Глава 27.

Когда мы с Дареном прибыли во дворец императора оборотней, то прошли в него не с главного парадного входа, как входили все придворные и приглашенные, а с бокового, поскольку я должна была встретиться с Дэвисом Аркартом и стать его спутницей на празднике. Дарен должен был с рук на руки передать меня.

Мы шли по дворцу, и я замечала восхищённые лица редко попадающихся нам придворных людей и оборотней. В основном, все придворные и приглашённые гости уже прибыли и находились в зале торжеств, последними заходили мы с императором и Кирстан.

***

— Малаэрд всех кланов великой Берингии Дэвис Аркарт со своей прекрасной Хозяйкой сегодняшнего праздника — лаэрдиной Севера —лэрой Анной Бэлфор! Представитель императора Марилии атер Кирстан Адриан Юлий герцог Зулич - Матевицкий!

«Уже герцог? Отец Кира умер и он стал носителем такого мощного титула? Почему не сказал?» —удивилась я и еле удержалась, чтобы не обернуться на друга.

Мы зашли втроём в зал, в котором все придворные и гости уже находились в своих шикарных костюмах и таинственных масках, кроме нас троих. По обычаю оборотней император со спутницей и высокопоставленные гости не надевали маски, чтобы их случайно не оскорбили неуважением. Хотя я с огромным удовольствием надела бы сейчас маску, чтобы скрыть полностью лицо от внимательных глаз окружающих и особенно императора Марилии. Кто из этих сотен людей и оборотней он? Под какой маской прячется главный злодей нашего мира?

Я и император шли впереди, Кирстан на полшага позади нас. Мои пальчики слегка лежали на согнутом локте императора, я шла и смотрела четко на трон, к которому мы шли, стараясь не впиваться взглядом в каждое мужское лицо под маской.

Также я находилась под впечатлением от встречи с Дэвисом Аркартом после месячной разлуки. Перед глазами все еще стоял наш разговор, который случился после того, как Дарен передал меня императору и, нехотя, сцепив зубы, удалился в зал торжеств. Муж так медленно выходил из кабинета императора, что тот вынужден был в довольно резкой форме ему приказать оставить нас для важного разговора. Надо сказать, что дверь в кабинет закрылась не тихо, а с таким стуком, что мы оба вздрогнули. Дарен очень злился и не скрывал этого.

Некоторое время Дэвис Аркарт молчал и хмуро смотрел на захлопнувшуюся дверь, затем, словно придя в себя, он повернулся ко мне. Долго не отрывал от меня восхищенных глаз, которые откровенно разглядывали меня, ласкали каждый изгиб тела.

Я осторожно и нейтрально улыбалась, не забывая о данном Дарену обещании больше не кокетничать с императором, хотя император и нужен был мне для очень важного дела. Для поддержки тангрийцев во время восстания. Но то, что я узнала недавно от Кира, умерило мои аппетиты. Император оборотней никогда не пойдёт на то, что может навредить его Земле и его подданным, он даёт кровную клятву. А поддержка восстания в чужой империи, хоть тайная, хоть явная, — это явно не в интересах Берингии.

— Анна, я не видел тебя целый месяц, и ты успела стать ещё прекрасней, — с нежностью проговорил император, подходя ко мне ближе. — Ты просто сногсшибательна, от тебя глаз не оторвать.

— Спасибо, малаэрд, за комплимент, — спокойно отреагировала я, прислушиваясь к своей «оборотнице». Та пока не спешила растекаться лужицей. Видимо, насытилась с Дареном, который специально до прихода дизайнера потребовал близости. Теперь я понимала, почему. Чтобы насытить мою внутреннюю сексуальную "оборотницу", и чтобы я не падала в объятия императора при первом же оказанном им знаке внимания.

Дэвис Аркарт уверенно протянул руки, желая заключить в объятия, но я ловко увернулась, слегка улыбнувшись:

— Осторожно, вы можете помять мне платье, малаэрд, а праздник ещё впереди. Ваша спутница сегодня должна быть безупречной, чтобы утереть кое-кому нос,  — я постаралась игриво усмехнуться.

