ГЛАВА 4

Затяжной дождь согнал скучающих невест в гостиную. Я чуть помедлила у двери, прислушиваясь – входить под их взглядами не хотелось, хотя от меня уже натекла внушительная лужа.

– … всегда вместе, – звучал голос одной из девиц, кажется Зинги – той самой, что вместе с Вонсой обхаживала андрогина. Похоже, именно его и обсуждали.

– Даже в постели? – хихикнула Вонса. Вот дура, ну неужели не доходит, что за нами постоянно следят! Не гадогарм, так его гадские помощники!

– Ох, меня сейчас стошнит, – жеманно откликнулась Зинга.

– А вдруг он приглашает своего лучшего друга поучаствовать? – не унималась Вонса. – Они же неразлучны! – судя по голосу, она кривлялась.

– Зря вы, – пожурила Гананна. – Жених ещё приревнует, что внимание не ему.

– Зачем ты вразумляешь глупышек? – хмыкнула Фиона. – Чем быстрее приревнует, тем быстрее выгонит.

Наступила неловкая тишина. Воспользовавшись ею, я проскользнула внутрь.

– Лундан! – окликнул кто-то из девиц, но я поспешила в спальню:

– Прости, хочу поскорее переодеться!

Долго стояла под душем, впитывая тёплую воду, думая о моих малышах. С этой проклятой иглой в спине я не могла почувствовать их, узнать, как они. А ведь я их почти спасла. Успела запихнуть в одноместный спасательный бот, всех троих! Как раз перед захватом корабля. Даже сигнал получилось подать, надеялась, если я не успею, шефиня пришлёт кого-то на помощь.

Решительно выключила воду, сжимая зубы. Я привяжу этого треклятого гадогарма, и тогда смогу ставить условия моим хозяевам! Что там им от него нужно? Надеюсь, нужно очень сильно – достаточно для того, чтобы понимать: никто, кроме меня, больше не сможет к нему подобраться.

Сегодня же ночью использую капсулу и отправлюсь его искать. Ни одно живое существо не устоит против метаморфа, который считывает реакции и подстраивается под них! Даже такие скудные, как у гармов. Лишь бы Шиза не помешала.

Нацепив прохладную улыбку, я вышла в общую гостиную, надеясь обзавестись ещё хоть какой-то информацией.

Не успели девушки меня обступить – всем было интересно, что это за музыка и почему оба гарма так на неё отреагировали, – как дверь отворилась, пропуская нашего жениха собственной персоной.

Снова чётко, будто ждал, когда все соберутся.

– Нас покидают Зинга Крауд и Вонса Соч, – с нахрапа выдал он, заставив девиц нервно побледнеть и судорожно переглянуться. Хм, похоже, мы и парами выдворяем, не только одну за раз…

– Этак вы всех разгоните раньше, чем пройдёт десять дней, – томно хлопнула глазками Фиона.

– Если я вижу, что невесты мне не подходят, для чего держать их здесь? – холодно откликнулся Дирайм.

Действительно. Я промолчала, лишь усмехнулась, но он вперил в меня пронизывающий взгляд, словно спрашивая: «Вы хотите что-то сказать, Лундан Эрмини?»

Расстроенные и оскорблённые невесты отправились в свои спальни, но жениху они уже были не интересны. Он продолжал просверливать меня взглядом, от которого становилось неуютно.

А что, если я прямо сейчас запрыгну к нему на колени и наброшусь с поцелуями? Уселся вон, будто собирается общаться!

Ответить на этот вопрос не пришлось.

– А когда мы познакомимся поближе? – со свойственной ей обезоруживающей наивностью произнесла Паула.

– Познакомимся, – кивнул Дирайм и вдруг выдал: – Вот сегодня вечером и познакомимся. Наедине.

Готова поклясться, что снова ощутила его взгляд! Да оставь же ты ребёнка в покое, извращенец! Не удивлюсь, если она – единственная из присутствующих тут невинна. И привыкший получать удовольствие за чужой счёт гадогарм – не тот мужчина, который нужен неопытной девушке. Если вдруг по каким-то причинам самому ему нужна именно она.

