Глава 29

Если бы мы шли пешком, я бы сейчас споткнулась. Вздрогнув, вцепляюсь в руку Сэтору сильнее.

− Что случилось? — тут же реагирует он.

− Вы… вы слышали?

− Что слышал? — хмурится наставник.

− Там, позади. Голос, − шепчу едва слышно. Меня кроет противоречивыми инстинктами.

Хочется и развернуться лицом к неожиданной, неведомой опасности. И бежать отсюда со всех ног. Всё внутри немеет от ужаса, от чего-то жуткого и такого… огромного в своей мощи, что дрожь берёт. Подобное я чувствовала только однажды, в одном из своих видений. И теперь, ощутив это наяву, полностью теряю контроль над своим ментальным телом, не в силах двигаться дальше.

− Какой голос? Что ты слышала, Лина? — Сэтору, видя моё оцепенение, хватает меня и за вторую руку, разворачивает лицом к себе.

Требовательно всматривается в мои глаза. Потом оборачивается назад, хищно сканируя сизую мглу. Обняв меня одной рукой, во второй он неожиданно создаёт настоящий огненный шар, явно готовясь сражаться при необходимости.

− Меня кто-то звал, − проталкиваю через непослушные губы. — По имени.

И тут я снова это слышу. Будто шорох гравия, постепенно приближающийся, нарастающий и превращающийся в низкий гул.

− Не верь ему. Не верь ему, − пульсирует в висках. − Спрос-с-си, кто послал убийцу к Менетнашу. Спрос-с-с-си. Не посмеет соврать. Ты поймёшь тогда, кто во всём виноват. И придёшь ко мне. Ты нужна.

− Кто ты?! — моё тело уже не просто дрожит, меня попросту колотит. И холодный липкий ужас пробирается в сердце, всё больше оплетая его своими мерзкими щупальцами.

− Узнаешь, когда придёт время, − шелестит тихий смех. Леденящий, чуждый, неживой. − Смотри свои сны внимательно, Око.

− С кем ты разговариваешь, Лина? — низко рычит Сэтору. — Я никого не слышу.

И, видимо, потеряв терпение, стряхивает пламя с ладони и подхватывает меня на руки.

− Держись. Может стать дурно, − командует у меня над головой.

И мы молнией устремляемся обратно в нашу реальность. Несёмся, наверное, ещё быстрее, чем я погружалась. И в какой-то момент мне действительно становится дурно. Настолько, что в глазах темнеет. Мгла будто сжимается вокруг нас, удерживая, не позволяя сбежать. Но Сэтору мчится дальше. Мне остаётся лишь цепляться за него и терпеть, пока ментальное подобие моего тела и вовсе не перестаёт ощущаться.

А потом внезапно приходит облегчение, когда я снова осознаю себя. В своём теле, в кресле, в спальне…

И… ох, плохо мне.

Зажав ладонями рот, срываюсь с кресла и на заплетающихся ногах бегу в купальню. А там, избавившись от ужина, опускаюсь на прохладный пол, устало прикрывая глаза. Но конечно же, меня не могут оставить одну. Рядом приседает последовавший за мной Сэтору. И уже даже не спрашивая разрешения, молча поднимает меня на руки, явно намереваясь отнести обратно в спальню.

− Нет. Мне надо хотя бы умыться, − возражаю я, ухватившись за его запястье.

− Хорошо. Умывайся, − терпеливо соглашается и несёт меня теперь уже к каменным чашам умывальников.

Ставит рядом. Но отпускать даже не думает. Возвышается позади, заботливо придерживая за талию. И стоит мне только наклониться…

Жар бросается в лицо, особо остро ощущаясь на фоне общего паршивого состояния.

− Мне так неудобно, − смотрю на него в отражении зеркал. — Можете отойти хотя бы на пару шагов?

− Нет. Я опасаюсь, что ты упадёшь.

− Не упаду.

− Не упадёшь, если я буду рядом.

− Вы меня смущаете! — фыркаю раздражённо. — Я не буду умываться, пока вы прижимаетесь ко мне сзади.

