Глава 27

Ни разу я не спрашивала А-атона о том, что стало с тем цинотом, что сбил меня с ног когда-то. Воспоминания о том тошнотворном хрусте и брызгах с металлическим запахом крови надёжно отвратили меня от желания выведывать подробности. Не спрашивала я и том, как мой сэ-аран позаботился о своём инкогнито, покупая меня.

И сейчас мне не у кого узнать об этом. Муж действовал тогда очень скрытно и ни с кем не делился своими планами. Даже с Чотжаром, самым доверенным своим приближённым. Помнится, даже Са-оир тогда не знал, куда он отправился. Мне остаётся лишь доверять его предусмотрительности. Как всегда.

Чотжар, выслушав мои сомнения, уверил ещё раз, что Повелитель наверняка обо всём подумал и всё просчитал. Что циноты, которые могли бы указать, где именно я была похищена, и тем самым вывести на мою семью, наверняка были уничтожены, как ненужные свидетели.

Испытывать жалость к этим мучнистым монстрам я уж точно не буду.

О том, где теперь находится Соня, не знают даже джа-аны, которые её доставили на Землю. Поскольку они высадили её в другой стране и не отслеживали дальше органов правопорядка, так что не знают, куда девочка потом подалась. Да и отсутствует этот экипаж в империи, по-прежнему выполняя задание своего императора, о чём я как раз и попросила своего хранителя разведать.

Вскоре после встречи дагрийской делегации появился Аракеш в сопровождении старшего сына, ни-одо Са-арда, с которым мне уже доводилось пару раз встречаться. Этот здоровенный на-агар, возглавляющий одно из крыльев разведки, производил впечатление почти такое же жуткое и подавляющее, как и его отец. А иногда пугал даже ещё больше.

Возможно, потому что к главе Чёрных, с его порой язвительными замечаниями, я уже притерпелась, а холодные, острые, как скальпель, взгляды его отпрыска, одного из опаснейших существ империи, меня неизменно напрягали. Всё казалось, что он примеряется, с какой стороны начал бы меня есть, появись у него такая возможность. Когда-то точно так же смотрел Чотжар. И я не забыла, как он потом мне объяснил свои взгляды.

Но показывать свою слабость перед чёрными на-агарами я не собиралась. Эти сожрут и не подавятся. Лучше направить их внимание на другие объекты. Что я и сделала с чистой совестью. Даже позволила себе слегка зацепить их профессиональное самолюбие, посетовав, что не узнала от имперской разведки о смерти консула Дагры раньше, чем прибыла его замена. И тем самым была поставлена в очень неудобное положение.

Мой кабинет чёрные покидали с таким убийственным видом, что я ни на секунду не усомнилась в том, что уже к вечеру получу полную сводку, кто кого и за что убил в высших кругах Дагры за последние месяцы, если не годы. И всю подноготную инси Зэа-ма, вплоть до того, что она ест на завтрак и какие позы предпочитает в сексе. Раскопают всё, что только можно. И что нельзя, тоже раскопают.

Ну а дальше потянулся обычный рабочий день, на протяжении которого Сэтору ни разу не связался со мной ни по одному срочно-важному вопросу.

Даже сейчас, когда мне уже давно пора отправляться домой, от него всё ещё ни слуху ни духу. И это совершенно не похоже на моего советника, который всегда первый сообщает, что собирается сопровождать меня во дворец. С тех пор, как я заявила права на трон, ещё ни разу такого не было, чтобы мне пришлось самой просить его о том, чтобы он отправился со мной и помог с очередным погружением.

И сегодня не буду просить. Может… он там важную информацию как раз добывает? Кто я такая, чтобы мешать ему?

Сжав зло зубы, я ещё раз проверяю торобраслет и поднимаюсь.

− Отправляемся домой, − сообщаю Чотжару и уставшему, поникшему Ниба. — Шаттл готов?

− Да, − кивает мой хранитель, сворачивая документы, которые изучал. — Советника своего ждать не будешь?

− Нет. Раз не связался со мной, значит занят. Сам прилетит, когда освободится, − бросаю гораздо резче, чем хотелось бы.

− Как скажешь, − получаю в ответ слишком уж понимающий взгляд Чотжара. Да и Ниба смотрит на меня, болезненно морщась. Видимо словив волну моих негативных эмоций.

− Когда дагрийцы отбудут, возьму нам всем дня два-три выходных, − вздыхаю хмуро. — Что-то я слишком нервная стала.

− Выходные тебе действительно не помешают, − согласно кивает на-агар. Подставляет локоть: — Позволь помочь, императрица.

