39. Ноа

Я знала, что пришло время быть откровенной, но боялась воскрешать воспоминания. Одна только мысль о том, что я снова переживу весь тот ужас, сводила меня с ума. Но Николас только что признался, что любит меня, и я не смогла устоять.

– Мой отец был алкоголиком, сколько я себя помню, он пил по-черному. Он был гонщиком NASCAR – не мой дядя, а он. Ему пришлось оставить гонки, когда в аварии он сломал ногу. Это изменило его, он позволил злости и боли пожирать его. Мне было восемь лет, когда он впервые избил мою мать. Один из его ударов пришелся на меня. Я оказалась в больнице. Но больше, до того злополучного дня, он не поднимал на меня руку. Мою мать он избивал почти каждый день. Это стало обычным делом, я даже стала привыкать к такой жизни. Мама не могла уйти от него, потому что ей негде было жить, и у нее не было денег, чтобы содержать меня. Мой отец получал пособие от ассоциации гонок, и мы на него жили. Когда он возвращался домой после пьянок, он вымещал свою злобу на маме. Дважды она чуть не умерла из-за побоев, но никто ей не помог, никто не мог ей ничего посоветовать. Она боялась, что если сообщит об этом куда-то, то у нее отнимут меня. Когда я слышала, что начались побои, я бежала в свою комнату и пряталась под одеялом. Выключала свет и ждала, пока крики не прекратятся.

Но однажды мама была вынуждена уехать по работе на два дня и оставила меня с отцом, подумав, что раз он никогда не трогал меня, то мне ничего не грозит…

Он пришел пьяным и одним махом перевернул стол. Я спряталась, но он все-таки нашел меня.

Когда я услышала эти слова, я поняла, что отец сейчас набросится на меня. Я хотела объяснить ему, что я Ноа, а не мама, но он был настолько пьян, что ничего не понимал. Вокруг было темно, ни луча света…

– Хочешь играть со мной в прятки? – кричал он, а я еще больше сжималась под одеялом. – С каких это пор ты прячешься, сука?

Вскоре последовал первый удар, а затем и второй, и третий. Не помню, как я оказалась на полу. Я кричала и плакала. Он еще больше разозлился. Он ударил меня в живот, и я задохнулась от нехватки воздуха…

– Сейчас ты узнаешь, как обращаться с мужчиной в доме!

Я услышала, как он снимает ремень. Он много раз угрожал мне им, но ни разу этого не делал. Тогда я узнала, как это больно. Он разбил окно моей спальни. Стекло было повсюду, я порезала ладони и колени, когда попыталась выползти оттуда…

Это взбесило его еще больше, он как будто не узнавал меня, как будто не видел, что он избивал свою одиннадцатилетнюю дочь.

– Он не убил меня, но был в шаге от этого. Мне удалось сбежать и выпрыгнуть из окна. Шрам на животе остался от осколка стекла, который застрял во мне… – продолжала я рассказывать Нику, чувствуя, как слезы вновь навернулись на глаза, на этот раз они были тихими. – Мои крики привлекли внимание соседей, и полиция прибыла вовремя… На два месяца я оказалась под опекой государства, так как они посчитали, что моя мать не способна заботиться обо мне.

– За эти два месяца меня били больше, чем за всю мою жизнь. В конце концов, меня все-таки вернули маме, а отца отправили в тюрьму. В последний раз я его видела, когда давала показания против него. Он смотрел на меня с такой глубокой ненавистью…

Я замолчала в ожидании ответа, которого не последовало.

– Скажи что-нибудь, – прошептала я, поскольку Ник продолжал молчать.

Он потупил взгляд, и я поняла, что он пытается скрыть свои чувства.

– Поэтому ты боишься темноты, – наконец сказал он.

– Темнота воскрешает эти воспоминания, и меня охватывает паника… Если бы ты не появился, у меня был бы серьезный приступ, так уже случалось со мной однажды в приюте, – сказала я, пытаясь улыбнуться.

Он пристально посмотрел на меня и провел пальцем по моей щеке.

Я выдохнула. Помню, когда я попыталась рассказать это Дэну, он был настолько потрясен, что смог дослушать только до эпизода, в котором отец избивал мою мать.

– Я отправила в тюрьму собственного отца… Разве это не заставляет тебя переосмыслить свое отношение ко мне?

Он посмотрел на меня с недоумением.

