Глава 5

В полупустом зале стояли кругом десять стульев, на которых сидели люди разных возрастов. Единственным, кто выделялся из общей толпы, был темноволосый мужчина в очках, облачённый в форму агента бюро. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу и, задумчиво, поджав губы, слушал выступления участников собрания. Однако беседа резко прервалась, стоило мне войти в зал. – Простите, вы, наверное, ошиблись залом, – поправив очки, заявил агент бюро. – У нас здесь собрание запечатанных. – Значит, не ошибся, – ответил я, подхватил свободный стул и протиснул его в круг. – Константин Владыкин. Новенький. – А-а! – протянул ведущий собрания. – Владыкин! Ну как же, как же. Слышал о вас. Фёдор Ильич предупреждал, что брат Романа Матвеевича должен к нам заглянуть. – И вот он – я! – улыбнувшись, я рухнул на стул и вальяжно развалился на нём, потеснив своих соседей. – Меня зовут Анатолий Юрьевич Калугин, – представился мужчина. – Я единолично отвечаю за все собрания нашего маленького… клуба. Только, честно говоря, я не ожидал, что вы заглянете к нам так скоро. Обычно запечатанным магам требуется несколько недель, чтобы адаптироваться к новому ритму жизни. Всё-таки закрытие источника магии – процедура не самая приятная. – Да будет вам, – махнул рукой я. – Комар больнее кусается. Я подумал – а чего ждать? Нужно ведь скорее начинать реабилитацию, верно? Остальные члены собрания посмотрели на меня с осуждением. Судя по их измученным лицам, запечатывание источника прошло для них совсем не безболезненно. – Ох, ну не смотрите на меня так, – театрально развёл руками я. – Я просто хочу, как можно скорее избавиться от этого сладкого соблазна. Вы ведь всё прекрасно понимаете, как манит тёмная магия. Как трудно устоять перед её голосом… – Константин! – воскликнул Калугин. – Пожалуйста, потерпите. У нас высказываются по очереди. Мы дадим вам слово, когда наступит ваш черёд говорить. – Конечно, Анатолий Юрьевич, – ухмыльнулся я. – Я с радостью послушаю остальных. – Прошу прощения у всех собравшихся, – обратился к участникам «клуба» Калугин. – Моя задача – объяснить Константину правила наших заседаний. Много времени это не займёт. Солнцелюбы… Как же они любят всякие правила и заковыристые законы. Хлебом не корми, но дай засранцам придумать новое правило. По какой-то причине они всегда полагали, будто в сообществе тёмных магов царит хаос и анархия. Но ведь это совсем не так! Мы, в отличие от них, принимаем свою естественную сущность. Мы – люди – такие же животные, как волки или медведи. Или любые другие хищники. И нашим миром всегда правил сильнейший. Иерархия по силе – вот основа всех законов. А правила и законы светлых… Что ж, их придумали специально для трясущихся слабаков. – Первое правило, Константин, – обратился ко мне Анатолий Калугин. – Мы собираемся здесь каждую пятницу ровно в шесть вечера. Вы имеете полное право не посещать наши «посиделки», – он усмехнулся и показал пальцами кавычки. – Но первые пару месяцев я бы посоветовал вам не пропускать собраний. В противном случае закреплённый за вами агент может всерьёз заинтересоваться вашим психическим состоянием. Это очень усложнит вашу и без того непростую жизнь. – Короче, пожалуйста, – поторопил его я. – Мы уже потеряли столько драгоценного времени на одно только правило. Калугин раздражённо нахмурился, но быстро отпустил накопленный негатив. – Второе правило, Константин – пока говорит один, остальные молчат и внимательно слушают. Мы друг друга не перебиваем. Позвольте остальным высказаться. Мы для того и собираемся здесь, чтобы сбросить груз и избавиться от боли, которую дарит каждому из присутствующих зачаток тёмной магии. Слушать его бесконечную