потом снова сел, сгорбившись. — Нет, Света. Я не монстр. Просто… мне нужно время. Чтобы осознать. Чтобы понять, как нам быть.

В этот момент в кармане его куртки, висевшей на стуле, завибрировал телефон. Он вздрогнул, посмотрел на меня извиняющимся взглядом и подошёл к куртке. Глядя на экран, он побледнел.

— Кто это? — спросила я.

— Не знаю. Незнакомый номер. — Он отвёл взгляд. Слишком быстро.

— Дмитрий.

— Ладно. Это… Это Антон.

Воздух вырвался из моих лёгких.

— Зачем? Почему у него твой номер? Почему он звонит тебе?

— Он… звонил на работу. Несколько раз. Хотел поговорить. «Мужчина с мужчиной». Я не отвечал. Сейчас, видимо, с нового номера.

Телефон смолк, а через секунду снова загудел. Настойчиво, неумолимо. Дмитрий смотрел на него, будто на гремучую змею.

— Возьми трубку, — сказала я. — При мне. На громкой связи.

Он колебался секунду, потом кивнул и нажал на зелёную кнопку.

— Алло?

— Дмитрий, здравствуйте, это Антон. Извините за беспокойство снова, — голос в трубке звучал ровно, вежливо, даже задушевно. — Я знаю, вы не хотите со мной говорить. Но дело срочное. И касается оно, как ни странно, вас.

Дмитрий встретился со мной взглядом. В его глазах читался страх — страх услышать то, что он, возможно, уже подозревал.

— Я вас слушаю.

— Я только что говорил с сестрой Светы, Катей. Она… она в шоке. И я, честно говоря, тоже. Катя сказала, что Света беременна. От вас.

Я зажмурилась. Вот как. Не через недели, не через месяцы. Уже сейчас. Катя, моя кровная сестра, побежала докладывать ему, как верный пёс.

— И что? — голос Дмитрия был стальным голосом.

— Дмитрий, я не враг вам. Ясно же, что вы попали в ту же ловушку, что и я когда-то. Она… она нестабильна. У неё были серьёзные психозы. Она могла не принимать таблетки, могла скрывать от вас свои диагнозы. Рождение ребёнка в таком состоянии… это опасно. Для неё, для малыша, для Нины. Я как отец её дочери… я не могу молчать.

Он говорил спокойно, рассудительно, с искренней, казалось, заботой. Он рисовал картину, в которой я была безумной, опасной истеричкой, а он и Дмитрий — её жертвами, вынужденными объединиться ради общего блага.

— Вы что, предлагаете мне? — спросил Дмитрий, и в его голосе прозвучало отвращение.

— Я предлагаю… осторожность. И, возможно, профессиональный надзор. Я связан с хорошей клиникой. Они могли бы взять её на сохранение, понаблюдать. Для её же безопасности. А вы… вы могли бы взять паузу. Чтобы не совершить ошибку, которую потом будет не исправить.

Ошибку. Нашим ребёнком. Нашими отношениями.

— Вы закончили? — спросил Дмитрий ледяным тоном.

— Дмитрий, пожалуйста, не воспринимайте это как угрозу. Я пытаюсь помочь. Вам и ей. Потому что то, что происходит… это не нормально. И если что-то случится с этим ребёнком, или она навредит себе… виноваты будем мы с вами. Те, кто видел признаки, но промолчал.

Он положил трубку. Не попрощавшись. Его рука дрожала. Мы сидели в гробовой тишине, и слова Антона висели в воздухе, как ядовитый смог.

— Он… он сумасшедший, — наконец выдохнул Дмитрий.

— Нет, — тихо сказала я. — Он абсолютно вменяем. И он только что сделал свой ход. Он предложил тебе союз. Против меня. Ради моего же «блага». И ради безопасности твоего будущего ребёнка.

Дмитрий смотрел на меня, и в его глазах медленно, с трудом, пробивалось понимание. Туман сомнений, который Антон так старательно нагнетал, наконец начал рассеиваться, уступая место леденящему ужасу перед тем, с какой изощрённой жестокостью он имеет дело.

— Что он хочет? — прошептал Дмитрий.

— Он хочет, чтобы ты отошёл в сторону. Чтобы ты оставил меня одну. Чтобы я осталась без твоей поддержки, напуганная, беременная, с дочерью, которая уже поддаётся его влиянию. И тогда… тогда у меня не будет выбора.

Дмитрий подошёл ко мне, опустился на колени перед диваном и взял мои ледяные руки в свои.

— Слушай меня. Я был слепым, глупым, чёрствым идиотом. Я позволял его словам отравлять мою голову. Но это… это переходит все границы. Прости меня.

В его голосе звучала такая боль, такое раскаяние, что моё собственное окаменелое сердце дрогнуло.

— Простить? Ты отстранился, когда я больше всего нуждалась в тебе.

— Я знаю. И я буду расплачиваться за это всю жизнь, но… надеюсь, ты дашь мне шанс. Позволь мне исправить это. Позволь мне защитить тебя, Нину и нашего ребёнка.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в взгляде не осталось ни капли сомнения.

— Выход один. И он будет жёстким. Мы должны ударить первыми. Легально, и бесповоротно. Завтра же мы идём к адвокату. Подаём заявление о нарушении твоих прав, о клевете, о психологическом давлении. Соберём все доказательства: его звонки, его визиты, этот разговор. Привлечём Марьяну Игоревну как специалиста, который может подтвердить твоё адекватное состояние и его манипуляции. Добьёмся судебного запрета на приближение к тебе и к Нине. Без права обжалования.

Он говорил быстро, чётко, снова став тем самым уверенным стратегом, которым был на работе. Но теперь он сражался за нас.

— А если не получится? Если суд поверит его истории о «заботливом отце» и «нестабильной матери»?

— Тогда уедем. Куда угодно. Сменим имена, если нужно. Я продам всё, что есть. Но он не дотронется до тебя. Ни до тебя, ни до наших детей. Клянусь.

Он сказал «наших детей». Впервые. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова от нахлынувшего облегчения. Я была не одна.

Но облегчение было недолгим. В ту же ночь, уже под утро, мой телефон издал тихий, но настойчивый звук смс. Незнакомый номер. Я открыла его, и кровь стыла в жилах.

«Поздравляю с радостной новостью, Светик. Катя всё рассказала. Очень счастлив за тебя. Надеюсь, Дмитрий — ответственный человек и не бросит тебя с двумя детьми на руках, как это часто бывает. Если что, я всегда рядом. Всегда. Твой Антон.»

И ниже — фотография. Свежая, сделанная, судя по всему, сегодня. Нина в парке с Катей. Крупным планом. Она смеялась. Он не отступил. Он просто сменил тактику. Теперь он играл на моём страхе за будущее. На страхе быть брошенной с двумя детьми. Он намекал, что Дмитрий может уйти. А он, Антон, «всегда рядом». Как страховка. Как единственный, пусть и ужасный, выход.

Я переслала смс Дмитрию. Через минуту он написал: «Это последняя капля. Спокойной ночи, любимая. Я с тобой.»

Я легла, положив руку на живот, и впервые за многие недели почувствовала хоть каплю спокойствия.

И теперь у него не было шансов. Потому что мать, загнанная в угол и защищающая своих детей, — самое опасное существо на свете. И Антон вот-вот должен был это узнать.