Глава 19

− Единственное, что чтут высшие ашары, это сила и власть. Если вы, моя императрица, этого не сможете продемонстрировать завтра на Совете, лучше сразу отступитесь. Иначе вас попросту сожрут. Даже те, кто считается союзниками Правящего Дома, не поддержат женщину на троне, если она не докажет, что способна править, − вещает Сэтору, меряя шагами комнату.

Заложив руки за спину, он сейчас напоминает строгого профессора, пытающегося за ночь натаскать студентку перед экзаменом, к которому та совершенно не готовилась. Вот только я не знаю ни одного профессора с настолько яркой, и чего греха таить, красивой внешностью. И ни один проваленный экзамен не обернётся такой катастрофой, как мой возможный провал завтра на этом проклятом Совете.

За последние не знаю сколько часов мой новый наставник вывалил на меня такое количество информации, что не будь у меня опыта обучения под началом Чотжара, мозг бы взорвался.

Мне так много нужно знать только чтобы завтра не налажать.

Регламент заседания, который, как я и боялась, оказывается, довольно строгий. Желательная линия поведения. Что говорить, как двигаться, какую маску держать. Советники, и чего от которого из них можно ждать.

Всё это накладывается на уже известную мне информацию, послушно распределяясь по полочкам. В какой-то момент я настолько втягиваюсь, что забываю, кто мой учитель, засыпая его ворохом вопросов, на которые, как ни странно, получаю довольно подробные и обстоятельные ответы.

И постепенно у меня начинает вырисовываться чёткое понимание, как я должна себя завтра вести. Главное теперь, чтобы на это хватило моих моральных сил.

− Нам придётся сообщить Совету, что вы Око Абсолюта. Столь сильный дар будет довольно веским аргументом, как и моя поддержка. К тому же, только так мы сможем объяснить вашу уверенность в том, что Повелители живы, − Сэтору останавливается напротив меня, награждая испытывающим взглядом.

− Есть ещё кое-что. Императорский лекарь одо Ми-ичан может подтвердить, что энергетическая связь между мной и моими сэ-аран не разорвана, значит, они точно живы, − смотрю на него в ответ уже без привычного испуганного трепета.

Жрец заинтересованно прищуривается, склонив голову набок.

− Думаю, его слова будет мало, хотя, это хорошая новость, − тянет задумчиво. — Я подумаю, как это можно будет использовать завтра для достижения вашей цели, императрица.

На что я благодарно киваю. Сейчас, в таком русле и в таком тоне, общение со жрецом меня уже напрягает далеко не так сильно, как раньше. Хочется верить, что он действительно союзник мне и моим Повелителям, что не предаст, даже если я не дам ему желаемое.

Ну правда. Нет во мне ничего такого, чтобы так одержимо меня хотеть.

Ещё раньше, из разговоров моих сэ-аран, у меня сложилось впечатление, что для Сэтору не чужды понятия чести и принципов. Если бы мне удалось узнать каких именно, на этом тоже можно было бы сыграть.

Закрыв глаза, едва заметно вздыхаю.

Небо, я ли это? Сижу тут, в императорском дворце огромной межпланетной империи, строю планы как удержать в своих руках императорскую власть и как обхитрить одного из сильнейших и коварнейших представителей правящей расы. И собираюсь завтра выступить против совета пятнадцати глав Высших Домов, чтобы отстоять своё право править вместо мужей.

Куда подевалась тихая, робкая земная девочка Лина? В какой момент она исчезла? Умерла на операционном столе у цинотов? Когда умоляла жуткого беловолосого незнакомца купить её? Или позже, в ритуальном круге храма Тан-Гереиш, отдав свое тело двум мужчинам сразу и приняв одновременно с ними силу Абсолюта?

Уже тогда я начала меняться. Из меня начали лепить и создавать нечто другое. Не только мои Повелители. Но и бог, покровительствующий ашарам и Аша-Ирон.