болтовню – вот настоящая боль! И как только этот мир до сих пор не вымер, раз им уже более шестисот лет правят светлые маги? – И третье правило – откровенность. Мы говорим то, что думаем. Ничего не стесняемся. Вроде всё просто, да, Константин? – Проще не придумаешь. Мне уже можно говорить? – вздохнул я. – Нет, говорит только тот, у кого в руках флажок, – добавил Калугин, указав на моего соседа, в руках которого был маленький деревянный штырь с белой тканью, на которой был изображён лик Солнца. Эй, это уже четвёртое правило! Он их на ходу, что ли, придумывает? Чёрт меня раздери, какой ещё флажок? И это – современные тёмные маги? Во имя смерти! До чего мы докатились… Парень слева от меня сжал флажок до хруста в межфаланговых суставах, и заговорил: – Меня зовут Артемий Костровский. И я не спал уже больше двух недель. То-то он мне сразу приглянулся! Он чем-то на труп ходячий похож. – С тех пор как во мне пробудилась тёмная магия, я почти не могу уснуть из-за ночных кошмаров, – протирая покрасневшие глаза, произнёс он. – Меня преследуют призраки, просят, чтобы я исполнил их желания, или просто бессвязно кричат. Но даже если я пытаюсь помочь им, они не умолкают… О! Медиум. Только какой-то неправильный. Не припомню ни одного медиума, который бы боялся призраков! Он ведь одним чихом может прогнать любого духа. А-а-а, ну конечно… Кого он прогонит-то без доступа к тёмной магии? Интересно светлые придумали. Магию мы вашу, значит, запечатаем, но от её пассивных эффектов страдайте и рассказывайте всем о своей боли на позорных собраниях. – Вы закончили, Артемий? – спросил Калугин. – Да, – кивнул парень. – Скажите, вы регулярно молитесь Солнцу, как я и говорил? – нахмурился куратор. – Да, конечно, Анатолий Юрьевич, – закивал Артемий. – Значит, уже очень скоро вам станет лучше, – улыбнулся Калугин и взглянул на меня. – А теперь отдайте флажок Константину. Артемий трясущимися руками передал мне флажок. Проклятье, до чего же они довели обычного тёмного мага. И если представить, что таких в мире тысячи… Нельзя это так оставить. Я выхватил из его рук флажок и заговорил: – Господа! Да что вы знаете о настоящих страданиях? Мне тёмная магия нашёптывает совсем другое. Вам такое и не снилось. Мертвецы говорят мне, как приятно освободиться от оков и вдоволь напитаться той силой, что дарована была нам природой… – Константин! – перебил меня Калугин. – Что вы… – Флажок у меня! – я помахал знаком Солнца, напомнив Калугину про третье правило. Не мешай моей пропаганде тёмной магии, выродок! Анатолий Калугин замолчал, а все остальные запечатанные слушали меня, затаив дыхание. Я продолжил: – Представьте, как тяжело слушать эти соблазнительные речи? Например, сегодня ночью со мной заговорила собственная тень. Дух сказал мне: «Разве хочется тебе и дальше быть изгоем? Ходить на нищенскую работу, которую предоставляют запечатанным. Скрывать свой истинный потенциал!» – Константин! Прошу вас… – вновь вмешался Калугин. – Но я взял себя в руки и хорошо всё обдумал, – я проигнорировал покрасневшего от злости Анатолия Калугина и продолжил. – И мною было принято решение – стать таким же, как и все остальные запечатанные. Не нужны мне эти речи о сладкой свободе и могущественной силе. Не нужен мне мой скрытый потенциал. Лучше быть таким, как все. Я молча передал флажок следующему соседу, но тот выронил его из рук и зааплодировал. А следом к нему присоединились все остальные. – Хороший пример, Константин… – в замешательстве ответил Калугин. – Видимо, тёмная магия действительно сильно на вас напирает. Очень рад, что вам удаётся удержаться от соблазна. Болван. Совершенно не умеет читать между строк. Вся моя речь – это не история о страданиях