– После ужина, ровно в семь, буду ждать вас в холле на третьем этаже, – под ревнивые взгляды соперниц заявил он раскрасневшейся Пауле. – Не бойтесь, дамы, все успеете, – готова поклясться, насмешливость в голосе была адресована именно мне. А откровенное издевательство – всем нам. Он нас не уважал, ни во что не ставил и использовал, даже не скрывая! И я в очередной раз не могла понять, что движет остальными девушками. Не всех же их отправили сюда шантажом!

Дирайм поднялся, будто бы больше его среди нас ничего не интересовало, и двинулся к двери. Любой нормальный мужчина был бы рад покупаться в волнах женского внимания, и только такой гадогарм мог испытывать безразличие с нотками раздражения и даже, по-моему, неприязни.

Оставшиеся невесты разбрелись по комнатам, явно остерегаясь сплетничать и веселиться. Чуть помучившись угрызениями, я постучала в двери к Пауле.

– Лундан? – удивилась рыжая, нервным движением посторонилась: – Заходи.

Вздохнув, я приняла приглашение, огляделась. Обстановка почти такая, как и у меня, всё в голубоватых тонах: широкая кровать, небольшой изящный столик, мягкое кресло, шкаф. Дверь в ванную. Следят ли за нами и здесь, или всё-таки соблюдают право на личную территорию? Что-то мне подсказывало, что гадогарм соблюдением чужих прав не обременяется.

– Нервничаешь? – спросила, прикрывая дверь.

Паула повела плечами, уселась на кровать. Я подошла к окну, оглядывая открывавшийся ей вид – одни деревья, ни озера, ни подъездной аллеи с обратной стороны. Обернулась, опершись о подоконник.

– Послушай, – тщательно подбирая слова, начала разговор. – Ты ведь понимаешь, что Дирайм Форт не… ммм… сказочный принц? – надеюсь, это его не оскорбит.

***

Сказочный принц? Я глотнул тёмного драгского – столько лет прошло, а оно мне всё ещё по вкусу. Самое бессмысленное времяпрепровождение: наблюдать за кучкой расфуфыренных идиоток. Чарес говорит, я слишком суров и не даю им шанса, но на хрен мне жена, которая решит сболтнуть глупость где-то в тылах хенлоров? Позорить себя я точно не позволю.

Что же этой занозе понадобилось в чужой спальне? Хочешь поторговаться за первое свидание? Ну-ну. Мою спину ты уже видела, в обморок не грохнулась. А как воспримет тепличная фиалка, остаётся только гадать.

Я откинулся в кресле, разглядывая девушек. Рыжая слишком юна и неопытна, и это все её, с позволения сказать, достоинства. Пронырливая же заноза отвратительно эффектна, так и рассматривал бы во всяких ракурсах.

– Что-то она мне чаще других попадается на глаза, – поделился с Шиззи. Та насмешливо высунула язык. Ну нет, это не я на неё чаще прочих поглядываю! Просто хочу знать, для чего явилась к фиалке и как себя поведёт.

– Это мой шанс, – тихо пробормотала рыжая, как там её. Очень даже неплохой вариант, посмотрим, какова в постели. Если будет в людных местах краснеть, скромно потупив глаза, точно меня не скомпрометирует. Лишь бы не болтала лишнего. А юность и невинность наверняка даже хенлоров впечатлят.

Фактически выбор между ней и темнокожей. Фиона слишком проблемная, остальные… даже их лиц не вспомню. Придётся переговорить с каждой, чтобы не ошибиться. А Лундан продержу до конца.

Девушкам, конечно, обещали, что на отборе им ничего не грозит. Вот именно, на отборе. А после – уж я найду способ вырвать из неё информацию. Но пока… пусть думает, будто движется к цели. Не вижу смысла отказываться от развлечений, которые к тому же сами напрашиваются.

– Для чего он тебе? Ты ведь… даже не представляешь, во что ввязываешься, – увещевала тем временем Лундан. А ты представляешь? Я приподнял бровь, оценивая мимику обеих.

– Мне нельзя возвращаться домой. Здесь мой единственный шанс на нормальную жизнь! Мачеха жизни не даст.

– Дирайм, можно подумать, даст, – хмыкнула стерва и вдруг подсела к девчонке, обняла.

Это что, жалость? Женская солидарность? Или всё-таки ухищрения для нейтрализации соперницы?

– Паула, – шепнула. Точно, Паула. – Он гарм! Ты ведь знаешь, что гармы делают с девушками?

