Глава 28

− Аракеш успел тебе отчитаться? — небрежно интересуется Сэтору, когда первый голод утолён и трапеза становится более неспешной.

− Нет. Прислал мне запрос на личную аудиенцию завтра. До начала переговоров с дагрийцами, − отвечаю в той же манере. — А что? Вам известно, какие сведения ему удалось нарыть?

− В общих чертах. Он и мне заявил, что детали лучше сообщит лично. Я бы хотел присутствовать при вашем разговоре, если не возражаешь.

− Не возражаю. А вам удалось что-то узнать? — интересуюсь, подняв на него взгляд. И мысленно глажу себя по голове за то, что мне удаётся произнести это абсолютно равнодушно. С точно отмеренной толикой делового интереса. И без намёка на ревность.

Бровь Сэтору дёргается, выдавая его эмоции. Прищурившись, мужчина откидывается на спинку дайрата, смотрит на меня. Внимательно и испытующе.

− Инси Зэа-ма утверждает, что консул погиб в результате нелепого несчастного случая. Поскользнулся в домашнем бассейне, упал, ударился головой насмерть. Я, признаться, был уверен, что черепа у дагрийцев покрепче будут. И, кстати, требую, чтобы с тобой всегда кто-то присутствовал рядом, когда ты в купальнях. Во избежание.

Опешив от неожиданной смены темы, я не сразу нахожусь с ответом.

− Я всегда осторожна, уверяю. Спасибо за беспокойство. Вы верите, что всё так и было с этим Эска-авадом? — всё же уточняю, справившись с собой.

− Верю, что он действительно упал. Об этом мне и Аракеш сообщил. Но вот сам ли? Сомневаюсь. Покойный консул был в хорошей форме и неуклюжестью точно не страдал.

− Пока не берусь утверждать, поскольку информации мало, но всё же подозреваю, что за этим может стоять вице-консул. Её выгода очевидна.

− Не спорю. Но у консула также имелось большое состояние и родственники, которым это состояние теперь достанется. Их выгода не менее очевидна.

Хм. Защищает свою полюбовницу? Ну-ну.

− Вы правы, − пожимаю плечами. − Судить рано. Послушаем, что завтра скажет ни-одо Аракеш. Тогда и будем делать выводы.

Отодвинув тарелку, выжидательно смотрю на своего наставника.

− Я готова приступить к сегодняшнему уроку. Начнём?

− Предлагаю перейти в другое помещение. То кресло… оно особенное для тебя?

Я непонимающе вскидываю брови.

− Какое? — а потом вспоминаю, где увидела его совсем недавно. — Ах… это. Да, вы правы. Особенное.

Интересно, как он понял? Почувствовал что-то?

− Почему? — склоняет голову набок Сэтору.

Сейчас я вижу в нём только наставника, потому отвечаю как можно подробнее:

− Я с первых дней своего пребывания во дворце привыкла в нём устраиваться, когда училась, читала… А потом случилось моё первое погружение в подпространство, − вспоминаю с грустной улыбкой. − Я тогда жутко испугалась, никто меня не видел. Металась между моими телохранителями, надеясь докричаться хоть до кого-то. А потом прибежала сюда, в спальню, потому что это для меня самое уютное место во всём дворце. Когда вернулся Повелитель Са-оир, я как раз сидела в том кресле. Он сразу увидел меня. И это был один из самых счастливых наших моментов.

− Вот поэтому я и хочу, чтобы сегодня ты начала погружения именно оттуда, − вырывает меня из воспоминаний напряжённый голос Сэтору.

Он поднимается и, шагнув ко мне, протягивает руку.

После секундного замешательства я послушно вкладываю в неё свою ладонь. Наставник тянет меня на себя, помогая встать. Но вместо того, чтобы отступить, неожиданно обнимает за талию и прижимает к себе.

− Ри-одо… − тут же вскидываю я свободную руку между нами, пытаясь хоть как-то воспрепятствовать его действиям.

− Я всё помню, Лина. Не принуждаю. Но хотя бы с собой будь честна. Я тебе небезразличен.

Ну вот. Я была права. Он решил, что я его приревновала. И посчитал это достаточным поводом, чтобы возобновить наступление.

Придётся объясниться. Дать понять, что мои чувства не те, которых он хочет.