бедного запечатанного. Я лишь косвенно рассказал присутствующим, как на самом деле приятно пользоваться этой силой. Учитывая, в какой заднице находятся члены этого «клуба», кто-то из них точно должен клюнуть на мою выходку. Раз Анатолий Калугин и закреплённый за мной куратор Зубов того хотят, я продолжу посещать эти собрания. Регулярно и прилежно, постепенно создавая облик благонравного солнцелюба. Но на деле буду использовать эти сборы для вербовки новых людей. Остаток собрания я слушал вполуха. Большинство «запечатанных» плакались Калугину о том, как тяжело им живётся. И чем хуже была каждая следующая история, тем с большим интересом на меня стали поглядывать тёмные маги. Будто начали задумываться, что истинная надежда кроется не в консультациях Калугина, а во мне. – На сегодня можете быть свободны, – заключил Анатолий Калугин. – Вы все большие молодцы! Уже скоро вы все пойдёте на поправку и сможете получить работу. Ещё по головке их погладь. Проклятье… Я словно в детском саду оказался. – Помните, молодого виконта, который ходил с вами на собрания в прошлом месяце? – спросил Калугин. Собравшиеся закивали. – Больше он здесь появляться не будет. Кураторы решили, что он полностью принял свой новый образ жизни и ему дали работу. Теперь виконт будет разгружать наши машины с провизией. Представляете? Ему дали работу в нашем бюро. Вам всем стоит тоже к этому стремиться. Дворянину? Разгружать провизию? Невероятно… Да ещё и под присмотром бюро. Вот уж действительно – честь! Роман-то мне говорил, что мне работу совсем не дадут. Видимо, не хотел расстраивать брата новостью о том, что ему предстоит драить туалеты и заниматься очисткой выгребных ям для господ из бюро. После своего воскрешения я полагал, что мир разделился, а я пришёл в себя на территории светлых магов. Но это – не так. Они забрали себе весь мир, а тёмных превратили своих рабов. И это после того, сколько мы сделали для развития магии и всего мира в целом… – Константин, – позвал меня Анатолий Калугин. – Задержитесь, пожалуйста, ненадолго. Мне бы хотелось с вами переговорить тет-а-тет. Запечатанные покинули зал, а мы с консультантом остались наедине. Я уже заранее знал, о чём пойдёт речь. Ох, главное – сдержаться, и не превратить этого выскочку в ползающий комок плоти. Пока слишком рано показывать свою силу. Какое-то время придётся поставить на свою магию статус «инкогнито». – Константин, вы очень впечатлили меня своим рассказом, – сказал Калугин. – Но я боюсь, что такими историями вы можете шокировать другим запечатанных. Это не пойдёт им на пользу. Реабилитация поражённых тёмной магией – и без того непростая штука. – А я-то думал, что у нас тут свобода слова, – хмыкнул я. – Если хотите, можете рассказывать о тёмных соблазнах мне лично, – сказал Калугин. – Но остальным… Эм… Лучше сочините историю о страхах! Страхи куда лучше помогают понимать опасность тёмной магии. Когда-то тёмные пугали светлых, а теперь всё наоборот. Нас самих же пытаются запугать собственной магией! – Анатолий Юрьевич, я либо буду посещать собрания и делиться своими переживаниями, либо забуду о них вовсе, – заявил я. – Или вы хотите, чтобы тёмная магия взяла надо мной верх? – Нет-нет, что вы… – напрягся Калугин. – Ладно, вы правы, Константин. Но постарайтесь, по крайней мере, общаться с остальными… чуть помягче. – Это можно, – кивнул я. Покидая зал заседаний, я прикинул дальнейший план действий. Как ни странно, но Калугин прав. Такими речами я быстро завладею умами запечатанных, но навлеку на себе лишнее внимание бюро. А значит, нужно начинать действовать точечно – выбирать слабое звено и беседовать с тёмным магом за пределами собраний. – П-привет! – из-за угла