По пути до взлётной площадки я ещё пару раз проверяю браслет. И с каждым разом всё больше злюсь на себя. Потому что невольно начинаю представлять Сэтору с этой Зэа-ма и эти мысленные картинки вызывают во мне волну жгучего негодования.

А ведь как заливал. Соловьём пел о своей страсти. Вселенную к ногам положить обещал. Хорошо, что я не ушами люблю.

Понимаю, что несправедлива. Сэтору не обязан блюсти верность женщине, что его отвергла. Понимаю, что во мне говорят собственнические инстинкты. Я слишком привыкла, что он рядом, что всё его внимание принадлежит мне. Привыкла считать, что важна для него. А тут вдруг появилась соперница, да ещё вызывающая у меня очень неприятные чувства. Вот меня и выбесила ситуация. Некрасиво, да. Очень некрасиво. И стыдно такой быть. Всё понимаю… но как же эти чувства до ужаса похожи на ревность.

Я же не могу на самом деле ревновать Сэтору?

Потому что… не могу я к нему чувствовать то, что может служить причиной ревности.

Не могу!

Да, он оказался не таким, как я думала.

Да, он стал для меня надёжной поддержкой и опорой. Да, он привлекательный, как грех…

Но я же своих сэ-аран люблю. Очень люблю. И очень хочу, чтобы они вернулись как можно скорее. Я хочу снова почувствовать их руки, спрятаться от мира в их объятиях, хочу целовать, любить, видеть, ощущать нашу связь… И мне не нужен больше никто.

Это просто глупое женское соперничество. Голые инстинкты. Только и всего.

Пока летим, мне удаётся взять себя в руки. Чотжар, хоть и посматривает остро, но молчит. За что я ему безмерно благодарна. Мне нужно время, чтобы смириться с новыми неприятными открытиями про себя.

А дома во дворце меня закручивает привычная, но во многом приятная рутина, позволяющая почувствовать себя в покое и безопасности. Стоит оказаться в личных покоях, как появляется одо Ми-ичан, чтобы провести ежедневную проверку состояния малышей и лично моего. Я сама согласилась на такой порядок, признавая, что нагрузки у меня колоссальные и могут навредить. Да и Сэтору настоял, требуя отчёта о моём здоровье каждый раз перед очередным глубинным погружением в подпространство.

А ещё мне просто нравится слышать биение сердец моих обожаемых мальчиков. Я напитываюсь силой, слушая их.

Уверив, что всё в порядке, если не считать моей усталости, лекарь уходит. Чотжар тоже удаляется по своим делам. И я отдаюсь в надёжные, ласковые руки моих верных лайс, которые уводят меня в приготовленные к моему прибытию купальни.

Омовение, массаж, снова купание, на этот раз в восстанавливающей ванне, ещё один массаж, уже для кожи, с втиранием всяких косметических, буквально волшебных средств, превращающих её в нежный шёлк. Уход за волосами, маникюр, педикюр, в общем — полный спа, позволяющий мне полностью расслабиться.

Я даже забываю на время о непонятном исчезновении Сэтору.

Но он напоминает о себе сам.

Не ожидая, что в моих личных покоях может быть кто-то посторонний, я выхожу из купальни в одном тонком халате на голое тело, намереваясь одеться в спальне. И даже не сразу замечаю жреца, сидящего в моём любимом кресле. Но ощущение чьего-то тяжёлого, жадного взгляда заставляет буквально мгновенно насторожиться, оглядеться в поисках источника опасности. И утонуть в багряной тьме мужских глаз.

− Ри-одо, − застываю я ошеломлённо. — Я не ожидала вас тут увидеть. Вы меня испугали.

Идущие позади меня служанки тоже останавливаются, а потом и вовсе испаряются, оставляя «господ» разбираться между собой наедине.

− Приношу свои извинения, − произносит жрец странно-удовлетворённым тоном. — Я спешил как можно быстрее оказаться здесь, чтобы одна слишком самоотверженная императрица не попыталась самостоятельно погрузиться в транс.

− Я тешила себя иллюзиями, что вы более высокого мнения о моём уровне интеллекта, − раздосадовано вскидываю голову. — Даже в мыслях не было совершать такую откровенную глупость.

И в этом я абсолютно искренна. Правда, не знаю, как бы повела себя, если бы он не явился. С одной стороны, это действительно опасно, погружаться так глубоко без его подстраховки, а с другой… я не могу ждать! Скорее всего, наступила бы на гордость и связалась со жрецом, напоминая о нашей договорённости.