Но Дэвис Аркарт нахмурился, не впечатлившись моей речью:

— Я соскучился. Иди ко мне.

 — Но мы помнем платье и испортим макияж, Дэвис, — попробовала я его угомонить, уже обращаясь не так официально. — Как я выйду в таком виде на бал!

— Ты избегаешь меня? — сразу сделал он правильный вывод, подобравшись, словно хищник, и кинувшись ко мне. В одно мгновение я оказалась в его объятиях, прижатая к мощной груди.

— Не надо играть со мной Анна, — яростно проговорил Дэвис мне в лицо. — Я не видел тебя целый месяц, исполняя твою же просьбу! И что я получаю взамен своей исполнительности?! Твою хОлодность?! Да я еле сдерживал себя все это время, чтобы выдержать разлуку с тобой до этого праздника, и какая благодарность?!

— Дэвис, было ошибкой то, что произошло между нами тогда в саду,  — набравшись смелости, ответила я. — Это не должно больше повториться.

Серебристые глаза мгновенно заледенели, а лицо ожесточилось, каменные объятия не давали мне дышать.

— Значит ошибка? — спокойным холодным тоном переспросил император.  — Не должно повториться? Все твои ужимки, кокетливые взгляды, виляния бёдрами... все это было игрой? Ошибкой? Ты играла со мной, Анна?

Я молчала, невольно напуганная притворно спокойным лицом императора и холодными невозмутимыми вопросами.

 — Ты собиралась поставить меня на колени у своих ног и успокоиться? Так? Правильно я понимаю твои намерения?

Я должна была ответить, и я ответила, хотя вместо этого мне хотелось убежать без оглядки:

— Я заигралась, малаэрд. Я признаю. Я не предполагала, что у меня получится добиться вашего внимания. А когда добилась, это вскружило мне голову. Но потом... — я осеклась.

— Потом? — напрягшись, переспросил он.

— За месяц я протрезвела. Сейчас я замужем, у нас ничего не может быть с вами, а потом я уеду и мне не нужны отношения. Тем более с вами.

— Тем более со мной… — задумчиво повторил император.  — Ты, как и всегда, безумно смела и откровенна, — вздохнул он, костяшками пальцев поглаживая нежную кожу щеки. — Уж лучше бы ты солгала и выкручивалась. А так ... Так я ещё больше восхищаюсь тобой и хочу.

— Дэвис, — я открыто и умоляюще посмотрела на него, вкладывая в свой взгляд максимум просьбы.  — Это неразумно.

 — Значит, все, что говорят о тебе и Дарене правда! – неожиданно нахмурился он, недовольный.  — Этот хитрый старый волчара, который в детстве катал меня на коленках, действительно смог тебя охмурить?

— Что говорят? — осторожно поинтересовалась я. Мало ли, о чем он? Как он Дарена обзывает… Я мысленно закатила глаза. «Хитрый. Старый».

— Говорят, что вы спите теперь каждую ночь вместе, что и днём тяжело расстаётесь, что вас не узнать, вы будто двое влюбленных голубков.

Я промолчала, не зная, что ответить на это, а Дэвис неожиданно потащил меня в ванную комнату, которая была рядом с кабинетом. Шокированная, я торопливо вышагивала за ним, гадая, что он задумал.

Он поставил меня перед огромным зеркалом и произнес:

 — Зеркало здесь только в ванной, поэтому я привел тебя сюда, не бойся. А теперь посмотри на себя.

Я посмотрела в зеркало.

— Мне тяжело отказаться от этой женщины.

Я перевела на него хмурый взгляд в отражении. Он был очень красив. Одет в праздничный фрак моего бледно-голубого цвета, со стальными вставками под цвет серебристых глаз.

— Пока я отступлю, так и быть. Я тоже не железный, чтобы видеть тебя и не трогать, не целовать. С каждым разом выдержка дается мне труднее. Но через два года ты станешь моей, — холодно процедил мужчина. Тяжёлая ладонь легла мне на шею и слегка сжала ее. Он стоял сзади и продолжал внимательно смотреть на меня. Я ответила хмурым непокорным взглядом.