появился Артемий Костровский. – Ты, кажется, Костя, верно? А вот и первый кандидат! – Он самый, Артемий, – кивнул я и протянул ему ладонь для рукопожатия. – Княжич Константин Владыкин. – О… Ого! – воскликнул Артемий, ответив на рукопожатие трясущейся рукой. – Тогда, наверное, мне стоит обращаться на «вы». Всё-таки я барон… – На это мне как-то плевать, если честно, – фыркнул я. – Хоть конюх. Либо общаемся на «ты», либо не общаемся вовсе. – Прости! – замахал руками Артемий. – Просто… Ты очень меня впечатлил своей речью. Такая выдержка! Не знаю, как ты до сих пор не поддался на уговоры тёмной магии. Если бы призраки не пугали меня, а предлагали способ снять печать… Стыдно признаться, но, думаю, я бы согласился. Рыбка заглотила червячка. Осталось немного дожать. – Об этом лучше поговорим снаружи. Вряд ли сотрудники бюро обрадуются, что мы обсуждаем тёмную магию за пределами стен зала собраний, – сказал я. – Да, конечно! – кивнул Артемий. – Можем попить чаю. С меня чай, с тебя рассказ о своей борьбе с тёмным началом. Как тебе такое? – Честная сделка. Только чай я на дух не переношу, – усмехнулся я. – Обойдусь обычной водой. И яду. Много яду. *** Анатолий Калугин набрал номер Фёдора Ильича Зубова. – Да, Анатолий Юрьевич? – устало ответил Зубов. – Чего хотели? – Фёдор Ильич, прошу прощения, что бужу вас после дежурства, но у мне срочно нужно кое-что с вами обсудить. Это касается Владыкина. – Романа? – Нет, Константина, – напомнил Калугин. – Кажется, он – ваш клиент. – А, младший Владыкин… Ну-ну. Я установил ему печать. Сейчас он должен отлёживаться дома. – Дело в том, что он уже начал посещать собрания. И меня очень беспокоит его состояние, – заявил Калугин. – Боюсь, что тёмная магия берёт над ним верх. – Вы, как всегда, преувеличиваете, Анатолий Юрьевич, – хмыкнул Зубов. – Я не мелочился и поставил ему очень мощную печать. Она скорее его убьёт, чем позволит тёмному началу вновь взять под контроль тело. – Вот как? – удивился Калугин. – А можно как-то проверить, правильно ли поставлена печать? – Вы сомневаетесь в моём мастерстве? – разозлился Зубов. – Нет, что вы! Я просто… – Её уже не проверить, Анатолий Юрьевич. Она за сутки сливается с телом, – сказал Зубов. – Вы сами-то свою чувствуете? – Нет… Но я долго практиковался, чтобы подавить свою тёмную магию! – оправдался Калугин. – Поэтому вас и оставили консультантом в бюро. Так что переставайте мучить меня паранойей. Роман Владыкин живёт в одном доме с Константином. Он дополнительно проконтролирует, если вас это успокоит. А мне больше не звоните. Дайте отоспаться… Зубов положил трубку. Анатолий Калугин сжал телефон в руках, а затем с яростью пнул ногой стул, отправив его в полёт через весь зал собраний. – Значит, придётся всё делать самому… – процедил он сквозь зубы. *** – А что это у тебя, Константин? – спросил Артемий Костровский, заметив, как я капаю в свой стакан с водой яд. – Сироп от кашля, – коротко ответил я. Интересно, Валера уже заметил, что я стащил у него из-под носа пузырёк с ядом? Наверняка обнаружил пропажу и теперь бесится. Но потеря не велика. Он может выделить сколько угодно яда с помощью своей магии, а мне нужно заново вырабатывать иммунитет ко всем видам отрав. Хоть прошлый глоток и прошёл для меня безболезненно, голову всё-таки немного кружит. Мы с Костровским сидели в кафе в двух кварталах от штаба бюро. Артемий заказал себя какую-то бурду, которую светлые называют чаем. Чай без кладбищенской травы – не чай. Не говоря уже о проклятом сахаре, который современники добавляют во всё подряд. – Ты хотел узнать, как мне удаётся бороться с тёмной магией? – начал разговор я. – А что, если я скажу тебе, что я и вовсе с ней не борюсь? Скажу