Глава 18

Сэтору

То, что она говорит, возмутительно. Женщина, землянка, во главе империи? Её съедят на первом же собрании Высшего Совета. Неужели она думает, я ей это позволю?

Но вот мы стоим друг напротив друга. Серебристые глаза мечут молнии. И всё, о чём я способен думать, это то, как неожиданно хороша она в злости. Практически обнажённая, сводящая с ума. Столько страсти, столько огня. Столько безрассудной храбрости.

И это после того, как я нашёл её едва живую в Подпространстве, после того, как плакала тут, рассказывая свои видения.

Предлагать мне, Гласу Абсолюта, роль советника тогда, когда по всем законам логики я должен стать регентом при беззащитной беременной императрице? Да ещё угрожая, что обратится к кому-то другому?

Неслыханно! Совершенно неожиданно от той, кого я привык видеть кроткой, пугливой сэ-авин Повелителей. Им она дарила покорность и ласку, страсть и нежность.

Мне же дерзит. Со мной своенравна и непримирима. Мне не желает уступать ни в чём.

Так почему же я так поражён, сражён бесповоротно? Почему заинтригован и одержим.

И полон решимости, как никогда.

У всех есть своя слабость. У каждого Гласа есть своё непреодолимое искушение. Испытание от Абсолюта, которое либо уничтожит, либо сделает сильнее. В том, что передо мной стоит моя личная слабость, сомнений больше нет. У меня было достаточно времени, чтобы с этой мыслью примириться. Принять.

Моё желание обладать этой женщиной стало ещё невыносимей. Теперь, когда я воочию вижу, насколько она интересней того образа, который создался в моём представлении. Когда перед глазами то и дело всплывает та картина, которая открылась мне в её видении. Которую мы вдвоём наблюдали.

Как же девчонка испугалась тогда. Отбросила все формальности, в глаза мне заявив, что никогда не будет моей.

А сегодня вот призналась, что не раз видела меня в своих снах и видениях.

Так чего же ты боишься, Лина? Меня? Или саму себя?

Можешь противиться сколько угодно. Всё равно рано или поздно придётся посмотреть правде в лицо и ответить на этот вопрос. И отчего-то мне кажется, что ответ тебе не понравится, моя императрица.

Но это потом. Сейчас гораздо важнее решить, дай ей то, что она хочет, или нет. Стать для неё захватчиком, или соратником и советником? Что бы она там не думала, и так, и так реальная власть будет в моих руках. Но в том, чтобы стоять рядом с законной императрицей, действовать от её имени, есть свои преимущества. Меня никто не обвинит в захвате власти. И это во многом развяжет мне руки. Защищая интересы, жизнь и безопасность своей императрицы, я смогу прижать к ногтю всех врагов как Правящего Дома, так и своих собственных.

Это если мыслить рационально.

Но одна из моих клятв Абсолюту состоит в том, чтобы быть искренним с самим собой.

И глядя в прищуренные серебристые глаза, отчётливо осознаю, что не меньше я хочу таким образом подобраться к Лине ближе. Добиться её доверия. Изучить. Присвоить. И сделать тот вариант будущего, что нам двоим открылся, реальностью.

Я уступлю. Чтобы получить гораздо больше.

− Хорошо, моя императрица. Я буду вашим советником, − перехожу на официальное обращение. − Ваша безопасность для меня слишком важна, чтобы уступать ответственность за неё кому-то другому, − произношу, подступая на шаг ближе.

Почти ощущая жар её разогретой кожи.

М-м-м, с каким удовольствием я бы сейчас вытащил её из воды и унёс на ложе. С каким наслажденим бы согрел и заставил обо всём забыть.

Хочу касаться этой кожи, целовать эти губы. Хочу погрузиться в шелковый жар этого изящного тела, смотря в широко распахнутые, как сейчас, глаза. Такие удивлённые…

− Вы… согласны? — изумлённо уточняет моё наваждение. И столько неверия в серебристых омутах…

Хм, знала бы она, на что я уже пошёл, чтобы защитить её. Но нет, об этом говорить не стоит. Я уже достаточно сегодня услышал, чтобы понять, насколько оттолкну эту колючую недотрогу своим поступком.

Как бы мне ни хотелось иного, Лина действительно слишком любит своих сэ-аран.

Но так у меня хотя бы появился шанс их обойти. Найти способ сделать её своей. А когда они вернутся, если вернутся… что ж, тогда и посмотрим, чьей Лина останется.

− Да. Ради вашего доверия я согласен, − подтверждаю, изображая мягкую улыбку.

Наклоняю голову вперёд, смотря ей в глаза, устанавливая неразрывный зрительный контакт. Давлю в себе желание поднять руку и провести костяшками пальцев по обнажённому плечу. Рано. Вспугну.