— Вы говорили, что после истечения срока брака я смогу уехать,  — тихо произнесла.

Ладонь властно спустилась на грудь и осторожно погладила сквозь тонкую кружевную ткань. Я вздрогнула, но не пошевелилась, а император продолжал осторожно ласкать грудь через ткань.

— Есть одно обстоятельство, — хрипло прошептал он. — Все зависит от твоего мужа. Насколько он предан своей Земле. На кону судьба Берингии. Если он кое-что выполнит, то я вынужден буду... отказаться от тебя.

Он плотно прижался ко мне сзади и уже положил вторую ладонь на вторую грудь. Сжал и отпустил. Жадно провёл ладонями вниз по талии, обхватив пальцами. Я чувствовала его желание и видела безумное вожделение в стальных глазах.

 —  Стойте! Хватит!  —  сипло прошептала .

— Анна, почему ты так жестока? — каким-то незнакомым голосом спросил император. Тоскливым что-ли.  — Почему так холодна?

— Потому что вы готовите мне участь своей подстилки, малаэрд,  —  жестко ответила я.

—  Участь фаворитки, любовницы, любимой женщины, — очень серьезно возразили мне. — Ты хочешь, чтобы я на тебе женился?

— Нет, что вы? — искренне удивилась я.  — Но у меня другие планы на жизнь, не связанные с согреванием чьей-либо постели.

Мы смотрели друг на друга через отражение в зеркале, и я видела, как играли желваки на скулах Дэвиса Аркарта. Но и мой взгляд стал вызывающим. А что он хотел?

— Я всегда получаю то, что хочу.

— Я очень рада за вас, — спокойно ответила, не возражая и не нагнетая обстановку. — Но сейчас я ещё и чужая жена.

— У вас магический договорной брак. Разве ты считаешь себя чём-то обязанной Дарену?

Дэвис Аркарт прищурился, губы сжались в тонкую линию, руки на моей талии стали тяжелыми. Он прижал меня к себе и наклонился к уху, нежно прикусив мочку, от чего дрожь возбуждения все же прошла по телу. Нежные губы прошлись по шее, а большая ладонь стала поглаживать живот по гладкой шелковой ткани. Глаза оборотня не отрывались от моих, и он заметил, как мои стало заволакивать дымкой. Его желание я тоже почувствовала и внутренняя «оборотница» завозилась: все же император оборотней был очень сексуальным мужчиной, а я все ещё не научилась полностью усмирять сексуальные желания.

— Пока я жена другого, я не могу допустить, чтобы на репутацию мужа падала даже тень позора по моей вине,  — севшим голосом хрипло прошептала я. — Отпусти.

— Ладно, отложим этот разговор на потом,  — хрипло прошептал Дэвис в ушко, а сам нагло стал целовать его.  — Сегодня ты настроена по-боевому.

«Я? Да я почти сейчас соглашусь на все». Я постаралась надавать себе мысленных оплеух и завозилась в объятиях, пытаясь освободиться.

Дэвис развернул меня к себе и с сожалением посмотрел на губы.

— Испортим макияж,  — недовольно пробурчал.

 — Да,  — тихо ответила.  — Испортим.

— Однозначно,  — тяжело вздохнул император.

Он с таким откровенным желанием жадно смотрел на меня, что мне не удавалось выглядеть безучастной и холодной: жар стал подниматься по всему телу. Я поняла, что щеки мои пылают.

— Стоит ли судьба Берингии безумно желанной женщины, Анна? — вдруг спросил Дэвис со странным выражением лица, в глазах снова появилась тоска, как раньше в голосе.

— Конечно. Тут нет сомнений,  — серьезно ответила я.

— И у меня их не было, пока тебя не увидел, — он нежно провёл кончиками пальцев по щеке, скуле, шее.

— А можно ли отдать желанную женщину другому, если пообещал?

 — Что значит «отдать»? — нахмурилась я.  —  Она же не ваза, не книга.

— Да, она не ваза и не книга, — странно грустно усмехнулся Дэвис. — Но я — император, — вызывающе произнес, — и могу распоряжаться своими подданными.

