Глава 32

− Хорош-ш-шо, − в конце концов сдался Чотжар. Посмотрел строго: — Но слуш-ш-шаешься меня беспрекос-с-словно.

А дальше всё завертелось с невероятной скоростью. Пока я с помощью своих служанок быстро завтракала и собиралась в дорогу, мой хранитель в срочном порядке организовал чуть ли не целую экспедицию. Когда мы с ним вышли к взлётным площадкам, помимо императорского шаттла к взлёту готовились ещё шесть штурмовых для охраны.

− А это не слишком? — не сдержала я недоумения.

− Не с-с-слишком, − сурово ответил Чотжар, помогая мне подняться по трапу.

Всю дорогу до Маран-Дэш я просидела в своём кресле как на иголках. Когда впереди показались белые вершины Исафри и шаттл пошёл на снижение, уже и вовсе едва сдерживалась, чтобы не вскочить со своего места от бурлящего в венах нетерпения. Могла бы, полетела бы впереди.

Чотжар всё это время наблюдал за мной с той насмешливой снисходительностью, что свойственна всем властным суровым мужчинам Аша-Ирон, когда они находятся рядом с опекаемой женщиной. И с траппа спускал меня, буквально держа за руку — видимо опасаясь, что я вперёд всех побегу в храм, забыв о своей безопасности.

Мне этого действительно хотелось. Но я не враг самой себе. Обещала быть осторожной, значит буду.

Несмотря на то, что я уже здесь была однажды, подавляющая атмосфера величия, грандиозной монументальности, божественности этого места и в этот раз не оставила меня равнодушной. Всё внутри пело и трепетало от восторга, благоговения и предвкушения, когда мы большой группой двигались коридорами Маран-Дэш. Весь путь до главного зала я всматривалась в каждую тень, в каждый блик и луч, надеясь, что мне снова придёт видение, надеясь понять, что делать дальше.

И вот я, наконец, стою перед этой плитой. Той самой дверью, которую уже более десяти тысяч лет никто не может открыть. Но никаких озарений ко мне не пришло.

Чотжар застыл позади меня. Небольшая армия охраняющих меня джа-анов распределилась по залу, настороженно сканируя каждую пядь звенящего напряжением пространства.

− И как? Ты что-то увидела? — интересуется мой хранитель, будто не прочёл всё в моих мыслях.

− Нет, − признаюсь неохотно, разглядывая гравировку на золотистой поверхности плиты.

Подхожу к ней ещё на пару шагов, становясь почти вплотную на расстояние вытянутой руки. Плита настолько громадная и высокая, что, запрокинув голову, я почти не вижу верхнего края, утопающего в тенях.

Чувствую себя жалкой соринкой, посмевшей нарушить покой божественной обители.

Сердце стучит в груди набатом. Энергия этого места вибрирует вокруг меня, пульсирует в моей крови, напитывая, будоража, нашёптывая что-то неуловимое и зовущее. Меня снова тянет вперёд. И настолько хочется прикоснуться к испещрённой узорами поверхности, что ладони буквально зудят.

− Когда я была здесь с Повелителями, они одновременно приложили к этой плите руки, − произношу тихо, обращаясь к Чотжару, застывшему позади меня. — И прямо посередине неё появилась борозда, когда дверь проявилась. Я тогда ждала в стороне. Они мне так велели. Но буквально мгновенно почувствовала очень сильное притяжение. Меня тянуло к этой двери. Очень сильно. И сейчас тянет.

− Ты Повелителям рас-с-сказывала об этом?

− Нет, − качаю головой. − В тот день случилось столько всего, что этому моменту я не придала значения.

− Зря.

− Знаю. Всё бы отдала сейчас, чтобы знать их мнение по этому поводу.

С губ срывается полный досады вздох.

− У тебя ес-с-сть ещё один экс-с-сперт по всем вопросам, кас-с-сающимся Абсолюта, − напоминает мой хранитель.

− Я помню, и обязательно с ним проконсультируюсь. Потом.

Есть у меня подозрение, что Сэтору не одобрит моё спонтанное решение отправиться сюда. Он ещё больший параноик в том, что касается моей безопасности, чем мой хранитель.

− Чотжар, я думаю, что мне нужно тоже прикоснуться к этой плите. Чувствую, что должна это сделать, − ставлю в известность на-агара. Раз уж обещала быть осторожной и послушной. — Как думаешь, это безопасно?

− Я ни разу не слышал, чтобы прикосновение к Воротам сердца Маран-Дэш причиняло кому-либо вред. А ты ещё и Око Абсолюта. Не думаю, что он захочет тебе навредить, − задумчивым тоном, успокаивает мои сомнения Чотжар.

Что ж, тогда я могу с чистой совестью пойти на поводу этого странного внутреннего притяжения, от которого уже невозможно стоять на месте.

Как перед прыжком в омут, я набираю в грудь побольше воздуха и решительно делаю последний шаг. Подняв ладони, без раздумий прижимаю их к поверхности плиты. Там, где, как мне кажется, делали это Са-оир с А-атоном два месяца назад.

По венам словно электрический ток пробегает.

А дальше что?

Честно говоря я ожидала, что плита будет холодной, или хотя бы прохладной, но она тёплая, будто живая на ощупь. И с каждым мгновением её поверхность под моими ладонями всё больше нагревается.

Наверное мои сэ-аран что-то ещё делали, а не просто прикладыванием рук здесь занимались. Может, как-то свою силу использовали? Я, к сожалению, ничего не знаю об этом и могу полагаться только на своё чутьё.