− Пожалуй, я приму это, как обнадёживающий комплимент. Раз уж тебя это так сильно волнует, − криво усмехается Сэтору. И всё-таки немного смещается. Так, что я уже не буду тереться об него задницей, если наклонюсь. — Теперь умывайся. Или тебе помочь?

Приходится уступить. Стоять тут и препираться у меня нет ни сил, ни желания. Слишком я вымотана. Ноги действительно плохо держат. Мне бы лечь и отключиться от всего хотя бы до утра.

Но сначала нужно выяснить, что произошло в подпространстве.

И вызвать одо Ми-ичана. Хочу быть уверенной, что с малышами всё в порядке.

Отрешившись от ситуации и сосредоточившись на планировании своих дальнейших действий, я быстро умываюсь и тщательно прополаскиваю рот. Потом, подумав, тянусь к специальной пенке для чистки зубов. Чтобы с чистой совестью уснуть, как только окажусь в кровати.

Забив на то, что рядом со мной мужчина, наношу на нижние зубы, закрываю рот, сводя челюсти, и выжидаю положенные пару минут. При этом мой взгляд невольно цепляется за лицо Сэтору в отражении. Он выглядит слегка обескураженным, хоть и держит меня по-прежнему бережно и крепко.

Ну да. Императрица его грёз оказалась простой живой женщиной. Которую может некрасиво тошнить, и у которой есть естественные физиологические нужды. Надо было раньше при нём что-то такое сделать, быстрее бы перестал дурью маяться. А ведь это даже не земной вариант со щёткой и пеной изо рта.

Выплюнув растворившееся средство и ещё раз прополоскав рот, я наконец заканчиваю с гигиеническими процедурами.

− Можете вызвать ко мне одо Ми-ичана? − прошу у Сэтору, выпрямляясь.

− Тебе всё ещё плохо? — обеспокоенно подбирается он.

− Нет. Просто усталость дикая. Но я хочу убедиться, что всё в порядке.

− Хорошо вызову. Но сначала мы обсудим то, что случилось.

− Да, давайте обсудим, − соглашаюсь. У меня к нему теперь есть один очень серьёзный вопрос.

Расследование попытки убийства Менетнаша закончилось ещё месяц назад. И там образовался полный тупик. Подосланный убийца был слишком близко к эпицентру взрыва и сгорел заживо, даже не придя в себя. Никаких ниточек и никаких зацепок не осталось. Подозревались многие, но доказать чью-либо вину, или хотя бы причастность, не удалось.

И вот сегодня мне говорят спросить об этом у Сэтору. Прямо спросить, чего, если разобраться, я ни разу не делала. И у него узнать, кто виноват в том, что Менетнаш сорвался и устроил настоящую катастрофу, выбросившую моих сэ-аран куда-то в неведомые дали чужой вселенной.

Там, в подпространстве, я не позволила себе сомневаться в моём наставнике, единожды и твёрдо усвоив, что это может стоить жизни мне и моим детям.

Но сейчас… Сердце всё сильнее сжимается от горьких подозрений.

− Я слышала голос, − произношу, когда Сэтору приносит меня в спальню и довольно бережно укладывает на кровать. Не самое удачное положение для разговора, но уж какое есть. — Кто-то позвал меня. Сказал, что я нужна. И ещё… − я поднимаю взгляд на жреца. — Сказал: «Не верь ему».

Тёмно-красные брови хмуро сдвигаются, а острый взгляд багряных глаз сосредотачивается на моём лице.

− Я так полагаю, ты приняла эту фразу на мой счёт? — лишённым эмоций голосом уточняет он, садясь рядом.

− А что, есть другие варианты? — скептически смотрю в ответ. — К тому же, дальше этот голос велел сделать то, что почти не оставляет простора для сомнений.

− И что же такого ОН велел?

− Чтобы я спросила, кто послал убийцу к Менетнашу. Сказал: «Он не посмеет соврать». Скажите, ри-одо Сэтору, вы знаете, кто подослал убийцу к вашему отцу?

Его лицо буквально каменеет. А в глазах будто кипящая лава застывает.

Я же жду ответа. Долго жду.

Но он молчит.

− Скажите… вы знаете? — спрашиваю ещё раз, чувствуя, как подступает к горлу горечь.

