Глава 26. По следу

Граф

Это похоже на сумасшествие. Кто бы мне сказал, что я буду караулить собственную студентку, в жизни не поверил бы. Однако, вот он я. Солнце уже давно перестало отражаться на стеклах, над городом повисли сумерки, а я продолжаю сидеть в машине и ждать, когда же Вероника покинет стены студии "Luv". На втором этаже танцуют тени, иногда мелькают девушки в спортивной одежде. Они же порой стоят и пьют воду, вглядываясь куда-то вдаль, и только Валевской все нет.

Наконец, появляется знакомая фигура. Девчонка с тряпкой в руках проходится по подоконнику, потом мелькает макушкой то в одном, то в другом окне. Идет уже десятый час, когда из дверей школы танцев вылетает Ника и прежде, чем я успеваю среагировать, бежит к подъехавшему неподалеку автобусу. Что ж. Со вздохом завожу мотор и следую за городским транспортом, в очередной раз коря себя за странное поведение. Без понятия, о чем буду говорить с ней, но внезапно хочу узнать, где она живет, все ли с ней хорошо и почему сегодня так отчаянно прятала глаза, давая понять, что не готова к разговору.

Мы въезжаем в приличный район города. Вероника вылетает из автобуса и забегает сразу в магазин. Немного подумав, ставлю машину на сигнализацию и следую за ней. Правда, тут же передумываю подходить — на выходе Ника сталкивается с двумя девушками. Они удивляются неожиданной встрече и громко хохочут. Я прислоняюсь к столбу с потухшим фонарем и невольно подслушиваю их разговор, радуясь наступившей ночи.

— Нику-у-уся, мне дали главную роль! — визжит девушка, кидаясь в объятия Валевской. — Ты даже не представляешь, какой это шанс!

— Ну почему же не представляю. Это мечта многих, — устало произносит та.

— Я даже не мечтала! Думала, опять эту старую грымзу возьмут, Шукшину. Или стерву белобрысую.

— Оль, стерва больше не устраивает Демского. Постарела, — не женским басом произносит третья.

— Не дай бог, он ко мне приставать начнет!

— И что ты сделаешь?!

— То же, что и соседу! Кста-а-ати, Ник, ты там осторожнее. Сосед напротив, из сто девятой, сегодня друзей собрал, пьянку развел. Козел, хренов. Короче, дверь никому не открывай.

— Хорошо. Спасибо, что предупредила. А я тут купила пирожных, думала, посидим.

— Прости, но нас мальчики позвали. Сама знаешь, некоторым невозможно отказать.

Подружки весело хохочут, теперь шушукаясь, а Ника с теплой улыбкой прячет взгляд. Я смотрю на ее профиль и сам начинаю улыбаться. Правда, вскоре настроение летит к чертям. Думаю, насколько правильно было бы связаться с той, которая моложе меня на восемнадцать лет? Снова смотрю. Ловлю ее жесты, в которых читается не столько скромность, сколько усталость. То, как убирает локон за ушко, как прикрывает ладонью рот, чтобы не смущать прохожих громким смехом, вызывает во мне восхищение. Скольжу взглядом по фигуре, вспоминаю, какая она на самом деле красивая, ведь я видел пусть не все, но многое, и запрокидываю голову назад. Где-то там в вышине есть звезды, но из-за городских огней их не видать. А так хотелось бы дотянуться взглядом хотя бы одной из них, воскресить в себе романтика и совершить отчаянный шаг. И опять я смотрю на профиль. Опять борюсь со своими желаниями, осознавая, что теперь зациклен на собственной студентке. И это так паршиво. Я не готов. Не готов, черт возьми, бороться!

Вот только едва она прощается с подругами, я отталкиваюсь от места и следую за ней, как окаянный. Все еще не знаю, о чем буду говорить, но иду. Шаг за шагом становлюсь ближе к девчонке, в чьих глазах видел бездонную пропасть. Понимаю, что утону в ней, и все равно иду.

Уже возле дома, к которому она направляется, подумываю ее окликнуть, но двое раздолбаев вываливаются на улицу и со свистом провожают мимо прошедшую Валевскую.

Стискиваю зубы и подхожу к уже закрытой двери. И как теперь быть?

— Эй, мужики, — кличу пьяную быдлоту, закурившую неподалеку сигарету. — Я ключи, кажется, потерял. Не откроете дверь.

Они оба прищуриваются, переглядываются и выдают:

— А ты точно из наших?

— Да, из сто восьмой.

— Опана! — Ржет один из них. — Олькин хахаль, что ли? Так твоя баба ушла только что с подругой. Андрюхе яйца помяла и сбежала.

Делаю удивленное лицо.

— За что помяла?

— Так он не знал, что Олька занята. Еще и интеллигентом.

— Ему не хватает только этого. Илюх, как там Сергей говорил?

— Портмоне!

— Точно!

Они пьяно гогочут, а я жду, когда насмеются вдоволь и снова спрашиваю:

— Кхм, так вы дверь откроете?

Мужики снова прищуриваются. Один цокает языком, закатывает глаза и подходит. Я настораживаюсь, в любой момент ожидая подвоха, — не ровен час и под дых получу, — но он великодушно прикладывает магнитный ключ к домофону и говорит:

— Смотри, рогами косяк не задень.

Если бы он знал, насколько его слова верны, то, вероятно, еще раз загоготал бы. Но он только плюется под ноги и снова закуривает сигарету.

Оказавшись внутри, я ищу сто восьмую квартиру. Немного задерживаюсь перед дверью, жалея, что тоже не закурил, — успокоил нервы стоило бы до того, как зашел, — но устав заниматься фигней и торчать на лестничной площадке, жму на звонок. Один раз. Второй. Третий. Уже переживаю, не ошибся ли дверью. Однако вскоре она приоткрывается, и оттуда выглядывает Валевская с полотенцем на голове.

— Станислав Юрьевич? — большие испуганные глаза застают меня врасплох.

Я втягиваю воздух в легкие, окидываю ее взглядом и замираю, заметив на Нике свою футболку с очень знакомой эмблемой нашей лаборатории на груди.

— Не понял, — произношу на выдохе.