Закрыв глаза, пытаюсь прислушаться к себе. Тепло от ладоней теперь распространяется по всему телу, словно дверь подпитывает меня. За что я безмерно благодарна, конечно, но ведь должно быть по-другому, наверное? В обратном направлении? В моём представлении такие двери божественного происхождения точно должны брать какую-то плату.

Что я могу дать? Что могли дать мои сэ-аран? Кровью они ничего не мазали. Тогда выходит, давали свою силу, свою энергию. Личную и ту, которую даровал Абсолют. Значит, и я могу это сделать.

Моя сила ощущается сейчас пылающим шаром в районе солнечного сплетения, пульсирующим в такт с вибрацией энергии вокруг. И я посылаю этот жар по венам в ладони, щедро вливая в металлическую поверхность. Совершая обмен и замыкая круг.

И буквально кожей ощущаю, как воздух вокруг начинает вибрировать ещё сильнее. Чувствую, как мелко дрожит под ладонями плита. И потрясённо распахнув глаза, вижу, как вспыхивают белым светом геометрические узоры на её поверхности.

− О, небо! У меня получается! — выдыхаю счастливо.

От избытка чувств отдаю ещё больше энергии. Только бы открылась.

Абсолют, молю тебя, помоги мне! Разреши мне открыть эту дверь. Я так сильно этого хочу. Не ради себя. Не ради могущества, или власти. Ради тех, кого люблю. Помоги мне их вернуть.

Свет, бегущий от моих рук по линиям узоров, распространяется всё дальше и дальше, охватывая всю ширину плиты, бежит вниз и вверх, и вскоре уже вся плита светится. А потом вдруг начинает расходиться посередине, делясь на две части.

Сначала появляется тонкая расщелина, такая же узкая, как тогда, при моих сэ-аран. Но на этом движение не останавливается, а образовавшийся проём растёт ещё и ещё, пылая огненной полосой, заставляя моё сердце до боли сжиматься в груди от волнения.

О, небо! Она открывается! Действительно, открывается!

Вот проём достигает ширины в мою ладонь. Потом — в полторы, в две. Глаза уже слезятся от ослепительного белого света. Похожего на тот, что я видела во сне, преодолев грань между мирами. По щекам бегут настоящие солёные ручьи, но я не обращаю на них ни малейшего внимания.

А в следующий миг и вовсе забываю обо всём, почувствовав, как нить нашей с Повелителями связи внезапно уплотняется, будто полноводная река, прорвавшая греблю. И с каждым мгновением начинает ощущаться всё ярче и сильнее, натягивается до предела, словно звенящая струна. Словно множество струн. Как в том видении. Я снова чувствую своих сэ-аран. А они, где-то там, в чужой вселенной, снова чувствуют меня.

От счастья хочется плакать.

Но, открывшись ещё на ладонь, створки плиты неожиданно останавливаются.

Бегут секунды… минуты. Я с безумной надеждой всматриваюсь в светящийся проём, но ничего больше не происходит.

Почему? Мало силы? Концентрации? Я что-то не так сделала?

Всё это может быть, но… Почему-то у меня возникает такое чувство, что мои супруги начали, приоткрыв, запустив процесс, я продолжила, а теперь нужен кто-то, чтобы закончить. Может, наши дети? Или Сэтору? Как ещё один одарённый Абсолютом. А может, какое-то особенное условие. В любом случае, я отчётливо понимаю, что больше ничего одна сделать не смогу.

И снова не знаю, как дальше.

Мне безумно страшно отпускать эту дверь. Страшно, что она закроется, снова перекрыв нашу связь с сэ-аран, стоит мне только опустить руки. Но стоять тут вечно я тоже не могу. Мне нужно заботиться, чтобы малыши развивались здоровыми и сильными. И мои обязанности никто не отменял.

Может, попробовать приходить сюда каждый день, если мои опасения верны? Хотя бы на некоторое время, становясь маяком для любимых…

Да, это может быть выходом.

Но я так надеюсь, что это не понадобится.

− Лина, это всё. Она дальше не откроется, − окликает меня Чотжар, сообщая очевидное.

− Я знаю, − опускаю голову и, судорожно вздохнув, заставляю себя оторвать ладони от гладкой поверхности.

− Ты уже сделала немыслимое. То, что до тебя никому не удавалось, − утешает меня на-агар, обнимая за плечи. — Поговори с ри-одо Сэтору. Может, у него появится идея, как теперь открыть сердце Маран-Дэш до конца?

− Угу, поговорю. Куда ж я денусь? — киваю рассеянно, снова прислушиваясь к себе.

Связь пока не исчезает. Кажется, что наоборот, ещё больше крепнет.

И я решаюсь отступить от плиты. Узоры на ней начинают постепенно тускнеть, угасая. Ещё несколько шагов, и проём сужается.

Замираю, затаив дыхание.

Связь на месте. Я будто пронизана энергетическими нитями, уходящими в неизвестность.

Отхожу уже на несколько метров, под недоумёнными взглядами своих телохранителей. Останавливаюсь, анализируя свои ощущения. Потом ещё… пока створки плиты окончательно не смыкаются, погружая каменный зал в полумрак.

Связь всё равно на месте. Не исчезла. Не прервалась.

Ликование наполняет меня до краёв.

Я не сумела открыть Ворота к сердцу Маран-Дэш. Зато сама стала маяком для своих сэ-аран, дав им путеводные нити. Теперь они точно вернутся домой.