− Да, − падает камнем в звенящую тишину.

Небо, как же я не подумала? Почему раньше не заподозрила? Почему даже не предположила?

Но разве я могла? Это же его отец!

− Это сделали вы? — едва сдерживая слёзы, иду до конца. Раз уж взялась выяснять правду, отступать не имею права.

− Да, я, − снова получаю ответ, словно удар под дых.

Да что же так больно? Дышать невозможно. Почему я чувствую себя преданной? Откуда эта почти детская обида?

Ты же знала, кто он, Лина. Знала, что Просвещённые коварны и жестоки. Что ни с чем не считаются, когда идут к своим целям.

Но поверила ему. Непозволительно расслабилась, начала доверять, даже привыкла и — о небо, спаси! — привязалась к этому интригану и манипулятору… способному убить собственного отца.

А он всё это время знал, что взрыв на станции, практически, случился из-за него. И молчал. Намеренно уводил тему и заговаривал мне зубы.

− Зачем? — срывается с губ тихий всхлип. — Что он такого знал о вас, что вы решили его убрать? Какие тайны вы хотели скрыть? Если бы не вы, это всё случилось бы на заключительном суде, или на казни, когда мои супруги были бы готовы к его действиям и предотвратили бы беду. А теперь их нет рядом.

− Нет. К такому они бы всё равно не смогли подготовиться, − мрачно качает головой Сэтору. — Такого никто не мог предположить. Собственная душа неприкосновенна для ашаров, тем более для Просвещённых. Это наш единственный шанс на посмертие и перерождение. Никто не мог даже мысли допустить, что мой отец решится на такой шаг.

− Но я могла это увидеть! — сажусь, буравя его взглядом, полным ярости. — Могла предупредить! Если бы у меня только было больше времени.

− Ты не можешь этого знать.

− А вы не можете знать обратного! Но о чём мы вообще спорим?! Вы пытались убить своего отца. Скрывали это. Ввели меня в заблуждение…

− Можешь не продолжать список моих преступлений, я его знаю гораздо лучше тебя, − криво усмехается Сэтору. Приближается ко мне, смотря в упор. И от этого жёсткого холодного взгляда меня мороз берёт. — Но я знаю также и то, что тебе придётся смириться и держать в секрете то, что ты только что узнала от меня, моя маленькая императрица. Ты же понимаешь, что будет с тобой, если моё место главы Просвещённых займёт Норихнар? Понимаешь, кто тогда будет править империей? Думаешь, он позволит тебе спасти супругов? О нет, он дождётся, когда ты родишь, и убьёт, чтобы стать полноправным регентом при несовершеннолетних наследниках. А дальше… правильное воспитание, правильная сэ-авин и Правящий Дом навсегда и полностью перейдёт под власть Просвещённых. Я с лёгкостью мог бы поступить точно так же. Но поддержал тебя, Лина. И поддерживаю, помогая тебе и защищая.

− И почему же? — с вызовом вскидываю голову. — Почему вы это делаете? Что вам нужно? И зачем было убивать Менетнаша? Что вы скрываете?

− Я сын своего отца, Лина, и Глас Абсолюта. Секретов у меня более чем достаточно, − на чувственных губах Сэтору снова появляется кривая ухмылка, будто насмешка над самим собой.

Он приближается ко мне. Обхватывает ладонью мой затылок, не позволяя отстраниться. Смотрит в глаза, гипнотизируя, вселяя в душу полное смятение.

— Поддержал я тебя, потому что захотел это сделать, Лина, − продолжает, почти касаясь губ губами. − Власть… Я её и так имею. Она не является моей целью, лишь средством. То, что мне нужно… этого не получить силой. Что ещё ты хочешь знать, моя императрица? Зачем мне было убивать отца? Хорошо, отвечу. Я сделал это, чтобы защитить тебя.

− Что… − выдыхаю оторопело, а дальше могу только мычать нечленораздельно в губы наглого захватчика. Потому что Сэтору снова меня целует. Жёстко, требовательно. Снова без моего разрешения и согласия, не обращая внимания на сопротивление. Снова обжигая своим безумным, одержимым голодом, своей безысходной страстью.