Я никогда не была особенной. Всегда старалась не выделяться, быть незаметной, во многом даже удобной для моей семьи. Я много проблем и сложностей принесла старшей сестре после смерти нашей матери и, как могла, старалась это искупить, слушаясь её во всём. Наверное, это слишком укоренилось во мне.

Даже став избранницей А-атона, а потом и его брата, выдержав ритуал, получив дар Абсолюта, я всё равно не считала себя особенной, да и сейчас не считаю. Я по-прежнему выполняю волю своего хозяина, сэ-аран, мужа…

Становлюсь такой, какой нужна сейчас. Изменения лишь набирают обороты. Знает ли хоть кто-нибудь, что получится в результате? Как сильно мне придётся себя переломить, чтобы справиться со своими обязательствами, выполнить обещанное? Останется ли от меня хоть что-то? Примут ли меня изменённую те, кого я так сильно люблю?

А-атон приказал мне сделать всё, чтобы сберечь сыновей и империю. Но он ни слова не сказал о том, что будет с нами потом.

Мне пришлось стать особенной. Я не знаю почему Абсолют наградил меня провидческим даром… Почему именно меня? Почему не любую высокородную одарённую рию, принадлежащую к одному из Высоких Домов? Только ли в моём гибком сознании дело? Была же мать Сэтору, имевшая несчастье встретить на своём пути его отца. Разве она не могла стать Оком?

Или, может, этот дар дан именно мне, с какой-то определённой целью?

Чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к мысли, что всё не просто так. Что меня целенаправленно ведут к чему-то. Меня, и тех с кем я делюсь своими видениями. Моих сэ-аран… даже Сэтору.

Может… он прав? Может, мои мужья исчезли, потому что так должно быть? Таков высший план?

Но какова цель всего этого?

Чего Абсолют добивается? Куда нас толкает?

− Лина, с-с-с тобой всё в порядке? — Рядом раздаётся шуршание и ко мне наклоняется Чотжар.

Ещё немного — и пальцами начнёт щёлкать перед лицом.

− Да, а что? — поднимаю на него удивлённые глаза.

−Ты завис-с-сла и не слышишь, ч-ш-што тебе говорят, − прищуривается змеехвостый. — Тебе с-с-снова плохо?

− Нет, извините, − я бросаю осторожный взгляд на слегка раздражённого Сэтору. — Просто на миг потеряла концентрацию.

И погрузилась в мысли, совершенно не касающиеся предстоящего Совета. Глупо тратить сейчас на это время.

− Я считаю, императрица всё ещё нуждается в отдыхе, — мой хранитель выпрямляется и разворачивается к жрецу. — Как главный наставник нашей госпожи, могу с полной уверенностью заявить, что от неё будет больше толку, если она хорошо отдохнёт и выспится, чем если вы, ри-одо Сэтору, будете пичкать её знаниями и наставлениями всю ночь напролёт. К тому же императрице не мешало бы поесть.

Последние слова уже явно адресованы мне. Только вот я не уверена, что смогу хоть кусочек проглотить.

− Конечно. Здоровье императрицы и наследников прежде всего, − бархатно уверяет жрец не сводя с меня внимательных глаз. — Если не возражаете, я останусь на остаток ночи в императорском дворце, чтобы утром лично сопровождать нашу госпожу на заседание Совета и дать последние наставления.

Мне этого не очень хочется, но отказать ему будет грубо. А после того как он мне сегодня помог и согласился на все мои условия — ещё и неблагодарно.

− Конечно, оставайтесь, − киваю учтиво. И, подумав пару секунд, прибавляю ровным тоном: − Если желаете, можете присоединиться ко мне за поздним ужином.

− Почту за честь, − в глазах Сэтору вспыхивают огоньки удовлетворения.

Этим приглашением я, по сути, нарушаю правила. Потому что высокородным риям Аша-Ирон запрещено делить трапезу с посторонними мужчинами без присутствия и разрешения своих мужей или старших родственников мужского пола.

Но будем считать, что разрешение я получила от А-атона.

Мне нужно лучше разобраться, что Сэтору собой представляет.