− Да, небезразличны. Я привыкла, что вы всегда рядом. Я вас очень уважаю и ценю, мне важно ваше мнение. Вы для меня наставник и первый советчик. Я всем сердцем желаю вам добра и счастья. И в эти понятия совершенно не вписывается эта синяя гадина, − выпаливаю на одном дыхании, упираясь ладонью ему в грудь. Снова ощущая барабанную дробь его сердца.

− Наставник и советчик? — кривятся его губы. — Пусть. Желаешь добра и счастья? Не вписывается синяя? Хм. Она мне и не нужна. Никто не нужен. Знаешь, какие клятвы приносит Глас, принимая полное служение Абсолюту?

− К чему тут это? — не прячу недоумение.

По правде говоря, не знаю. Пыталась узнать, и весьма настойчиво. Но полный свод обетов неизвестен никому, кроме Просвещённых, и держится в строгом секрете.

− Твой хранитель не разнюхал, когда искал для тебя эту информацию? − усмешка Сэтору становится саркастичной. − В числе множества других, я дал обет, что буду делить ложе только с той, на которую мне укажет Абсолют. Только с той, что станет мне супругой и продолжит мой род.

Вот тут я выпадаю в осадок. Если он дал такой обет, то к чему все эти его поползновения? Я ведь не могу стать этой женщиной. У меня уже есть мужья.

− Не думаю, что Абсолют погладит вас по головке за нарушение клятвы. Я вашей супругой уж точно никак не могу стать. Поэтому отпустите меня, − прошу уже гораздо спокойнее. Кажется, только что я обрела ещё один повод считать, что со стороны Сэтору мне ничего не грозит, если не провоцировать. Может, он вообще на меня запал с «голодухи».

Бедняга. Это сколько же ему целибат придётся терпеть? Когда Абсолют ему невесту выберет? Поскорее бы. Я даже ревновать не буду.

Багряные глаза Сэтору заволакивает тьмой, черты хищно заостряются, делая мужественное лицо жутко мрачным.

− Ты права, не погладит и не простит, − роняет он тихо. И что-то в его голосе меня настораживает.

− Вы же не собираетесь идти против него? Не собираетесь нарушать никаких обетов? Не смейте даже думать! И обо мне больше не думайте в таком ключе. Вдруг он разозлится. Я того не стою.

От одной мысли, как Абсолют может наказать своего главного жреца за отступничество, мне становится нехорошо.

− Ошибаешься. Ты стоишь гораздо больше, чем думаешь. Беспокоишься обо мне? — тянет Сэтору, даже не думая выполнять мою просьбу, насчёт «отпустить». И настолько удивлённым выглядит, что даже забавно. Было бы, если бы не серьёзность ситуации.

− Конечно. Я же сказала, что мне небезразлична ваша судьба. И не хочу для вас неприятностей. Я искренне желаю, чтобы у вас не возникало искушения нарушать ваши обеты, а ещё… поскорее обрести ту, что одобрит Абсолют. И чтобы она вас полюбила всем сердцем.

Тем более, что тогда он точно прекратит на меня облизываться.

− Ты просто невозможна, знаешь это? − недоверчиво усмехается жрец.

− Что-то такое мне уже говорили. И, кажется, это не был комплимент.

− В моём случае комплимент, − улыбка Сэтору становится ещё шире.

− Тогда спасибо. И хватит уже меня тискать, − всё-таки выкручиваюсь из его рук. − Я понимаю, что у вас острая нехватка тактильных ощущений, но всё же… Хотите, я попытаюсь высмотреть, где вам искать будущую супругу? После нашего погружения, конечно.

− Не нужно, − слышу в ответ ироничное хмыканье. — Давай сперва займёмся твоим делом. Идём.

И, схватив за руку, он ведёт меня в спальню.

− Давай сегодня попробуем сыграть на твоих эмоциях. Они тоже являются важной составляющей вашей связи, − поясняет мне Сэтору, когда мы оказываемся в полумраке императорской спальни. Свет он мне не разрешил зажечь. − Садись так, как сидела тогда, три месяца назад. И как можно более детально восстанови всё в памяти.

− Совсем всё? — интересуюсь, заняв нужное положение. Подумав, поджимаю ноги под себя, как тогда.

− Это ты сама должна понять. Уловить, как нужно. Довериться чутью. Должна в полной мере прочувствовать свою нужду в сэ-аран, − жрец привычно занимает позицию позади меня, и уже один его гипнотический голос заставляет меня привычно расслабиться, погружаясь в транс, как я делала множество раз до этого.