− Но хочу попросить, моя императрица, подумайте хорошо, действительно ли вы хотите лично стать во главе империи? Это очень тяжёлый труд. Вам придётся иметь дело с Высшим Советом, армией, чиновниками, принимать сложные решения, которые могут ранить вашу уязвимую и чувствительную душу. Вам не обязательно взваливать такую ответственность на свои плечи.

Что-то вспыхивает в её глазах. Вызов. Решимость.

Характер.

− Я сильнее, чем вы думаете, − поджимает пухлые губы.

М-м-м, тем слаще будет победа.

− Не сомневаюсь, − усмехаюсь предвкушающе. — Что ж. Тогда оставлю вас приводить себя в порядок, а сам займусь сбором информации. Как только вы будете готовы, предлагаю обсудить план наших дальнейших действий. Высший Совет нужно собрать как можно быстрее. Завтра, самое позднее. И у нас мало времени, чтобы подготовиться к его заседанию.

Нахмурившись, Лина кивает. Уже далеко не такая уверенная.

Я же заставляю себя отвернуться. И, кивнув Чотжару, ухожу из купален. По дороге ловя себя на вопросе, почему на-агар, абсолютно преданный А-атону, так легко позволил мне находиться рядом со своей практически обнажённой подопечной.

Лина

С уходом Сэтору, дающая мне силы злость утихает. И на её место приходит тихий ужас.

Что я натворила?

Зачем влезла в то, во что влезать вообще не следовало?

Ну какая из меня императрица?

Как я буду править? Как смогу отстоять своё право перед Советом? Одна, без нерушимой мощи мужей?

− Лина, ты с-с-сейчас опять замёрзнешь, − сварливо замечает Чотжар, вырывая меня из пучины самокопания. — Давай, помогу выбратьс-с-ся из ванны. И вызову к тебе лекаря. Нужно убедитьс-с-ся, что с нас-с-следниками всё в порядке.

− Да, ты прав, − шепчу потерянно. Чувствуя, что даже пальцем не могу пошевелить, такая усталость сковывает всё моё тело.

Как всегда, безошибочно считав моё состояние, на-агар сам вытаскивает меня из воды, как маленького ребёнка. Не обращая внимания на мои попытки раздеться самостоятельно, стягивает мокрое бельё и заворачивает меня в большое полотенце.

Так странно… Ещё месяц назад этот мужчина откровенно признался мне, что я ему понравилась, а сейчас мы стали настолько близки, какими не бывают, наверное, даже родные брат и сестра. Он реально будто моя верная тень, мой защитник и хранитель, мой циничный голос здравого смысла и разума. Тот, кого я уже даже стесняться не могу. Что ему моё тело, если для него даже мои мысли открыты?

В его заботе не чувствуется даже намёка на плотский интерес. Он реально ухаживает за мной, как за малым ребёнком.

Единственный, кому я теперь могу доверять.

− Чотжар… а помнишь, ты говорил, что твои инстинкты сделали на меня стойку? — поднимаю на него уже слегка сонный взгляд. — Это ведь прошло? Ты ведь меня больше не хочешь.

− Прош-ш-шло. Сдалась ты мне. С-с-с чего вдруг об этом вс-с-спомнила?

− Я думаю, может и у Сэтору пройдёт? — смотрю жалобно. — Ну почему он на мне зациклился? Я же ни капли не стараюсь его привлечь? Не даю никаких оснований и намёков. Зачем я ему сдалась?

− Не з-с-снаю. Могу только догадываться. В тебе есть что-то такое… тебя хочется присвоить себе и распробовать. Но, что у него пройдёт, мож-ш-шешь не надеятьс-с-ся. С-с-сегодня ты зацепила его ещё крепче. Заинтриговала. Теперь жрец не ус-с-спокоится, пока не получит желаемое, − подняв на руки, змей несёт меня в спальню.

− Думаешь, попытается взять силой? — всхлипываю, склоняя голову на мужское плечо.

− Нет. Вот в этом с-с-сомневаюсь, − меня сгружают на кровать. — Нас-с-сколько я ус-с-спел изучить его и то, как он на тебя реагирует, жрецу хочетс-с-ся от тебя того же, что ты давала Повелителям. Он завидует им жгучей завис-с-стью. Поэтому, с-с-скорее всего, будет втираться в доверие, чтобы ты с-с-сдалась ему добровольно. Так что, у тебя ес-с-сть время и даже рычаги давления, ч-ш-штобы получить от жреца помощь, не ложась с-с-с ним в кровать. Ес-с-сли сумее-ш-шь увидеть способ вернуть Повелителей раньш-ш-ше, чем Сэтору это надоест, и он перейдёт в наступление, может, этого тебе и вовсе не придётс-с-ся делать.

Договорив, он быстро набирает на торобраслете вызов Ми-ичану.

Зря я думала, что Чотжар не в курсе полученных мною инструкций. Наверняка у него и свои, ещё более расширенные, имеются.

− Тебе Повелитель А-атон тоже… дал указания? — потерянно киваю я, не столько спрашивая, сколько утверждая.