– Ноа, ты поступила правильно, ты защищалась, ты выжила. Все, что я хочу сделать, это защитить тебя своей жизнью, прикрыть своим телом, вот что я сейчас чувствую. И клянусь, я убью этих придурков, которые закрыли тебя в шкафу, я придушу их своими собственными руками…

– Николас… Я поврежденный товар, – сказала я дрожащим голосом. Он взял в ладони мое лицо и серьезно посмотрел на меня.

– Никогда больше так не говори, слышишь? – сказал он решительно.

У меня снова полились слезы.

– Ник… может быть, я не смогу иметь детей, – призналась я в своей самой большой тайне, в той, что причиняла мне много страданий. – Это последствия той роковой ночи, из-за травмы… врачи думают, что я никогда не смогу забеременеть… никогда.

Я тихо заплакала. Ник прижал меня к себе.

– Ты самая храбрая и самая невероятная девушка, которую я когда-либо встречал, – признался он, крепко обнимая меня и целуя в макушку. Ты сможешь иметь детей, я знаю… А если нет, то ты усыновишь ребенка, потому что нет человека на свете, который станет лучшей матерью, чем ты. Ты меня слышишь? – спросил он, приподнявшись на локте надо мной и глядя мне в глаза.

– Я люблю тебя, Ноа, – сказал он, и я замерла от этих слов. – Я люблю тебя больше жизни, и когда придет время, у нас будут самые красивые дети в мире, потому что ты прекрасна и потому что я знаю, что в конце концов ты преодолеешь все это. Я буду рядом с тобой, чтобы ты все преодолела.

– Ты не понимаешь, что говоришь, – сказала я, чувствуя страх и облегчение одновременно.

– Я точно знаю, что говорю, – ответил он, целуя мои губы. – Я хочу быть с тобой, я хочу целовать тебя, я хочу защищать тебя, я хочу быть нужным тебе.

Я смотрела на него, зачарованная его словами.

– Я люблю тебя, Ник, – объявила я неожиданно. Я не собиралась этого делать. Но это была правда. – Я пыталась избегать тебя и скрывать свои чувства к тебе… но я люблю тебя… Я безумно люблю тебя и хочу, чтобы ты был со мной и любил меня, ты нужен мне, ты нужен мне больше, чем воздух.

– Я хочу поцеловать тебя, – сказал он.

Я улыбнулась и подняла глаза.

– Ну, так сделай это, – сказала я, усмехнувшись.

Он был серьезен и внимательно наблюдал за мной.

– Я хочу, чтобы ты была моей, Ноа, во всех смыслах этого слова.

Это признание буквально пригвоздило меня к кровати. Сердце начало колотиться как бешеное.

Он посмотрел мне в глаза.

– Никогда раньше я ни к кому не испытывал ничего подобного… и это пугает меня, пугает, потому что мне кажется, я схожу с ума.

Я притянула его к себе. Он был растерян, я видела это по его глазам. Николас никогда в жизни не проводил с женщиной больше нескольких часов, не знал, что такое обязательства. Но теперь все было совершенно иначе. Он обнял меня за бедра и притянул к себе. Его объятия были так сильны, что мне стало даже немного больно. Потом его губы нашли мои. Я чувствовала его прикосновения повсюду, его сильные руки держали меня осторожно, мягко, как будто я была хрупкой вазой.

Я притянула его к себе, давая ему понять, что решилась. Улыбка на его лице сменилась выражением такого страстного желания, от которого я вся затрепетала. Он быстро снял с меня футболку, и я задрожала, когда он начал целовать нижнюю часть живота. Его ласки сводили меня с ума… Его руки ласкали мою спину, а потом я почувствовала его пальцы, а затем его губы на моем шраме. Я невольно вздрогнула и оттолкнула его.

– Нет, – сказал он, глядя мне в глаза. Он положил руку на шрам и посмотрел на меня. – Не стыдись этого, Ноа… Это значит, что ты храбрее всех, что ты сильная…

Мы оба тяжело дышали, и я чувствовала, как мое сердце колотится в груди.

– Ты идеальна, – говорил он, покрывая все мое тело горячими поцелуями.

Мне надо было признаться ему: я никогда не делала этого ни с кем раньше, даже с Дэном. Сказать по правде, мы даже не прошли второй этап, и я чувствовала, что должна рассказать ему об этом. У Ника было много опыта, и меня вдруг обуял страх.

– Ник… – позвала я его, и он посмотрел мне в глаза. – Прежде чем мы продолжим…

– Скажи мне, что ты не делала этого раньше, особенно с этим твоим бывшим, – прервал он меня.

– Я девственница…

Произнеся это, я покраснела.

Он улыбнулся и нежно поцеловал меня в уголок рта.