– Мы ведь тут… официально? – задрожавшая губа выдавала страх. Правильно боишься, меня надо бояться, и нечего было лезть в логово командующего!

– Думаешь, его это остановит?

Фиалка пожала плечами. Я раздражённо тряхнул головой, ещё хлебнув из бокала. Эдак за ними понаблюдаешь, и сам сочувствовать начнёшь. На хрена мне эта головная боль, когда всё было так правильно и удобно?

– Он… – настырная певунья мельком огляделась. Почуяла, зараза, что могу наблюдать. И всё равно спросила: – Тебе нравится?

Что?! Промелькнувшее на лице мелкой выражение неприязненного страха могло бы отвратить кого угодно. Или наоборот, распалить. Вызвать желание стереть его навсегда.

Вот как, значит. Пожалуй, я слишком привык к девицам, изображающим натуральный восторг, что бы с ними ни делали.

– Вот видишь, – прошептала моя персональная заноза. – Паула… у тебя вся жизнь впереди. Ты ещё можешь уйти с отбора этого монстра без потерь.

Губы занозы дрогнули в усмешке, знала бы, откуда наблюдаю – наверняка глянула бы. Монстр, значит. Я снова посмотрел на Шиззи. Да, мы такие, верно?

Та привычно приблизилась, подставляясь под ласку.

– Я не могу! – испуганно воскликнула Паула. – Лучше он, чем Йованна!

Даже так? Видимо, девчонке совсем несладко жилось.

– Что-нибудь придумаем. Я помогу!

Заноза говорила искренне. Дар’морн всегда хорошо чуял и плохо переносил ложь – по крайней мере, ложь эмоциональную. Кроме разве что одного… особого случая.

– За нами ведь… могут следить? – прошептала Паула.

– Могут, – не стала лукавить заноза.

Признаться, реакция фиалки неприятно царапала. Не думал, что меня ещё могут задевать такие мелочи. Если заноза устроила спектакль намеренно, то добилась обратного эффекта. Сегодня же покажу мелкой трусихе, что такое настоящий мужчина! Потом сама будет выпрашивать продолжения.

– Нет, – лицо Паулы неуловимо изменилось. – Прости, Лундан, но каждый за себя, и свой шанс я упускать не намерена.

Вот и правильно, фиалка. И пусть выдвинутый вперёд подбородок в тандеме с подрагивающей губой выглядят, прямо скажем, жалко. Если тебе некуда возвращаться, тем хуже для тебя.

***

Я ведь была близка, почти убедила. Но без дара, с проклятущей иглой, снова действовала наощупь. Да и… не факт, что даже с даром получилось бы. Похоже, застарелая обида и страх оказались намного сильнее, чем доверие к незнакомой конкурентке. Конечно, она думает, будто я расчищаю себе место. Хотя у меня действительно есть возможности помочь… если не принимать во внимание моих хозяев.

Гадогарм наверняка решит так же. Тем лучше.

На ужин я наряжалась очень тщательно: тёмно-бордовое струящееся платье на тонких бретельках, из тех, что легко стекают с плеч. Полное отсутствие белья. Волосы, как обычно, распустила – с причёсками у меня по-прежнему не складывалось.

И осталась разочарована: гадогарм трапезничать не явился.

Бледная Паула почти не ела, морально готовясь к самому страшному. Девицы вяло ковырялись в тарелках, наперебой давая ей советы, от которых у неё пылали щёки.

От «Бельё надела? А зря!» до «Ты же не боишься орального? Ну… вставь в пупок искусственный глаз… Да не ему, себе!»

Невесты, с одной стороны, боялись сболтнуть лишнего, с другой – хотели покрасоваться, и чтобы непременно жених оценил все те удовольствия, которых лишает себя, выбрав неопытную деву. Ну и познаниями блеснуть, разумеется.

Так и хотелось их заткнуть, но вместо этого я выскользнула раньше. В наиболее тёмном уголке лестницы как можно скорее и незаметнее вытащила капсулу – подумаешь, может, у меня подмышкой зачесалось? Сунула за щёку.

Пока не раздавлю зубами, она не активна. Главное не проглотить случайно. Ну и не клацать ими лишний раз. Хотя очень хотелось.

Вот что бы ему Вонсу или Фиону не поиметь, я бы не возражала! А Паула… просто загнанный в угол ребёнок. Куда смотрят отцы, женясь на всяких Йованнах, третирующих их детей?