прямо. Если Артемий отреагирует слишком остро, отшучусь. Раз он позвал меня побеседовать, значит, готов к непростому разговору. Если бы парня интересовал только вопрос избавления от тёмных сил, он бы сейчас докучал Калугину, но не мне. – Но как же тогда? – заикнулся он. – Ты сказал, что видишь мертвецов и духов. Выходит, до запечатывания ты был некромантом? – Ага, – кивнул я. – Воскресил сам себя прямо на собственных похоронах. Считаешь, не стоило этого делать? – Нет, почему же, просто… – Артемий дождался, когда официант отойдёт от нас подальше, и добавил уже шёпотом: – Эта магия опасна. Нам нельзя ею пользоваться. – А магия молний не опасна? – пожал плечами я. – Или пиромантия? Воспламенение людей проходит без вреда для здоровья? – Но это ведь совсем другое, – с сомнением, ответил он. – Это – одно и то же, – сказал я и ударил кулаком по столу. – Тебя не смущает, какую работу предлагают запечатанным? Какое будущее сулят? – Да, не очень перспективно, но всё же… – Таскать ящики! – всплеснул руками я. – Вот твой отец – чем он занимается? – Мы относимся к клану князя Медникова, – ответил Артемий. – Мой отец работает в его казначействе. – И если бы в тебе не проснулась тёмная магия, ты бы унаследовал должность отца, верно? – уточнил я. – Да, скорее всего, – кивнул Артемий. – Но теперь тебе придётся выполнять самую грязную работу. А всё потому, что природа дала тебе свой дар, который никем больше не ценится, – сказал я. – Ты не лучше и не хуже любого другого мага. – Но разве тёмная магия не сводит людей с ума? – спросил он. – Кто тебе ляпнул эту чушь? – возмутился я. – Ты думаешь, что тёмная магия автоматически делает тебя плохим человеком? Нет. Плохим человека делают помыслы, а не его врождённый потенциал. – Я всё никак не пойму, к чему ты это ведёшь, Кость, – пожал плечами Артемий. – Мы оба – запечатанные. Даже если бы мы хотели снять эти печати, у нас ничего бы не получилось. Отлично. Он уже заговорил о снятии печати. Значит, понял, к чему я веду. – Говори за себя, – усмехнулся я. – На мне печати нет. Раз мы остались наедине, буду доносить информацию прямолинейно. Костровский – точно не из тех, кто станет докладывать в бюро. Если бы он меня боялся, он бы ни за что не пошёл со мной на контакт. – То есть ты прямо сейчас можешь… Использовать некромантию? – удивился он. – Да, – кивнул я. – И как видишь, с ума я пока не сошёл. – Так вот зачем ты рассказывал эту историю на собрании, – улыбнулся Артемий. – Хотел сказать остальным то же, что сообщил мне сейчас? – Мозгами ты не обделён, – сказал я. – Только мозги твои скоро превратятся в кисель, если ты позволишь призракам и духам мучить себя ночами напролёт. А именно этого бюро и ждёт. Казнить тебя собственноручно они не хотят, но если тебя убьёт твоя же сила… Тут дело другое. – Тогда у меня совсем нет выхода, – понуро опустил голову он. – Есть, – заявил я. – Ответь на два вопроса. Раз твой отец работает в казначействе, значит, ты и сам разбираешься в экономике? – Да, я обучался в академии до того, как стал видеть призраков, – ответил он. – Значит, ты мне пригодишься, – улыбнулся я. – Присоединяйся ко мне – и я помогу тебе почувствовать настоящий вкус тёмной магии. – А как же печать? – растерялся он. – Когда тебе её внедрили? – Три месяца назад, – ответил он. Поздно. Много времени прошло. Через ритуальный круг на кладбище снять печать уже не выйдет. Но есть и другой – более радикальный способ. – Пойдём со мной, – сказал я. – Я достану из тебя эту дрянь. Я вышел из-за стола. Артемий засеменил вслед за мной. Уже у входа я притормозил и повернулся к Костровскому. – Плавать умеешь? – поинтересовался я. – Э… Нет, – ответил Артемий. Я улыбнулся. – Тем лучше!