Я промолчала, внимательно наблюдая за ним, — то, что речь шла обо мне, стало понятно. И от этого тревожно. Кому он собрался меня отдать?

— Ты делаешь меня слабым и романтичным,  — вдруг жестко и недовольно произнёс император и отстранился от меня. — Чуть не лужицей растёкся уже. Пойдем!

Он вышел из ванной. Я пошла следом.

— Что мне нужно от тебя сейчас?  — уже сухо, без всяких намеков на недавнюю романтичность, произнёс Дэвис.  — Ты должна сиять, сверкать, очаровывать и ослеплять. Всех и каждого.

— И среди всех между прочим затеряется император Марилии? — осторожно поинтересовалась я.

— Откуда ты знаешь? Дарен сказал? — сузил злые глаза император оборотней.

— Ну, так как? Я должна его соблазнить?

— Что за чушь?! — нахмурился оборотень. — Нет, конечно. Наоборот, ослепляя всех, ты не должна никого к себе подпускать. Только меня, Дарена, герцога из Марилии. Все.

— Зачем? — коротко спросила.

— Мне надо, чтобы император Марилии на тебя, грубо говоря "запал".

— Почему на меня?  — побледнела я.

— Потому что с другой женщиной это не получится провернуть. Ты именно та, которая сможет его зацепить. К сожалению.

***

И я ослепляла, сияла и очаровывала, загадочно улыбалась и снисходительно посмеивалась. Бал был прекрасен, дворец великолепен, а меня не покидало чувство чужого пристального взгляда. Я не искала его, чтобы не выдать себя. Не знаю, был ли это император Марилии или еще кто-то другой, но взгляд я чувствовала постоянно.

Я танцевала, улыбалась, смеялась даже, слушала комплименты, а на сердце было тревожно.

Восхищённые глаза Дарена, тоскливые Дэвиса, улыбающиеся Кирстана сменялись передо мной. Когда я не танцевала, я сидела на малом троне рядом с императором и наблюдала за праздником, восхищаясь окружающей меня красотой и красивыми людьми. А они восхищались мной.

***

Каким я ожидала увидеть императора Марилии? Почему-то в моих мыслях он всегда был похож на черного демона из моей детской мозаики. Очень смуглого мужчину, с черными-черными волосами, и черными-черными глазами, огромного, высокого, мускулистого, сильного и обязательно с жестоким выражением лица. Почему я всегда представляла его именно таким? Не знаю. Наверное, потому что зло у меня ассоциировалось всегда с демонами, а император Марилии был для меня злобным и жестоким демоном.

Каким оказался на самом деле жестокий император самой могущественной в мире империи, не знающий пощады к кому бы то ни было и нагло захватывающий другие государства? Совсем другим. Поэтому я не поняла сразу, что передо мной появился император Марилии.

Я вышла в сад по приказу Дэвиса, который он отдал мне в танце, чтобы дать возможность императору Марилии, если он заинтересовался мной, найти меня и подойти. Бал уже подходил к концу, я танцевала и улыбалась уже много часов и действительно устала.

Я сидела в беседке и ждала прохладного шампанского, которое должен был принести слуга, когда услышала шаги. Одни шаги были уверенные и чеканные, а другие ... нерешительные и осторожные, как будто больше всего на свете этот кто-то не хотел подходить к беседке.

Я обернулась и с удивлением увидела подошедших двух мужчин. Один из них был Кирстан, второго я не знала. Он был не очень высок, ниже Кира, скорее худощав, чем крепок. Чеканные благородные тонкие черты лица, белокурые короткие волосы, яркие синие глаза, немного глубоко посаженные, бледные широкие брови, прямой нос и твердый подбородок с ямочкой. И удивительно белая кожа лица. Просто идеальная. У него была стройная фигура и выправка солдата. Скромный костюм из дорогой ткани темно-синего цвета, который идеально сидел на фигуре и шел ему. На вид незнакомцу было не больше сорока лет. В руках он держал темно-синюю маску.

Синие глаза, так похожие на глаза Кира, с интересом и открытым искренним восхищением смотрели на меня, а красивые губы мягко улыбались.