Всё-таки люди – одна из самых странных рас. У тех же хенлоров очень сильно развиты семейные узы. И драги интересные, правда, к ним из наших почти никто не попадал… Очень мало информации. Те и вовсе живут кланами. Впрочем, до гармов всем далеко.

Выгнав лишние мысли, я решительно вышла из нашей невестиной гостиной и спряталась подальше за поворотом, в одном из боковых ответвлений на пути к лестнице. Если Дирайм наблюдает и сам придёт меня выгонять – тем лучше. Если пришлёт слугу… ну, тоже справлюсь. Соиле… мы с ним вроде бы пришли к знаменателю. Разве вот Шиззи… но там буду действовать по обстоятельствам. Не отпустит же он своего монстра одного по дому бродить. Надеюсь.

Пока я решала, отпустит или нет, время неумолимо приближалось к заветным семи. Слава Спирали, выгонять никто не пришёл. То ли у гармогада был перерыв в слежке – может, готовился демонстрировать Пауле свои достоинства? То ли решил поразвлечься и выяснить, чем всё закончится. Но меня никто не трогал, даже когда без пары минут семь отворилась наша дверь, пропуская Паулу и толпу провожающих девиц.

В отличие от меня, остальные соваться за пределы нашей территории не рискнули – поэтому удалось незаметно последовать за Паулой, нащупывая капсулу языком.

Не то чтобы у меня сложился чёткий план, но я прекрасно понимала: другого шанса может и не представиться. Ну и глупышка Паула никак не выходила из головы. К сожалению, я слишком близко познакомилась в своё время с гармами, и будь у меня людская психика, просто не выдержала бы. Мы, метаморфы, очень стойкие. Можем копировать не только внешность, но и сознание животных. И всё равно до сих пор не могу вспоминать без содрогания циничных и бесстрастных мужиков, насильно превращающих моё тело в женское при помощи своих андрогинов.

Туфли пришлось нести в руках, чтобы ступать бесшумно и по возможности незаметно. Хотя бы для Паулы. Девушку потряхивало, но она упрямо шла вперёд. Я взбежала по лестнице, боясь потерять из вида, услышала приветствие в стиле гадогарма:

– Вы пришли.

Хоть бы сказал, что рад, гад!

Паула, видимо, кивнула, или прошептала ответ так тихо, что я не расслышала. К сожалению, заострить слух не было никакой возможности, поэтому я лишь побежала туда, куда удалились шаги.

Боясь запутаться на поворотах, поспешила в сторону, обратную нашему крылу. Чтобы увидеть, как гадогарм с мелкой заходят в одну из дверей. Я бросилась следом, толкнулась в закрывшиеся створки и с отчаяньем несколько раз стукнула.

К моему изумлению, дверь отворилась, пропуская внутрь.

Не знаю, была ли это комната гадогарма, но она явно подходила для интимных свиданий. Затемнённое окно во всю стену, перед которым выстроилась полоса причудливых растений. Сверкающий пол, ковёр с огромным ворсом у гигантской кровати. Бутылка во льду и два бокала на изящном столике. Мелькнула дурацкая мысль о светлых простынях, но её перебила иная, радостная: здесь не было Шизы!

Сам паршивец держал Паулу за руку и даже – о чудо! – поднёс к губам её пальцы.

– Лундан?! – не сдержалась девчонка, в то время как гад, уверена, прекрасно знал о моём преследовании.

– Разве я звал вас? – приподнял бровь, даже не глянув.

Я ещё раз наскоро огляделась, боясь, что не заметила спрятавшуюся где-нибудь чёрную морду, осторожно опустила туфли на пол.

– Запретов от вас тоже не поступало, – решительно пошла в наступление.

– Что ж, если я сейчас отправлю вас вон – вы пойдёте?

– Нет.

– Почему? – гадогарм наконец-то соизволил окинуть меня не поддающимся интерпретации взглядом.

– То, что вы делаете… отвратительно.

– Странно, но когда вы предлагали мне то же самое, не считали это отвратительным.

Паула вздрогнула, посмотрела не то испуганно, не то уличающе.