− Да, дал, − награждает меня сумрачным взглядом на-агар. И отправляется копаться в гардеробе.

Наверное, надо расспросить его об этом. Узнать, что именно ему приказал мой муж.

Но я не хочу.

Не хочу снова думать о том, как буду выполнять приказ А-атона. Сейчас мне хочется трусливо спрятать голову в песок и отложить эту тему на потом. Изо всех сил надеясь, что это «потом» не наступит.

Наверное, надо обсудить с Чотжаром и нашу стратегию действий. Узнать, что теперь происходит в империи, как отреагировали на случившееся главы Домов, народ, кто теперь отвечает за безопасность дворца, что будет дальше, что я должна сделать в первую очередь… Но и обо всём этом я не хочу говорить.

Моё сознание всё сильнее погружается в усталое оцепенение. И я этому даже рада.

Где-то в неведомых вселенных затерялись те, кого я люблю. Возможно, во сне я узнаю, что с ними, живы ли, не ранены. Мне так этого хочется.

Но приходится бодриться, пока не услышу вердикт лекаря. Мне нужно знать, что с моими малышами всё хорошо. Только тогда я смогу позволить себе расслабиться и хотя бы немного поспать, прежде чем снова столкнусь с Сэтору и новыми ударами судьбы.

− Скажи, Чотжар, а твоя клятва хранителя позволяет тебе иметь семью? — спрашиваю, когда он возвращается с тонким мягким платьем-сорочкой.

− Нет. С-с-семья с-с-станет моим уязвимым местом, а хранитель их не долж-ш-шен иметь, − сообщает мне на-агар, помогая одеться и улечься удобней.

− Это печально, − вздыхаю. — Из тебя бы вышел очень заботливый супруг. И отец. Всё-таки я когда-нибудь найду способ отпустить тебя.

− Даже ес-с-сли бы это было возмож-ш-шным, я бы тебе не позволил, − фыркает змей. − С-с-сейчас ты беззащитна. Когда вернутс-с-ся Повелители, тогда и продолжишь с-с-строить планы, как от меня избавиться.

Больше ничего спросить у него я не успеваю. Наш разговор прерывается столь ожидаемым появлением лекаря. И следующий час я в полусонном состоянии терплю полный осмотр и слушаю предписания и рекомендации.

По словам одо Ми-ичана, с малышами всё в порядке. Они от пребывания в подпространстве даже сильнее стали, досыта напитавшись его энергией.

− Их развитие даже опережает ожидаемые показатели. А вот ваше здоровье заметно ухудшилось несмотря на перестроенный организм. Сердечный ритм нарушен, как и работа нервной системы. Полный упадок сил. Как физических, так и энергетических. Последние убывают ещё и из-за разорванной связи. Хотя… − он задумчиво хмурится, прощупывая чуткими пальцами район моего солнечного сплетения и всматриваясь в показатели своих приборов, − ваша связь с вашими супругами и сэ-аран ощущается странно. Смерть Повелителей должна была…

− Они живы, − резко прерываю я его на полуслове. — Повелители живы, − твёрдо смотрю в удивлённые глаза лекаря.

Он застывает поражённо. И через минуту вопросительно смотрит на Чотжара. Тот едва заметно кивает.

− Я безмерно рад это слышать, моя императрица, − склоняет голову императорский лекарь. − Теперь мне понятна необычная картина ваших энергетических потоков. Связь истончена настолько, что почти не ощущается, и энергообмен в таком её состоянии практически невозможен. Но она есть. И это самое веское доказательство того, что Повелители действительно живы.

− Спасибо вам за эти слова, − улыбаюсь ему непослушными губами. − Возможно, нам понадобится, чтобы вы освидетельствовали этот факт.

− Рад был унять вашу тревогу. Но сейчас настоятельно рекомендую вам поспать, − поднимается одо Ми-ичан с цилиндроподобного табурета, который поставили рядом с кроватью специально для него. Поднимает взгляд на моего хранителя: — Как всегда все рекомендации я перешлю вам, нодо Чотжар. Я могу идти или ещё нужен?

− Я проведу, − тихо роняет на-агар.

А я закрываю глаза. Сил больше не осталось, и сознание теперь неумолимо погружается в сон. Я ещё слышу приглушённый бубнёж удаляющихся мужчин, и наконец полностью растворяюсь во тьме.

Всё потом. Мне нужно отвечать не только за себя, но и за малышей. А им нужна здоровая и сильная мама.

И снова мне ничего не приснилось.

Я понимаю это сразу же, как только просыпаюсь спустя неведомое количество времени.

И понимаю, что снова слышу в соседней комнате тихий разговор. И снова мужской. Шипящий голос Чотжара узнаю сразу. Второй же, принадлежащий его собеседнику, мне слышать в императорских апартаментах слишком непривычно. Это точно Сэтору.

Кажется, время, выделенное мне на отдых, закончилось. Пора отвечать за свои слова.