Надежда

Возвращаемся за стол. Мама понимающе кивает, как бы говоря: “Знаю я, какие ты там таблетки принимала”. Вова злой, а младшему все равно.

Он торт вкусный ест. Еще парочку таких ему принеси, и вообще забудет, что сестра когда-то была.

Еще немного сидим за столом, получаем “благословение” и покидаем стены моего дома.

Сабуров открывает для меня переднюю дверцу своей машины. Помогает сесть, а затем садится сам. Выглядит при этом жутко довольным и, я бы сказала, даже коварным. Словно что-то придумал.

Заводит машину, и мы выезжаем сначала из района, а затем и из моего небольшого городка.

— А куда поедем? — интересуюсь я.

— Как всегда, куда глаза глядят, — пожимает он плечами. — Потом ко мне.

— Зачем к тебе? — напрягаюсь.

— У тебя завтра утром в восемь психолог, — оповещает он меня, чем немного злит. А раньше предупредить нельзя было? — От меня будет легче добраться. Он живет в соседнем доме.

— Паш…

— Ты будешь спать в гостевой спальне. Не переживай, — успокаивает меня, но что-то в его голосе не так. Явно где-то подвох есть.

Решаю пока не заострять внимание на этом. Может, и кажется. Сабуров вообще очень изменился с того момента, как я согласилась на его предложение брака.

Около часа едем, пока не доезжаем до понравившейся нам вывески с возможным развлечением. Показываю Сабурову. Тот явно сомневается, но идет у меня на поводу.

И вот уже через двадцать минут мы ходим по питомнику и рассматриваем обезьян. Личный экскурсовод рассказывает нам про каждый вид. Я с интересом слушаю и радуюсь каждому мгновению, когда женщина разрешает притронуться к той или иной обезьянке или как-либо иначе с ней взаимодействовать.

— Тебе не интересно? — замечаю скучающий взгляд Сабурова.

— Да нет, — равнодушно пожимает плечами. — Слушаю. Но мне интересна другая обезьянка, и я был бы не прочь, если бы она сейчас висела у меня на шее. А не смотрела на то, как другие обезьянки у своих партнеров висят.

— Иди в баню! — посылаю его. — Горилла ты!

— Уху-уху, — изображает он этого примата, чем смешит меня.

Идиот!

Но… я сама не лучше. Улыбаюсь его глупостям.

После экскурсии экскурсовод уходит, и мы с Пашей остаемся вдвоем гулять по питомнику.

Гуляем, болтаем, дурачимся местами. Даже хохочем над некоторыми сценами, происходящими в вольерах.

Неожиданно Паша останавливается около стеклянного вольера, внутри которого обезьянка играет с котенком. Мелким таким. А обезьянка, на минуту, там не маленькая. Чуть меньше человека.

Оглядываемся по сторонам.

Это вообще нормально?

Кот рядом с обезьянками.

Так разве можно?

Замечаю работника питомника и иду к нему.

— У вас там котенок в вольере, — оповещаю его и рукой указываю направление.

— Опять он за свое! — недовольно закатывает глаза и идет в нужную сторону. — Не знаю, как он там оказывается. Мы его оттуда, а он в какой-то другой вольер зайдет. И ладно бы к мелким лез, но к большим лезет!

— Местный котенок? — интересуется Паша.

— Не знаю, откуда взялся, — вздыхает мужчина устало. — Просто в какой-то момент появился и все. Мы его подкармливаем, а он и рад. Но это пока он маленький хорошо. Вырастет, к обезьянам лучше не подпускать. Сам начнет характер показывать, а приматы ему. Умрет здесь.

Прижимаюсь к Паше, пряча лицо в его объятиях.

В голове возникли жестокие картинки, как этого маленького черного монстрика порвет какая-нибудь горилла. Мгновенно начинаю плакать.

Работник уходит в вольер и вскоре выходит оттуда с котенком. Отбирали у обезьяны малыша сразу три человека. Обезьяне не нравилось, что его новую игрушку хотят отобрать.

— Котенок не нужен? — спрашивает нас тот же работник, подойдя к нам. — Надо что-то делать. Убьют его здесь наши подопечные.

— Не, у меня кот есть, — тут же отвечаю я. В голове прикидываю варианты, как можно все устроить. — Не примет нового жильца он. Ревновать будет. А может, кому-нибудь из работников нужен?

Паша внимательно разглядывает уголька и… берет его в свои руки. Гладит его, осматривает. Котенок в ответ ластится к мужским рукам.

Улыбаюсь своим мыслям.

А не принял ли уголек Сабурова за очередную обезьяну? В руках работника тот шипел, а у Паши пригрелся.

— Я его возьму, — заявляет мой жених Горилла.

Котик уже удобно устроился в его руке и кайфует, громко мяукая. Паша держит его на одной руке.

Ну точно, Горилла!