– Я взрослая женщина и знаю, чего хочу, – ни слова неправды, между прочим! – А Паула ещё ребёнок! И я не позволю сломать ей жизнь, использовать и выбросить, как бесполезную игрушку. Вам не нужна постоянная жена, а она…

– Разве я где-то говорил о постоянной жене? Сейчас я хочу развлечься и не вижу причин отказывать себе в этом.

– Паула заслуживает, чтобы первый мужчина позаботился и о ней тоже. Не только о себе.

– Каждый заслуживает того, что с ним случается. Ни больше, ни меньше.

– Отрадно слышать. Значит, ваша спина – точное отражение того, что вы заслужили.

Лицо гарма заледенело, даже не так – покрылось вечной мерзлотой, которую и за тысячелетия не растопить. Кажется, я попала не просто в болевую точку, а в самую глубокую рану, из тех, за прикосновение к которым убивают без сожаления.

Дирайм выпустил руку Паулы и шагнул ко мне, зрачки сузились, превратившись в вертикальные щёлки, каких не бывает у человекоподобных! И там, внутри, полыхнуло натуральное пламя. Уж не знаю, чем гарма напичкали при рождении, но на миг мне сделалось жутко.

– Повтор-рите! – клянусь, в привычных хлёстких интонациях прорезалось самое настоящее рычание!

– Иногда жизнь загоняет нас в угол, – я сделала ещё один осторожный шаг вперёд, удерживая зрительный контакт. – Возможно, это заслуженное следствие наших ошибок… но если есть возможность кого-то уберечь…

– Предлагаете себя? – гармогад на диво быстро справился с яростью, тоже шагнул, сводя разделявшее нас расстояние к минимуму.

– Почему нет? – шепнула я в губы, слишком плотно сжатые, но неожиданно привлекательные, по-мужски чёткой формы. – Я знаю, как доставить удовольствие даже самому требовательному гарму.

Повела плечами, тонкие бретельки скользнули с них, приоткрывая грудь. Гадогарм чуть помог, коснувшись горячими пальцами обнажённой кожи, и лёгкий шёлк полился вниз, оседая бордовой кляксой на полу.

– Вы подготовились, – хмыкнул он, окидывая меня взглядом. Я улыбнулась, удерживая зубами капсулу, всё ещё боясь, что в последний момент может сорваться. Взялась за рубаху, пытаясь стянуть рывком с плеч.

– Паула, свободна, – резко бросил в сторону девчонки гадогарм. Ага, всё-таки тайну спины мы бдим.

Пунцовая мелочь не споря кинулась к двери – через миг створки закрылись за ней, и, по-моему, даже на замок.

Ладони Дирайма провели по моей спине, талии, опускаясь ниже. Решившись, я надавила зубами, раскусывая капсулу. Чуть горьковатая жидкость на миг опалила язык и тут же впиталась, не оставляя следа и привкуса.

Игла меж лопаток наконец-то затихла, по телу разливалась приятная подвижность, ощущение собственной силы, почти эйфории. Как же мне этого не хватало! Я таки сорвала рубаху, не без удовольствия проведя ладонями по рельефной груди. Дирайм шагнул назад, потянув меня к кровати, я выступила из платья, поддаваясь движению. Наконец-то полностью ощущая каждую свою клеточку.

Малыши, первым делом – мои малыши! Мильдар, Альбин и Гуринь. Такие маленькие и беззащитные, при всей их бойкости и непоседливости! Ещё не оформившиеся, не принявшие окончательный вид. Чистые. Я отвечала за них во время побега и не справилась… не уберегла.

Временная детская связка заработала, и с той стороны тут же откликнулась. Они боялись, мои детки, храбрились, звали меня – и я как могла успокоила. Я приду.

Как же далеко… слишком далеко. Где-то в космосе, куда их везут? Мне же обещали… гарантировали, что с ними ничего не случится, пока я выполняю задание. А иначе… иначе ведь ничто не помешает мне натравить на херговых хозяев весь Орбитальный флот Зилана. Метаморфов не зря боятся и ненавидят, мы можем быть мстительными и изворотливыми.

По крайней мере, никто не заставлял их трансформироваться и даже дар не блокировали. Слишком слабый пока, только крепнущий маленький дар.

Я вернула внимание на Дирайма, на котором, как оказалось, уже сидела верхом. Сползла, стягивая с него брюки. Дар развернулся в полную силу, считывая желания, ритм, эмоции. Не такие уж и скудные, как для гарма!

