Глава 4 · «Просто Дима»

Слово «документы» стало навязчивой идеей. Я перерыла все сумки и коробки, хотя знала, что паспорт лежит на самом виду, в косметичке, в самом дальнем отделении. Я просто не могла прикоснуться к нему. Эта синяя книжечка была моим последним, самым прочным канатом, связывающим меня с Антоном. С его адресом. С его фамилией, которую я носила, как клеймо.

Мы с Ниной перебрались из гостиницы в съёмную однокомнатную квартиру. Маленькую, с окнами во двор-колодец, с вечно шумящими трубами, но нашу, пусть и временно. Первую ночь мы спали на матрасе, купленном по акции, укрывшись куртками.

Вечером после второй смены на новом месте, когда Нина наконец уснула, я сидела на полу, прислонившись к холодной батарее, и смотрела на экран телефона. В списке контактов горело одно имя — Лера. Моя лучшая подруга. Когда-то. Я не звонила ей с момента побега. Боялась, что она не поймёт. Теперь же отчаяние и одиночество взяли верх. Мне нужно было выговориться хоть кому-то, услышать голос из прошлой жизни.

Она ответила почти сразу.

— Светик⁈ Господи, наконец-то! Где ты? Все с ума сходят! Антон в шоке, он же не знает, живы вы вообще!

Её голос был таким громким, знакомым, полным драматизма, что я на секунду прикрыла глаза. Это был голос нашей юности — весёлый, бесцеремонный, всегда знающий, как лучше.

— Мы… мы в порядке, Лер. В другом городе.

— В другом городе⁈ — её визг чуть не пробил барабанную перепонку. — Что за бред? Сбежала, что ли? Ты в своём уме? Квартира, машина, муж… Ты что, с головой дружишь?

Каждое слово било точно в цель. «Квартира, машина, муж» — стандартный набор успешной женщины по версии Леры. То, ради чего стоило терпеть.

— Ты ничего не понимаешь, — тихо сказала я.

— А что понимать-то? Он звонил мне, рыдал в трубку! Говорит, не знает, чем тебя обидел. Что ты с Ниной просто взяли и исчезли. Это же психоз, Света! У мужчины срыв! Он тебя любит!

Слово «любит», брошенное ею так легко, вызвало у меня тошнотворный спазм. Я представила, как Антон «рыдает» в трубку. Идеальная картина для посторонних. Жертва истеричной, неблагодарной жены.

— Он не любит меня, и Нину тоже.

— Ой, перестань! — она фыркнула. — У всех семьи, все ссорятся. Ты всегда была слишком мнительной. Может, тебе к врачу сходить? Гормоны там проверить после всех этих… ну, твоих выкидышей.

Воздух выстрелил из моих лёгких. Она не знала всей правды. Не знала о синяках, о ночных «уроках спокойствия», о том, как он мог часами игнорировать нас, создавая ледяную пустоту в доме. Она видела фасад. И он её устраивал.

— Я не для того звонила, чтобы оправдываться, — проговорила я, и голос мой прозвучал чужим, плоским.

— А для чего? Вернись, дурочка! Помиритесь. Он же хороший мужчина! Зарабатывает, квартиру оплатил, тебя на руках носил!

«Носил». Да. Пока я была удобной. Пока не стала заявлять о своих желаниях. О ребёнке, которого он не хотел. О праве на собственное мнение.

— Мне нужно оформить документы на новом месте, — перебила я её, стараясь говорить о деле. — Паспорт с пропиской… Там его адрес. Я боюсь…

— Чего боишься? Он что, маньяк? Тебя найдёт и убьёт? — Лера рассмеялась, но смех был нервным, колючим.

— Свет, ты книжек начиталась. Он же не какой-то отброс. Ладно, не хочешь возвращаться — твоё дело. Но хотя бы позвони ему. Объяснись нормально. Человек страдает!