– Я был в этом уверен с первого момента, как увидел тебя. – признался он. – Мы можем остановиться, если ты еще не готова, – честно сказал он, но я видела, как трудно было ему дать мне этот шанс.

– Я готова, – сказала я. – Я хочу сделать это… но сначала пообещай мне одну вещь.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Все что хочешь.

Я не могла не улыбнуться:

– Обещай мне, что это будет незабываемо.

Бесконечная любовь отразилась в его глазах:

– В этом даже не сомневайся.

Его губы оторвались от моих и начали нежно спускаться от шеи к плечу. Он лизнул мою теплую кожу, и я задрожала от удовольствия. Он был все еще одетым, и я стала расстегивать пуговицы, чтобы снять с него рубашку. Он отстранился и стянул с себя одежду. Его глаза, горящие желанием, были прикованы к моему лицу. Я обвила его бедра ногами, чтобы притянуть его еще ближе к себе. Мне хотелось чувствовать его тело, чтобы между нами не было ни малейшей преграды.

Он мягко прижался бедрами ко мне, и я испытала такое удовольствие, которое заставило меня закрыть глаза и выгнуться навстречу ему.

– Ты прекрасна, – прошептал он, спускаясь к нижней части моего живота. Осторожно дотронувшись до моего нижнего белья, он еще раз посмотрел мне в глаза. – Если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи мне, Рыжая, потому что, несмотря на то, что я умираю от желания быть внутри тебя, я не хочу этого делать, если ты еще не готова.

Я не собиралась отступать, более того, мне это было нужно. Мне было необходимо, чтобы он снял напряжение, которое я носила месяцами внутри себя, давление, которое возникло от наших поцелуев, прикосновений и даже ссор.

– Я готова, Ник, – прошептала я.

Его взгляд скользил по моим обнаженным ногам, от стоп до бедер, потом по животу, по груди, пока не остановился снова на моих глазах.

– Ты была создана, чтобы стать моей искусительницей, – сказал он. Я чувствовала, как бьется его сердце, как прерывается его дыхание. Мои дрожащие пальцы спустились к его поясу, и он весь напрягся, почувствовав, что я пытаюсь снять с него брюки.

Медлительность, с которой мы касались друг друга, превратилась в водоворот сладострастных ощущений.

Я стянула с него джинсы, и он остался только в черных боксерах. Я была удивлена, увидев твердую шишку под тканью, но он не дал мне слишком долго размышлять об этом. Он повернул меня и посадил на себя сверху. Наши тела, все еще скрытые под нижним бельем, прижимались друг к другу, распаляя наше желание.

– Ноа, – воскликнул он и вернулся в положение сверху.

Он приподнял меня, заставив обхватить его бедра ногами.

– Дотронься до меня, Ник… Мне это нужно, – сказала я, прося у него то, чего еще сама не знала и не понимала.

Его пальцы скользнули под мое нижнее белье, и я изогнулась, теряя самообладание, когда они начали рисовать тонкие круги в том месте, которое болезненно сжималось от удовольствия.

– Ноа… Ты же знаешь, что я не хочу делать тебе больно, правда? – спросил он, и я сквозь туман удовольствия, которое он мне доставлял, увидела, что он обеспокоен, – но мне придется это сделать, любимая.

– Я знаю, – ответила я, а потом почувствовала, как его пальцы опускаются дальше, пока один из них не пробрался внутрь. – Бог мой… Ник! – воскликнула я, когда он начал готовить меня к тому, что должно было произойти.

– Стоны, которые ты издаешь, сводят меня с ума, – сказал он, и я почувствовала еще один его палец.

Его рот завладел моим, чтобы сдавить приглушенный крик, который сорвался с моих губ. Другой рукой он поднялся вверх по спине и расстегнул мне лифчик. Боже, он увидит мою грудь…

Никто ее раньше не видел, но я была настолько не в себе, что даже не успела об этом толком подумать.

Его рука легла на мою левую грудь, и я застонала, когда губами обхватив сосок, он начал его ласкать…

– Ты идеальна, ты создана только для меня, Ноа… – сказал он.

Его рук больше не было у меня внутри, и я почувствовал себя опустошенной и расстроенной. Я открыла глаза и увидела его обнаженным прямо перед собой. Мой рот открылся от удивления.

– Не смотри на меня так! – попросил он хриплым голосом, потянувшись к ящику своей прикроватной тумбочки, и вытащил то, что, как я предполагала, было презервативом.

Я была поражена тем, что видели мои невинные глаза, но одновременно была очень взволнована всем тем, что он делал, как он двигался, как сдвигал брови и как его прерывистое дыхание заставляло проступать на его теле каждый мускул. Боже, как я желала, чтобы он оказался внутри!