– Ну, покажи, что умеешь, Лундан, – шепнул обжигающий хрипотой голос мне на ухо, от чего по коже скользнуло приятное томление. Как мужчина, он был вполне хорош, уж мне-то есть с чем сравнивать.

– А ты? – отозвалась, вызвав яростный всплеск в глазах.

– О, не сомневайся, – гарм перевернул меня, склонившись сверху. Однозначное желание упиралось в бедро, позволяя сканировать всё до мельчайших деталей. И ещё я чуяла какого-то чуждого зверя, и перебирала всех живых созданий, о которых знала и с которыми сталкивалась, пытаясь понять, что оно.

Ладно. С тварями и личными демонами потом разберёмся, а сейчас нужно сосредоточиться на главном. На привязке.

Чуть напрягшись, я перевернулась обратно, и Дирайм не стал сопротивляться, снова оказавшись подо мной. Скользнул руками по груди, упавшим на неё локонам волос. Как ни странно, неожиданные скупые ласки не вызвали отторжения, наоборот, будто пообещали удовольствие.

Впрочем, мне сейчас было не до удовольствий, поэтому не теряя времени – хотя гарму ещё хотелось потянуть, поразвлечься, подразниться, – я резко привстала и опустилась на взведённое пружиной то самое, что нетерпеливо подрагивало в напряжении.

Вот, вот оно…

Клятый хвост крысогуя, хёрг его забодай! Не знаю, как я сдержалась, чтобы не вывалить порцию длинных ругательств, прислушиваясь, не в состоянии поверить.

У гармогада уже есть привязка! Давняя, сильная привязка на метаморфа, да как же он жил с ней столько времени и умом не двинулся?! Или таки двинулся?

Поддерживая ритм гадогарма, странным образом совпадающий с моим собственным, я пыталась разобраться в ней. Мощная, вплетённая в естество, похоже, гад всеми силами боролся с импринтингом, но лишь загнал глубже, вот дерьмо, проклятье, я её так просто не сниму! Этак ещё капсулу придётся тратить на нейтрализацию! В лучшем случае одну.

Хёрговы крысогуи, во что я вляпалась! Кажется, начинала понимать его ненависть к метаморфам. Кто и зачем поставил ему это? И почему не снял?!

Ну, допустим, «зачем» я могу понять, но привязка притягивает и самого метаморфа. Конечно, можно её убрать в одностороннем порядке, хотя и не без потерь, но обычно мы стараемся заметать следы…

Не снижая ритма, прикрыв глаза я тянулась, максимально разыскивая хвосты, въевшиеся в тело гадогарма, едва ли не в каждую клетку, всё яснее понимая, что сейчас выжечь полностью не удастся. Но отчаянно надеясь сделать как можно больше. Неизвестно, что у гада в голове, подпустит ли он меня в следующий раз, или выгонит за инициативу?

Кстати, чтобы подпустил… отвлёкшись от привязки, я на некоторое время сосредоточилась на процессе. Все мои инстинкты кричали, что он любит раскрепощённых, энергичных женщин. Какого хёрга тогда позвал Паулу? Ладно, сейчас я тебя вымотаю до предела… Наклонилась, скользнула губами по губам, прислушиваясь к сигналам его тела, поддаваясь где нужно и наоборот, беря дело в свои руки, когда он этого хотел.

Дирайм снова перевернул меня, укладываясь сверху всей тяжестью наработанных мышц. Едва ли не впервые вызывая у меня что-то весьма близкое к уважению. Ну ты силён, мужик, бороться с метаморфьими штучками! Да любой другой давно уже валялся бы у ног наложившей импринтинг, превратись она хоть в кикимору, хоть в химеру.

Гарм прижал мои руки к постели над головой, пытаясь установить главенство, что я ему, естественно, позволила. Наклонился, опять срывая дикий, жалящий поцелуй, толкаясь необузданно, до упора, будто сотню лет сдерживался. Хотя… он не сдерживался, конечно, но едва ли выращенные в пробирках куклы и одноразовые партнёрши способны хоть немного притупить привязку, которая в самые интимные моменты разгорается ещё сильнее. А я могу, добавив кусочек своей силы. Пусть привязкой она не станет, со временем сгорит в той, которая сейчас у него, зато хоть немного ослабит. Подготовит почву для следующего раза. Только бы он был, этот следующий раз.