− Рад, если так, − невозмутимо кивает Сэтору. Поднимается с кресла, идёт ко мне. − В твоём уме я уже давно не сомневаюсь, Лина. Но всё же знаю, что сильные эмоции иногда перевешивают даже самые неоспоримые доводы рассудка. И знаю, как сильно тебя расстраивает то, что не удаётся достичь желаемого.

В этом он прав. Мне выть каждый раз хочется. Я немыслимо устала от горечи поражений.

− Я так полагаю, ты ещё не успела поужинать? Позволишь составить тебе компанию? — остановившись на расстоянии вытянутой руки, склоняет голову набок.

− Да, но мне нужно привести себя в надлежащий вид. Оставьте меня одну, пожалуйста, − строго смотрю на него.

И невольно ищу следы бурного общения с дагрийкой. Почему-то кажется, что эта особа не преминула бы оставить отметины на желанном мужчине, которого заполучила в свою кровать. Но на первый взгляд ничего такого на Сэтору не наблюдается.

Под багряно-чёрными глазами залегли тени, но это я замечала и раньше. Жрец тоже работает на износ, выполняя одновременно обязанности и моего советника, и Гласа Абсолюта. К тому же он глава далеко не самого спокойного Дома. И тот же Норихнар, хоть и притих немного в последнее время, по-прежнему спит и видит, что сможет отжать власть у своего племянника.

Весь облик Сэтору, как всегда, сдержан и идеален. Сегодня он в чёрном с красной отделкой длинном кафтане. Поутру я даже немного раздражалась, что мы в одной цветовой гамме одеты. Будто… вместе.

− Тебе необязательно беспокоиться об этом, − обаятельно улыбается чёртов соблазнитель синих дам. Или соблазнённый, что тоже не делает ему чести. — Ты прекрасна в любом наряде. И можешь оставаться в удобном домашнем виде.

Обводит меня откровенно восхижённым взглядом, в котором зажигаются голодные искры.

− Спасибо, но всё же предпочту более сдержанный облик, − поджимаю губы. Не хватало ещё, чтобы он подумал, будто я его соблазняю своими голыми ногами, или ещё что-либо подобное. — Подождите меня в гостевой, ри-одо.

− Лучше в трапезной, − получаю ироничный ответ.

И жрец всё же уходит. Раньше, чем я успеваю ему возразить.

Вот же гад. Из трапезной частично видна спальня. И мне теперь придётся следить, чтобы не попасть в его поле зрения. До сих пор никак не привыкну к организации пространства у ашаров. Все эти открытые помещения, внутренние комнаты которых соединены только арками. В них так сложно уединиться.

В конце концов я попросту прячусь в гардеробе и там спокойно переодеваюсь в домашнее платье серо-голубого цвета. И когда появляюсь в трапезной, удостаиваюсь слегка разочарованного взгляда.

А вот так. Я стриптиз не нанималась показывать.

Заняв своё место, тянусь к стакану с соком. Пить хочется страшно. Жина, восприняв это, как сигнал к действию, тут же подаёт мне первое блюдо. Нэоко прислуживает моему гостю.

Сегодня в Сэтору что-то снова изменилось. Исчезла вся напускная отстранённость, с которой он чаще всего общался со мной эти два месяца. Во взгляде светится немое торжество и предвкушение. Словно… случилось что-то, давшее ему надежду на исполнение его самого большого желания.

Застигнутая врасплох этой мыслью, я даже не доношу до рта кусочек мяса в нежном «сливочном» соусе.

А может, и действительно случилось?

Я ведь видела самое желанное для него будущее. Его заветное желание. Это — обладание мною.

И сегодня действительно кое-что изменилось.

До этого дня я держала жёсткую дистанцию. Всем своим видом показывая, что отношусь к нему с признательностью и уважением, но только как к наставнику, советнику и союзнику.

Но сегодня случилась инси Зэа-ма. И неожиданный всплеск собственнических инстинктов, о которых я в себе даже не подозревала. По крайней мере, по отношению к нему. И он это увидел.

− Что-то не так, моя императрица? — интересуется Сэтору, выразительно смотря на мои пальцы, в которых мелко дрожит ашарское подобие вилки с двумя зубчиками.

− Нет. Всё в порядке, − качаю головой. Вздохнув, опускаю прибор обратно на тарелку. Если продолжу есть, могу и подавиться. Сначала нужно переварить озарившую меня догадку.

Кажется, кое-кто сегодня решил сыграть на моей ревности.

Если это так… обломаешься, манипулятор красноволосый.