Противника надо знать в лицо. Как там говорится? Держи друга близко, а врага ещё ближе? Вот только врагом я его называть не хочу. Такое восприятие мне никак не поможет.

Он мой противник в игре под названием «Выживи, не став предательницей».

И узнать его можно только из личного общения.

− Я отдам приказ, − понятливо кивает Чотжар, отползая в сторону и разворачивая перед собой голографический экран.

А между нами со жрецом повисает неловкое молчание. Неловкое, скорее всего, лишь для меня. Потому что он-то явно чувствует себя в своей тарелке. Рассматривает меня открыто, изучает.

Стараясь не показывать, как меня смущает происходящее, тоже смотрю на него в ответ.

Что он ищет в моём лице? Что видит? Почему хочет?

И ведь примчался, как только Чотжар позвал ко мне на помощь.

Только из чувства долга? Желания застолбить территорию и положение рядом с предполагаемой вдовой? Или потому, что помощь была нужна лично мне?

Не должна мне льстить последняя мысль. Но буду честна с собой. В какой-то мере мне это льстит.

Ведь у него и у самого проблем хватает. Вспомнив о взрыве, случившемся у Сэтору во дворце, я тут же нахожу глазами левую руку красноволосого. Она больше не выглядит так, будто в чёрной перчатке, всё-таки регенерация ашаров поражает воображение, но кожа всё ещё покрасневшая и покрыта рубцами. А он ведь меня нёс и даже не дрогнул ни разу от боли.

− Простите ри-одо, я за своими переживаниями совсем забыла, что и вы недавно пострадали. Как ваша рука? — спрашиваю участливо, поднимая взгляд к лицу.

Он удивлённо хмурит брови, словно и сам забыл про свою травму. Поднимает ладонь, вертит ею, рассматривая.

− Заживает, − сообщает очевидный факт. — Благодарю за беспокойство.

− А виновных во взрыве вы успели найти? — хмурюсь.

− Нет. Но это подождёт. То, что случилось с Повелителями и с вами, помощь вам имеет для меня абсолютный приоритет. С остальным разберусь потом.

− А у вас есть подозреваемые? Возможно, это дело рук того же злоумышленника, что пытался отравить вашего отца?

− Не думаю, − склоняет голову набок Сэтору. — Я не представляю единого мотива, объединяющего эти два покушения.

Даже так? Он так уверенно это говорит… Мне очень хочется расспросить подробней, почему Сэтору так думает. Но что-то во взгляде мужчины мне подсказывает, что он либо не ответит, либо увильнёт.

Вообще, в этой теме меня постоянно что-то царапает. Словно я упускаю из виду что-то очень важное.

Тем временем в трапезной уже вовсю хозяйничают мои служанки, накрывая на стол.

− Позволите вас сопроводить? — вкрадчиво интересуется жрец, прожигая меня потемневшим взглядом.

Мне бы отказать… но сказала «А», говори и «Б». Сама же пригласила, теперь он вроде как мой гость. Нужно проявить вежливость и гостеприимство.

− Да, буду благодарна, ри-одо Сэтору.

Блеснув довольной улыбкой, жрец подступает ко мне. Протягивает здоровую руку, и, как только я вкладываю в неё свою, уверенно тянет меня на себя. Вроде бы просто встать помогает, а ощущается так, будто обнять собирается. И я невольно вскидываю вторую ладонь в защитном жесте. Как раз вовремя, чтобы упереться ею ему в грудь, не позволяя лишнего.

Мы замираем друг напротив друга. Слишком близко. Я настороженно, а он — будто едва сдерживаясь.

− Ты всё ещё меня боишься? — шевелит мужское дыхание мои волосы на макушке.

− Я не знаю, чего от вас ждать. Поэтому, да, в некотором роде вы меня пугаете, − признаю очевидный факт. — То, что я знаю ваши желания касательно меня, тоже не добавляет мне доверия к вам. Я не уступлю и не буду вашей. Но и делать из вас врага не хочу.