Наверное, надо было сразу обратить внимание на напряженного Кира, но я не обратила. Невольно я улыбнулась незнакомцу в ответ: такая открытая у него была улыбка. Потом вопросительно посмотрела на друга. Окружающие не знали, что мы друзья, и на людях мы всегда соблюдали нейтрально-вежливые отношения.

— Атер Стефанович?

— Лэра Бэлфор, позвольте представить моего друга, атера Мирита Тонича, который мечтает с вами познакомиться.

И тут я почувствовала шок, потому что поняла, кто сейчас стоит передо мной под чужим именем, и улыбка невольно стала сползать. Кир вдруг споткнулся на ровном месте и упал прямо на представленного мужчину, и тот вынужден был обратить внимание на него. Это дало мне время прийти в себя.

— Кирстан, никогда не замечал, что ты такой неуклюжий!  — недовольно пробормотал... император Марилии, поддерживая моего друга.

— Прости, Мир, — с сожалением попросил Кир. — За бордюр зацепился носком.

— Теперь продолжи представление и проваливай, —проворчал новый знакомый, явно недовольный тем, что Кир упал на него и отвлёк от меня.

Я с трудом сдержала изумление, а Кир с непроницаемым лицом произнес:

—  Атер Мирит  Тонич. Лэра Анна Бэлфор.

— Теперь проваливай, — властно произнес... фальшивый Мирит.

Я всем сердцем чувствовала нежелание Кира уходить, но что он мог сделать? Только "позвать на помощь" моего мужа или самого императора оборотней.

— Атер Стефанович, найдите моего мужа и скажите, что я устала в саду ждать его и уже замёрзла, —слегка улыбнулась я Киру.

— Даже не думай, Кир, — недовольно произнес новый знакомый. — Наоборот, задержи... мужа, чтобы мы могли поговрить.

Кирстан ушел. Он уходил с прямой спиной и деревянными шагами.

 — Прекрасная Анна, я восхищен вашей красотой.

Я осторожно улыбнулась уголком рта, уже взяв себя в руки, немного цепенея от последнего приказа императора Киру. Отметила, что в его обращении сразу не было никаких титулов и вежливых обращений. По-простому. Думает, я не догадалась, кто он?

Дальше разговор пошёл сравнительно приятный, император развлекал меня байками про марилийский двор и все время буквально пожирал  жадным взглядом, откровенно раздевая глазами. Как его проняло.

Продлился наш разговор недолго, потому что вскоре появился Дарен. Внешне он выглядел вполне спокойно, но я всем сердцем чувствовала сейчас, что он еле сдерживается от взрыва. А глаза у него стали бледные и тусклые.

— Ваше величество, — слегка поклонился он фальшивому Мириту, а тот поморщился.

 — Лэрд Бэлфор, ну, зачем? Никто не знает моего титула здесь. Зачем вы раскрыли мое инкогнито?

— Лэра Анна — моя супруга, и я не хотел бы, чтобы по незнанию она хотя бы одним словом оскорбила ваше величество, — холодно-нейтрально произнес Дарен.

Император сузил глаза и уставился на моего мужа взглядом, от которого по спине пошли мурашки. В мгновение ока он превратился из милого и обаятельного мужчины в высокомерного и холодного императора.

— Пожалуй, вы правы, лэрд Бэлфор, в том, что императоров нельзя оскорблять, — это чревато,  — он холодно улыбнулся. — Поэтому предлагаю вспомнить древний обычай вашей замечательной империи, согласно которому императору дружественной державы в качестве подарка дарят на ночь самую красивую женщину империи Берингии.

На минуту наступило гнетущее молчание. Я замерла, пораженная словами императора Марилии.

В глазах же Дарена промелькнуло что-то странное и непонятное. Что-то похожее на жуткий симбиоз бешенства и… болезненного удовлетворения? Он был одновременно разозлен и удовлетворен словами императора Марилии?! Или мне показалось?! Я ничего не понимала.

— Это очень древний обычай, которым никто не пользовался уже, наверное, пару сотен лет, — ответил побледневший муж, бросив на меня хмурый взгляд.