В памяти действительно всплывает тот давний ужас. Моя паника. Холод, пробирающий до костей. Отчаянная надежда, что мои сэ-аран скоро вернутся и помогут, вытащат меня из безликой, пугающей серости.

− Для того, чтобы чувствовать свою нужду в них, мне не обязательно сидеть в этом кресле, − всё же замечаю тихо. — Я живу с этой нуждой каждый день.

− Вот именно. Живёшь. И привыкла к этому. Притерпелась. Научилась ждать. Всколыхни это. Разбей вдребезги и вызволи. До боли. До души, рвущейся в клочья. До голода, пожирающего тебя изнутри, − хрипло шепчет Сэтору у меня над головой. Каждое его слово, пропитанное живыми чувствами, как новый кинжал, всаженный мне в грудь. − Представь, что умрёшь, если не докричишься до них. Если они не вернутся к тебе, не найдут путь. Просто перестанешь существовать, растаешь. И ныряй за нитью так, будто это последний твой шанс.

Я действительно умру, если они не вернутся. Если наша связь прервётся. Меня не станет. Он прав, я позволила себе привыкнуть и притерпеться. И даже последние погружения тому доказательство. Расстояние, что я прохожу, становится день ото дня меньше. Словно моё рвение уже не то, что было в первые недели разлуки.

Это больно. Это непозволительно.

Я по-прежнему люблю их всей душой. И не должна сдаваться. Должна выкладываться по-полной.

Мне нужно напрячь все силы в этом последнем рывке.

Сизый сумрак подпространства сгущается вокруг. Холод пробирается всё глубже, вымораживая все светлые чувства. Остаётся лишь тоска и боль расставания. Я позволяю себе утонуть в них, не щадя себя и не жалея. Разрывая сердце и душу. Воспоминания накладываются на реальность. Мне так тоскливо и пусто без моих сэ-аран. Так одиноко. Я так в них нуждаюсь. Как в воздухе.

Выдыхая белый пар, обнимаю себя руками за плечи, но тут же мотаю головой и опускаю руки обратно, сжимая в кулаки. На щеках острыми осколками замерзают слёзы.

− Ты можешь их вернуть. Только дотянись, − вплетается в мои мысли голос Сэтору. — Иди за вашей связью.

И я тянусь за ней. Снова. Как делала уже множество раз. Полностью погружаюсь в транс, отделившись ментально от тела, оставшегося в кресле, сосредотачиваюсь лишь на этой тонкой двухцветной нити, что соединяет меня с любимыми. Всей сущностью мчусь по ней, разгоняясь всё сильнее и сильнее. Мне нужно прорваться дальше, чем я была. Мне нужно прорвать разделяющую нас мглу. Мне нужно взять достаточный разгон, чтобы это получилось.

Время снова теряет смысл и суть. Остаюсь лишь я, нить и сгусток пространства, который я так долго не могу преодолеть. Как тёмная материя, всё это время высасывающая мои силы и, что самое ужасное, мою решимость. Но в этот раз я не позволяю себе замедлиться, когда мгла начинает сопротивляться. Вместо этого на полной скорости прошиваю её вспышкой молнии, иглой вонзаюсь в ткань мироздания, прорываясь туда, куда зовёт меня сердце. И у меня получается. Меня больше ничто не сдерживает. Я наконец-то могу…

Яркая вспышка впереди буквально ослепляет меня. А внезапно возникшая передо мной белая стена из света, становится для меня настолько большой неожиданностью, что я не успеваю ничего сделать. Ни затормозить, ни как-то ещё отреагировать. Так и несусь на неё, не различая больше ничего, дезориентированная, полностью потерявшая контроль. И если бы не стальные клещи, внезапно сомкнувшиеся вокруг меня, сдёргивая с проторенного пути, я бы точно врезалась в эту стену.

Но откуда она… что это вообще такое?!

Откатившись кубарем в сторону вместе с моим спасителем, в котором я даже не глядя узнаю Сэтору, наплевав на ноющую боль, охватившую моё ментальное «я» до самых краешков души, вырываюсь из оберегающих рук наставника и подобно мотыльку лечу обратно к неопознанной стене. Она странным образом и притягивает и отталкивает меня одновременно. Пугает до дрожи и завораживает. Вибрирует многоголосым шёпотом, мириадами едва различимых голосов, мелодиями неисчислимых струн.