Задыхаясь под его напором, я хватаюсь за мужские плечи, царапаясь, отталкивая… Мне так кажется. Но в какой-то миг я с ужасом ловлю себя на том, что истосковавшееся по ласке тело само отвечает на умелые жадные поцелуи, на эту непрошенную близость, грубую нежность. Спина прогибается, в низу живота зарождается тянущее, пульсирующее тепло, грудь и вовсе начинает болезненно ныть, требуя прикосновений. А пылающие губы размыкаются, позволяя мужчине углубить поцелуй.

И это осознание служит мне ушатом ледяной воды.

До крови вцепившись зубами в его губу, я наконец-то вынуждаю Сэтору ослабить хватку. И этого мгновения мне хватает, чтобы вывернуться из загребущих рук и откатиться в сторону. А потом, быстро перебирая руками и ногами, путаясь в длинной юбке, уползти от него на другую сторону кровати и соскользнуть там на пол, едва держась на дрожащих ногах.

− Не нужно от меня убегать. Я не буду тебя преследовать, − спокойным тоном сообщает мне мой советник, поднимаясь на ноги. Прикрыв глаза, слизывает кровь с прокушенной губы. Наблюдает за мной из-под ресниц, словно хищник, почуявший добычу.

− Вы обещали, что не будете меня принуждать, − возражаю нервно.

− А разве я тебя сейчас принуждал? — склоняет он голову набок. — Ты отвечала мне, Лина. И это всё, что я хотел узнать.

− Это… неконтролируемая физиологическая реакция тела. Только и всего. Моё отношение не изменилось. А вам и вовсе нельзя… вот это всё. Что за глупые игры? Вам, что, не над кем больше издеваться?

Смуглое лицо темнеет, мужской взгляд тяжелеет настолько, что я уже едва справляюсь с желанием отвести глаза, уступить в этой неравной битве. Но нет. Нельзя показывать свою слабость. Пусть не думает, что смог сломить мою решимость отстоять себя.

− Ты устала, Лина. И не можешь сейчас мыслить здраво. Я оставлю тебя, чтобы дать возможность отдохнуть. А завтра утром приду, чтобы лично сопроводить в столицу. Тогда и договорим.

− Зачем? Это лишнее.

− После того, как с тобой при мне общался кто-то, кого я даже почувствовать не сумел? Нет, Лина. Не лишнее. Информация о том, кто послал убийцу к моему отцу, как ты понимаешь, тоже не та, которую может знать кто-то посторонний. Следов я не оставлял. Поэтому предпочёл бы остаться тут с тобой, для твоей же безопасности…

− Нет. Это исключено! — вскидываю руку, мотая головой. Ещё этого только не хватало.

− Тогда пусть в твоей комнате ночует Чотжар. И ни на минуту не оставляет тебя одну. А ты не смей уходить в подпространство, даже в верхние слои. Поняла меня?

− Поняла, ри-одо, − роняю сухо. — Можете идти.

− Как скажете, моя императрица, − издевательски усмехается он, отвешивая не менее издевательский поклон. Прежде чем отвернуться и злым, чеканным шагом двинуться в сторону выхода.

− Подождите, − окликаю его, спохватившись, когда Сэтору уже почти выходит из спальни. − Вы сказали, что защищали меня. Что вы имели в виду?

Красноволосый жрец останавливается в арочном проёме.

− Твои видения, Лина, − произносит ровно, не оборачиваясь. − Когда мы с тобой разговаривали в первый раз, ты призналась, как сильно боишься, что сбудется то, что ты постоянно видишь. Но не рассказала, что именно. Я видел твой панический страх. Ты готова была сопротивляться дару и Абсолюту, лишь бы не видеть больше будущего. И я подумал, что в будущем ты видишь свою гибель. Попытка Танатрис убить тебя лишь подтвердила мою догадку, как и некоторые действия отцовых сподвижников. Твоя смерть… была для меня неприемлемой. Поэтому я решил ускорить неизбежную кончину того, кто тебе угрожал.

Ошарашенная, я забываю даже, как дышать. А Сэтору, бросив на меня короткий хмурый взгляд, скупо кивает и уходит, оставляя меня наедине с открывшейся правдой.