Внимательно слежу на автомобилем, но из него никто не выходит. Водитель за тонированными не стеклами не дает о себе знать, даже когда мы заходим с Григорием в подъезд.

Прощаюсь с мужчиной около лифтов и захожу на лестничную площадку своего этажа.

Вхожу в квартиру, и мне на телефон тут же поступает звонок.

Сабуров.

Он точно в той машине. Он меня видел с Григорием и сейчас будет кричать.

Отклоняю звонок и мгновенно выключаю телефон. Прячу его в шкаф, словно смартфон даже выключенным может вновь начать звонить.

Расстегиваю собаку и на негнущихся ногах кормлю пса. Сердце колотится, как бешеное. Страшно до безумия.

Боже! Надо включить телефон.

Я веду себя как ребенок.

Но мне страшно.

Он точно узнал про Григория и звонит, чтобы бросить и сказать, что свадьбы не будет.

И дружбы тоже.

Ну и пусть так!

Решительно подхожу и включаю телефон. На экране тут же высвечивается звонок от Паши. Беру трубку.

— Алло, — пищу в трубку.

Сейчас будет крах всего.

— Доброе утро, Надюша, — звучит ласковое и влюбленное по ту сторону.

— Д-доброе, — отвечаю, заикаясь.

— Как спала?

— Плохо, — тяну и от его спокойного и расслабленного тона сама успокаиваюсь. — Не могла унять эмоции. Даже пила таблетки, но не помогло.

— А все потому, что нужно было засыпать в моих объятиях, Надюш, — не упускает он возможности меня соблазнить и напомнить о наших новых возможностях. — В моих железных обьятиях и мирном сопении на ушко сама бы быстро ушла в сон.

Кажется, он не знает о Григории.

Обошлось.

Просто машина была похожа.

— Ага.

— Надюш, я как раз насчет твоих эмоций звоню, — начинает он мягко, и отчего-то я уже догадываюсь, о чем речь пойдет дальше. — Сейчас, на правах жениха, я могу на тебя немного давить?

— А что такое?

— Я хочу, чтобы ты ходила к психологу, которого я тебе нашел, — озвучивает то, о чем я догадывалась.

Последние полтора года пытается меня к этому человеку затащить.

— Он дорогой, Паша! У меня нет возможности оплачивать его услуги.

Несмотря на то, что мой старший брат богат и всегда предлагает мне свою финансовую помощь, я живу на свои средства. Мне так комфортнее. Не чувствую себя никому обязанной.

Работаю и обеспечиваю себя сама.

На встречах с Ярославом и Пашей я позволяю мужчинам за меня платить, но это лишь потому, что они приучили. В остальном же всегда все сама.

Скажу даже больше, я содержу всю нашу семью. Маминой зарплаты не хватает на всех. Плюс ипотека.

— На правах твоего жениха я буду оплачивать все сам, — заявляет Сабуров. Мягко, но при этом тоном выделяет, что возражений не принимает. — Мне это важно.

— Он очень дорогой, Паш. Даже слишком дорогой! — пытаюсь все же отговорить его.

Знаю, что выхода нет, но все равно не могу сдаться.

— Но он хороший психолог, — Паша тоже не сдается. — Я в нем уверен больше, чем в твоем нынешнем. Сколько ты лет с ним? И есть результат? Никакого! Только таблетками тебя пичкает, после которых ты тормозишь.

— А в чем разница? — не понимаю его. — И тот, и тот будет меня слушать. Давать домашку. Выпишет таблетки. Ничего нового.

— Надюш, пожалуйста, — молит он. — Ради меня.

— Ладно, всего одна встреча, — соглашаюсь на компромисс. — Пробная. Проверим разницу. Но если все будет так же, то… то я вернусь к своему. Он мне по карману.

— Хорошо.