Когда он лег на меня, мое тело превратилось в сгусток нервных окончаний, готовых взорваться. Мы оба были напряжены до боли.

– Я люблю тебя, Ноа, – сказал он, когда его губы были уже в нескольких сантиметрах от моих.

Его голубые глаза смотрели на меня так, как до этого момента еще никогда не смотрели… Его слова наполняли меня счастьем, и я знала, что поступаю правильно, что это должно произойти, что Николас любит меня, несмотря на все то, через что мы прошли, несмотря на ненависть, которую поначалу испытывали друг к другу. Мои руки дотронулись до его плеч и подтолкнули к продолжению.

Я начала чувствовать, как медленно он проникает в меня. Все мои внутренние мышцы напряглись, и я застонала, когда он вошел еще глубже. Он пытался не сделать мне больно, и пот стекал по его спине и телу от такого напряжения и усилий.

– Сделай это быстро, Ник, – сказала я, подталкивая его ногами.

– Ты уверена? – прошептал он мне на ухо.

Я кивнула, и он поцеловал меня за ухом. Он вытянулся на руках, и я слышала его прерывистое дыхание.

Затем последовали несколько сильных толчков, пока барьер, который все еще разделял нас, не был преодолен, потому что все остальные уже были сметены. Я почувствовала резкую сильную боль, которая заставила меня задохнуться, и Ник оказался полностью внутри меня. Мы были одной плотью, мы были связаны уникальным и мощным образом и чувство потрясения, которое охватило меня, заставило меня заплакать в тот момент, когда его глаза искали мои, побуждая меня смотреть на него.

– Ноа… Ноа, – сказал он, испугавшись, взяв в руки мое лицо и нежно гладя его. – Прости… Прости, дорогая.

– Нет… – прервала я его, обняв и притянув к себе. – Я в порядке, не останавливайся сейчас.

Он наблюдал за мной несколько мгновений, а потом продолжил. Боль все еще чувствовалась, но видя удовольствие на лице Ника, я совершенно забыла о ней. Я хотела дать ему это, я хотела, чтобы он запомнил это навсегда.

– Боже, Ноа… ты даже не представляешь, как мне хорошо с тобой, – прошептал он, выйдя из меня на мгновение и войдя немного сильнее, чем раньше.

Из моих уст вырвался крик удовольствия и боли, и я закрыла глаза.

– Нет, нет, Ноа, смотри на меня, – просил он, держа мой подбородок пальцами и заставляя меня смотреть на то, что оно со мной делал. – Я умру на тебе, Ноа, – сказал он, снова проникая еще глубже в меня, – и на этот раз боль ушла полностью.

В следующий раз, отвечая на его движения, моя спина изогнулась навстречу ему, и он застонал. Удовольствие, которое я доставляла ему, сводило меня с ума… ему это нравилось, он наслаждался мной, я повергла его в это состояние, только я, и никто другой.

Я потянула его за волосы.

– Быстрее! – потребовала я, и его выпады усилились, и мое тело начало сходить с ума, я уже абсолютно ничего не контролировала и волна чего-то необъяснимого и великолепного начала формироваться внутри меня, грозя смести все на своем пути.

– Теперь ты моя, – сказал он, и я сильно потянула его за волосы, заставив застонать от боли и удовольствия. – Только моя… скажи это, Ноа… скажи это.

– Я твоя, – сказала я, царапая ему спину.

Потом все, казалось, остановилось, все мои чувства раскололись на тысячи разных оттенков, и ничего вокруг меня не казалось мне важным, только один человек, который был во мне, только он, только Ник. Я закричала, когда оргазм унес куда-то нас обоих, а затем бросил вновь на кровать с прерывающимся дыханием, выдохшихся, потных и обессиленных. Он уперся лбом мне в плечо, и мои пальцы перестали царапать его кожу. Я расслабилась, наслаждаясь последними всполохами удовольствия, которые еще прокатывались по моему телу, и нежно погладила его по спине.

Он оторвал лоб от моего плеча. Он нежно поцеловал меня и поднял лицо, чтобы посмотреть в мои глаза.

– Ты потрясающая, – сказал Ник, приложив свой лоб к моему, – я люблю тебя… Я люблю тебя с того самого момента, как ты сказала, что ненавидишь меня.

Я рассмеялась, но сердце мое беспокойно вздрогнуло.

– Я ненавидела тебя за то, что ты не мой.

– Теперь я твой, я весь твой, телом и душой… все твое…