− Мне нравится твоя искренность, Лина. И я хотел бы ответить тебе тем же, − кажется, он придвигается ко мне ещё ближе, крепко удерживая за руку и не позволяя мне отступить. — Возможно, тебя успокоит, если я скажу. Ты единственное создание во вселенной, которому я никогда не причиню зла намеренно.

Нет. Его слова меня не успокаивают. Наоборот, вышибают воздух из груди. Своей категоричностью. И тем, что могут означать.

− Из-за клятвы? — выдыхаю едва слышно. Надеясь, что причина именно в этом.

− Не-е-е-т, − тянет Сэтору и склоняется к моему уху. — Из-за тебя, Лина.

Мне кажется, моё сердце стучит так громко, что и ему это слышно.

− Даже если я не дам вам добровольно то, чего вы от меня хотите? — интересуюсь с вызовом.

− А ты уверена, что не дашь?

− Уверена, − вскидываю подбородок.

− Ты врёшь, маленькая землянка, − ласково урчит он. — Время всё расставит по своим местам.

И выпрямляется, словно ни в чём не бывало. Умостив мою ладонь у себя на локте, невозмутимо увлекает к трапезной. А мне только и остаётся, что последовать за ним.

Переваривая услышанное. Кипя от негодования внутри. Кипя от смеси страха, тревоги и волнения. И стыда за то, чего я не совершала в реальности, но к чему меня упорно толкают.

Он реально уверен, что я сдамся? Сама. Добровольно. Считает меня настолько слабой? Падкой на мужскую ласку и заботу? Готовой броситься в объятия к тому, кто первый предложит защиту и помощь?

Пусть считает. Пусть и дальше обещает мне полную безопасность и прочие золотые горы. Чем больше наобещает, тем больше у меня будет аргументов, чтобы держать его на расстоянии. Я ведь ничего не обещала в ответ.

Играем дальше.

Краем глаза я замечаю, что Чотжар следует за нами. Он никак не вмешивался в этот маленький разговор, и это только ещё раз убеждает меня в том, какие именно распоряжения дал ему А-атон.

К моему облегчению, за столом Сэтору не пытается сесть рядом со мной. На такое моего гостеприимства точно бы не хватило. Словно чувствуя это, жрец занимает место, положенное гостю. Напротив меня. Чотжар, словно напоминая о своём присутствии, берётся мне прислуживать.

− Скажите ри-одо, а когда мы сможем приступить к урокам? — спрашиваю я, когда первый голод утолён.

− А когда ты хочешь? — поднимает на меня взгляд мой сотрапезник.

− Если бы всё зависело от моего желания, я бы хотела уже сейчас. Мне жизненно необходимо увидеть, что мои сэ-аран не пострадали, − признаюсь искренне. — Я видела, что каким-то образом смогу притянуть их обратно, возможно, благодаря нашей связи они смогут найти обратный путь. И я бы уже бросила все силы на это. Но полученные мною указания велят заботиться в первую очередь о благе империи и наследии моих сыновей.

− Вот как? — сужает глаза Сэтору. — Ты их действительно настолько любишь?

− Да, − спокойно встречаю его взгляд. — Очень люблю.

Хотя так и не решилась признаться в своих чувствах ни одному, ни второму. Всё трусила. Всё откладывала. А теперь неизвестно, когда увижу вновь.

С минуту, наверное, жрец молчит, буравя меня тяжёлым и даже… ревнивым взглядом. На его щеках красноречиво вздымаются желваки, выдавая эмоции.

− Если не возникнет никаких непредвиденных сложностей после Совета, приступим к первому уроку завтра вечером, − произносит наконец.

− Благодарю, ри-одо, − киваю ему признательно. И заставляю себя сосредоточиться на еде.

Остаток ужина пролетает в молчании, где каждый думает о своём. Не знаю, как жрец, а я в красках представляю, что уже завтра смогу увидеть своих мужей хотя бы в видении, и сумею понять, как их спасти. Об этом думать в тысячу раз приятней, чем о столь пугающем меня заседании Высшего Совета.