Мысленно вздохнув, проклиная своих хозяев-нанимателей, я сосредоточилась на его эмоциях и ощущениях, слишком горячих и неудержимых. Да гарм ли передо мной? Они все отмороженные придурки, которых возбуждают только извращения! И импринтинг так глубоко в гармов не проникает, у них хёргов иммунитет!

Радостная новость только одна: импринтингу он таки поддаётся.

С давней юности я избегала контактов с мужчинами, шла на это только в самых крайних случаях. Подстраивалась под их циклы, ритмы, желания, добивалась того, что мне нужно, и уходила с осадком лёгкой брезгливости.

Но проклятому гарму удалось удивить. Обжигающее дыхание, уверенные, и вместе с тем вовсе не грубые прикосновения, на грани между сдерживаемой страстью, желанием отомстить и неожиданной нежностью, действовали на меня непредвиденно. Эти касания, толчки сильного тела, хриплый голос возле уха странным образом растопили привычную неприязнь, смывая прежние воспоминания, наполняя новыми. Оказывается, процесс может быть приятным. Не только полезным. Возможно, я и не без удовольствия повторю…

Даже шрамы под руками почему-то больше не отвращали, оставаясь лишь частью прошлого этого мужчины. Прошлого, которое мне хотелось разгадать.

Кровать, несмотря на все крутые материалы, её наполнявшие, гарцевала необъезженной лошадью, где-то сзади звякнула выскочившая изо льда бутылка. Первая игла кольнула меж лопаток, напоминая, что времени у меня не так много, как хотелось бы. Я усиленно пыталась целиком заполнить его привязку своей и одновременно выискивала, какого финала и когда он желает видеть от женщины.

Все эти смешные крики с выгибанием спины и эротическим зовом по имени я давно уже научилась воспроизводить, но у каждого мужчины свои фантазии. Чужая привязка мешала прочувствовать всё до конца, а ведь это один из самых главных этапов. Мой гадогарм был уже близок. Тьфу ты, не мой конечно, хотя в данный конкретный момент именно мой…

– Лун, – внезапное сокращение имени хриплым шёпотом подействовало похлеще афродизиака. – Не смей мне лгать.

Ясный, чёткий приказ, за которым слышалась неприкрытая угроза. О небесная Спираль, я надеюсь, он о данном конкретном моменте?!

– Не буду, – шепнула я, откровенно глядя в глаза.

Его пальцы прошлись по груди, по бёдрам, неожиданно проникая сквозь фальшивую, чужую внешность куда-то к инстинктам и желаниям настоящей меня, заставляя живот замереть в предвкушении и даже – возможно ли такое? – желании хоть раз испытать то, что я обычно лишь имитировала. Всё-таки женская природа давным-давно стала моей.

Гад каким-то образом подхватил порыв – надеюсь, всё же интуитивно, а не прочитав мои мысли. И принялся медленно, исступлённо доводить меня до пика.

Кто бы мог подумать, нас задели слова о мужчине, который заботится только о себе! И доказывал обратное он целенаправленно и весьма искусно. Несколько минут, и я забыла о привязке, о задании – смутно помнила лишь о том, что ни в коем случае нельзя обернуться, принять свой истинный вид. А после наступил взрыв, всплеск, долгожданный и взаимный, унёсший нас в безбрежные дали нежданных лёгких поцелуев с привкусом благодарности.

Какое-то время мы лежали рядом, приходя в себя, выравнивая дыхание, под завязку пропитанные запахом друг друга.

– Лундан… – тихо произнёс он, на миг заставив замереть. Я открыла глаза, но натолкнулась на неожиданно холодный взгляд: – Свободна.

Обида обожгла разгорячённую кожу, до боли захотелось вытрясти, что он собирался сказать перед тем, как вернулся в привычный образ сволочного козла.

К хёргам его. Эмоции здесь и сейчас лишь мешают, у меня есть цель, от которой зависит жизнь моих малышей.

Тихо поднявшись, я надела легко скользнувшее по фигуре платье, подхватила туфли и направилась к услужливо растворившейся двери. На гармогада даже не смотрела – дар подсказывал, что он тоже не провожал меня взглядом. Чужая привязка не позволяла прочитать его до конца, но пока у меня оставалась сила, нужно было извлечь из неё максимум. Пообщаться с невестами, к примеру.