Рядом с ней мгла подпространства кажется матово чёрной.

Моя нить проходит через эту стену. Там, за ней мои мужья. Может… и я смогу пройти?

− Лина, остановись немедленно! — раздаётся позади рык Сэтору. − Не смей к ней приближаться!

Мне не хочется следовать его приказу. Не хочется. Там мои сэ-аран. Там моё сердце.

Но… я обещала, что буду выполнять его приказы во время погружения. Ради безопасности своих сыновей. Да.

Осознав это, я словно на преграду налетаю. О небо! Я опять чуть не подвергла их опасности. Чуть не сунулась в невесть что. На одних голых эмоциях.

Тихий жалобный стон срывается с моих губ, когда я обхватываю руками теперь уже живот, защищая, снова умоляя о прощении.

− Что это, ри-одо Сэтору? — спрашиваю шёпотом, не в силах оторвать взгляд от слепящей бесконечной стены, уходящей ввысь, в стороны и даже вниз.

− Грань между мирами. Та самая, которую собирались прорвать взрывом Повелители, − объясняет он мне, неожиданно оказываясь рядом. — Мало кто из одарённых ашаров сумел тут побывать. То, что ты смогла это сделать, уже немало говорит о твоей силе и благоволении к тебе Абсолюта.

− Но как же так? Они там, за этой гранью. Я чувствую. Как через неё пройти?

− Ты не должна через неё проходить. Твоя часть пути уже пройдена. Теперь ты должна притянуть их, чтобы свою часть прошли они. Должна указать Повелителям обратный путь.

− Как?

− А вот об этом только ты и можешь узнать, Лина. Кто из нас двоих Око?

− То есть сейчас я должна снова отступить? — потерянно оглядываюсь на своего наставника. Как же так? Я думала, что достаточно будет дойти куда нужно… — Но вы говорили, что сегодня я должна сделать последний рывок, прорваться к ним, докричаться… Вы заставили меня в это поверить.

Горечь нового поражения уже сковывает душу ледяными тисками.

− Я заставил тебя это представить и прочувствовать. Иначе ты бы ещё долго сюда шла, с каждым разом всё больше теряя уверенность в своих силах. И вот результат. Ты смогла прорваться к этой грани. Считай это местом вашей встречи. Осталось найти способ притянуть к этому месту с той стороны твоих супругов, − терпеливо втолковывает мне мой спутник, постепенно заставляя отступить поглотившее меня отчаяние.

Если это так, если такой способ существует, я его найду.

Сэтору неожиданно обнимает меня сзади, согревая своим теплом. Обхватив обеими руками. И я просто не нахожу в себе сил его оттолкнуть. Отказаться от его тепла и заботы. Мне так холодно. Так одиноко. Так больно.

− Ты превзошла все мои ожидания сегодня, малышка, − шепчет он мне на ухо, беззастенчиво касаясь моей озябшей кожи своими горячими губами. − Я едва поспевал за тобой. Даже не думал, что кто-то может прокладывать путь к грани так стремительно, с такой решимостью. Силой своих эмоций, своего стремления. Я горжусь тобой, Лина. То что ты сумела сделать, это невероятно. Таких, как я, как твои супруги, с детства обучают, чтобы мы могли погрузиться настолько глубоко. Ты же преодолела этот путь за два месяца. Не смей даже думать, что это поражение. Не смей сдаваться, когда столько прошла.

Его слова неожиданно согревают даже больше, чем объятия. Даруют веру, что я действительно справлюсь.

− А я теперь верю, что вы не всерьёз мной увлечены. Иначе не помогали бы так рьяно, − некультурно шмыгаю носом. — Спасибо вам большое. Мне было важно это услышать.

− Я знаю. Я же Глас. Кто ещё скажет то, что должно быть сказано? — усмехается в мои волосы Сэтору. — Давай возвращаться, маленькая императрица. Ты сегодня выложилась как никогда. Тебе нужно восстановиться.

Кивнув, я снова позволяю ему взять меня за руку. И полностью доверяю вести на обратном пути. Я действительно безумно устала.

Но когда мы устремляемся прочь от стены, меня внезапно будто ледяным пламенем обжигает. Словно кто-то смотрит мне в спину.

А потом, волной шелестящего песка, по коже пробегает тихий шёпот:

— Лина-а-а, ты нужна мне, Лина-а-а, нужна… Не верь ему…