В этот момент я поняла окончательно и бесповоротно: между мной и Лерой пролегла пропасть. Её мир был чёрно-белым, простым. Муж обеспечивает — жена должна быть счастлива. Конфликты? Женские капризы. Она никогда не поймёт тишину, которая кричит. Не поймёт страх, который въедается в кожу. Для неё я стала истеричкой, разрушительницей своей же жизни. Незлобная, нет. Но жестокая в своём нежелании видеть дальше собственного носа.

— Знаешь, Лера, забудь, — тихо сказала я. — Я позвоню как-нибудь в другой раз.

— Да ты обиделась теперь! Ладно, делай как знаешь. Но если что, ты знаешь, где он. И помни: люди второго шанса заслуживают!

Она бросила трубку. Я сидела в темноте, и телефон в моей руке казался раскалённым. Второго шанса… Он у меня уже был. Десять лет второго шанса. И каждый раз он заканчивался одним и тем же — новым синяком, новой душевной ссадиной у Нины.

На следующее утро я шла на работу с ощущением тяжёлого похмелья после того разговора. Доверять нельзя. Никому. Этот вывод остался у меня в мозгу. Я была одна. Совершенно одна.

На работе меня ждал Дмитрий Сергеевич. Он стоял у стойки с документами, изучая какую-то распечатку.

— Светлана, доброе утро. Документы на оформление принесли?

Я покачала головой, готовая к упрёкам, к холодности.

— У меня… возникли сложности с паспортом. Прописка не соответствует…

Я ждала, что он нахмурится, скажет, что так дело не пойдёт. Но он просто отложил бумаги.

— Понимаю, — сказал он. То самое «понимаю», которое уже звучало однажды и в котором не было ни капли любопытства или осуждения.

— Это решаемо. Есть варианты. Можно оформиться как совместитель сначала, через агентство. Или… — он посмотрел на меня прямо, — помочь оформить временную регистрацию. У меня есть знакомый в паспортном столе. Это легально и быстро.

Я замерла. Это была помощь. Не заигрывание, не попытка что-то получить взамен. Чистая, деловая помощь.

— Я… я не знаю, что сказать. Это очень…

— Не надо, — он мягко прервал. — Вы нужны здесь как специалист. Я заинтересован в том, чтобы вы работали легально и спокойно. Давайте решим этот вопрос в обед. Принесёте паспорт, я дам контакты. Человек вежливый, всё сделает без лишних вопросов.

Он улыбнулся коротко, деловой улыбкой, и вернулся к бумагам. Я осталась стоять, чувствуя, как в груди что-то тает. Ледяная скорлупа недоверия, которую так укрепил вчерашний разговор с Лерой, дала крошечную трещину. Этот мужчина не требовал от меня объяснений. Он предлагал решение.

Весь день я ловила себя на том, что наблюдаю за ним краем глаза. За тем, как он общается с подчинёнными — строго, но справедливо. Как решает проблемы — быстро, без суеты. Как его присутствие просто… успокаивает хаос большого торгового зала. В нём не было той показной мужественности, которой козырял Антон. Была уверенность. Тихая и непоколебимая, как скала.

В обеденный перерыв я, замирая от страха, принесла ему свой паспорт. Он взял его, не открывая, положил в папку.

— Верну завтра с печатью о временной регистрации по адресу центра. Это формальность, но она даст вам все права. И успокоит отдел кадров.

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич. Я действительно очень благодарна.

— Дима, — поправил он. — Мы коллеги. И, надеюсь, будем хорошей командой.

Он назвал меня коллегой.

В тот вечер, укладывая Нину, я чувствовала странную смесь эмоций. Горечь от непонимания Леры — ведь её голос в трубке был голосом всего моего прошлого мира, который оправдывал тирана. И осторожную, робкую надежду, которая теплилась от действий другого человека. От Дмитрия.

Я стояла у окна, глядя на грязный двор-колодец, и впервые подумала, что, возможно, не все люди хотят тебя сломать или использовать. Некоторые просто… делают свою работу. Хорошо. И помогают другим делать свою.

Доверять по-прежнему было нельзя. Но, может быть, можно было начать верить. Хотя бы в то, что не все мужчины, монстры.