Лишь бы не нарваться на Соиле…

***

– Тебе не помешает снять напряжение, – расчерчивая воздух сеткой сигарного дыма, Чарес кивнул на двух захваченных с собой девиц. Очень удобно: разложил в нужной позе, использовал, и никаких заноз в душе.

Да вот уже снял. Как этой… змеюке удалось?

Дерьмовая привязка никогда не давала расслабиться, заставляя сравнивать, желать недостижимого, мешая насыщаться. Я давно научился усмирять её, почти вытравил, почти избавился… Чтобы из-за какой-то навязчивой паршивки она вновь напомнила о себе.

И всё же ей удалось подарить удовольствие, которое, я думал, больше никогда не будет мне доступно. Даже осознавая, что это не она – не та, к кому я привязан. Если по стереофото ещё сомневался, даже мелькнула сумасшедшая мысль, вдруг Мирра и тут до меня добралась, то едва увидев понял: не она. Импринтинг не действовал на неё, не тянул к ней.

Дар’морн ярился – тот, кто давно возненавидел её за всё, что принесла нам эта привязка. И меня вместе с ней. За то, что никак не могу избавиться. Почти избавился… но всё-таки почти.

А ведь прибежала за Паулой. И ведь казалась искренней.

Длинноногая блондинка в одежде, оставлявшей мало места фантазии, опустилась рядом на колени, зазывно заглядывая в глаза. Чарес друг, но того, что блондинки – созданная искусственно благодаря сплетням Соиле слабость, не знал. Старался угодить. У меня целый дом блондинок, скоро будут вызывать рвотные рефлексы. Эта хотя бы натуральная, именно такой и задуманная.

Я брезгливо поморщился, когда девица потянулась руками к ширинке. Почти не сомневался ведь, что Лундан придёт. И брать трясущуюся фиалку, не вышедшую ещё из детского возраста – тоже не по мне. Хоть прочие гармы этого и не поняли бы. Им-то плевать, и я слишком много усилий приложил, чтобы соответствовать.

И на шрамы она больше не реагировала. Даже странно, даже куклы вздрагивают, если мне взбредает в голову полностью раздеться. И внешность… настоящая женщина с такой внешностью. Полностью в моём вкусе. Это подкупало, не могло не привлекать. Не подделка. И не блондинка.

И порыв… очень странный порыв защитить слабую, напоминающий о детстве. Пробуждающий воспоминания, от которых я давно решил избавиться. Чтобы проще было добиться цели.

Хмыкнув, махнул рукой:

– Прекрати.

Девица остановилась, аккуратно застегнула расстёгнутую было ширинку и замерла в ожидании приказания.

– С тобой всё в порядке, дружище? – поднял брови Чарес, в отличие от меня не отказываясь от обслуживания специально для того и выращенными куклами.

Ни на что другое они всё равно не годятся: мозг за три-пять лет, которые тратятся на формирование полноценного тела, не успевает развиться до нужной стадии. С ними и поболтать не о чем. Хотя, кому нужно болтать с женщинами? Во всяком случае, языком. Чем другим можно и поболтать для развлечения. А разговоры…

Договорился уже однажды.

«Надо же, вы умеете разговаривать». Чёртовой бабе удалось раскрутить меня на беседы, и дар’морн побери, пикировки с ней вызывали удовольствие, в котором я не сознался бы даже себе. Если бы немного хуже себя знал.

– У меня полный дом невест. Захочу – сниму. И напряжение, и всё остальное.

Чарес хмыкнул, затягиваясь, пряча за дымом тревожный взгляд.

– Вот скажи лучше: умная, но своенравная. Наивная, но послушная. Или светская львица, привычная к высшим кругам?

– Львица, – уверенно заявил Чарес.

– Развод со львицей обернётся межгалактическим скандалом, – усмехнулся уголком рта я.

– Тогда наивная. Но точно не умная. Мы же решили, умные нам ни к чему. Хотя…

Чарес задумчиво завис. Точно не умная, полностью согласен. Решили. Но искушение оставить её при себе… предварительно выпытав всю возможную информацию, конечно… становилось почти непреодолимым. Хвала Спиральным завихрениям, для этого вовсе не обязательно на ней жениться, и тем более тащить её к хенлорам.