— Лэрд, Дарен, насколько мне известно, все подданные вашей империи свято чтут любой древний обычай, каким бы древним он не был.

— Да, это так, ваше величество, — с достоинством поклонился императору Дарен. — Поэтому вы можете выбрать любую понравившуюся девушку, —медленно произнёс он.

— Я уже выбрал, лэрд Бэлфор, — спокойно ответил император Марилии и жадно посмотрел на меня. — Я выбрал вашу жену. Я хочу ее.

Меня невольно передернуло от этих слов. Но император чужой державы не заметил этого, полностью сконцентрировав свое внимание на моем муже. Зато заметил Дарен.

— Вы сейчас оскорбляете правящий род Севера Берингии,  — ледяным тоном процедил Дарен.

— Ой, ли? — хищно улыбнулся император.  —Насколько я помню, это будет являться... дайте вспомнить... «выражением уважения и благоволения любого рода Берингии, который передаст дружественному сюзерену женщину своего рода». Именно так написано в ваших древних книгах. Я ведь ничего не пропустил?

— Но вы можете выбрать любую другую женщину, —еле сдерживаясь, процедил мой муж.

— Я все могу... когда хочу. А сегодня я хочу вашу жену.

— Тогда вам сначала придется убить меня, — холодно и спокойно заявил Дарен, я же в полном изумлении уставилась на него, а он процитировал: — Согласно древнему обычаю, «муж, отец или брат может не согласиться отдать свою жену, дочь или сестру сюзерену дружественной державы, и тогда между ними происходит схватка, итог которой разрешает спор. Или сюзерен отказывается от схватки и выбирает себе другую женщину».

— Я никогда не отказываюсь от принятых решений и от понравившихся женщин,  — высокомерно заявил марилиец.

—  Значит, быть бою, — хладнокровно произнес Дарен. — Время не то, уже прошли сотни лет со времени составления этих правил, и свою женщину я никому не отдам.

 — Давно я не дрался из-за женщины, лэрд Бэлфор, — хищно и довольно улыбнулся император. — От вашей семьи сразу два подарка «сюзерену дружественной державы»: схватка и потрясающая женщина. По возвращению в Марилию пришлю вам орден, если останетесь в живых, конечно,  «За заслуги перед империей Марилия».

От издевок императора Марилии на лице мужа заиграли желваки, а сам он посерел.

— Мою женщину вы никогда не получите,  — ледяным тоном процедил Дарен, сжимая ладони в кулаки.

 — Но через ваш труп получу же? – нагло усмехнулся марилиец.  — Тогда она перестанет быть вашей.  Значит, считайте, что ваша жена уже в моей постели.

Дарен резко дернулся, его перекосило от ярости, а я отмерла от шока, уставившись гневным взглядом на подходящего широким шагом Дэвиса Аркарта, сопровождаемого Кирстаном.

— О каком трупе речь? — услышали мы изумленного Дэвиса Аркарта.  — Господин Тонич, куда вы пропали?

 — О, Дэвис! —  широко улыбнулся император Марилии. — Мое инкогнито раскрыто,  — он рассмеялся. — Вы нашли тысячу причин, чтобы не представлять меня прекрасной лаэрдине Севера, но я сам нашел выход из положения.

Император Аркарт бросил на меня мимолетный обеспокоенный взгляд. Кир стоял рядом, словно истукан, с непроницаемым лицом.

После того, как император Марилии все ему с огромным удовольствием рассказал, Дэвис Аркарт заявил, что не может допустить даже предположение, что императора соседней державы могут убить у него в гостях.

— Дэв, ты действительно думаешь, что это возможно? — искренне удивился император Марилии. — Что твой подданный сможет справиться со мной? — он презрительно скривил губы. — Не унижай меня в глазах лэры Бэлфор!

 — Адриан, до первой крови, — отрезал глава всех оборотней. — Дарен — не обыкновенный подданный, он  — правитель Севера, искусный боец, своё право на трон он завоевал на турнире, а лэра Бэлфор — его истинная пара.

— Дарен, до первой крови, — процедил император, поворачиваясь к нему.

— Нет, Дэвис, мне плевать, кем является этот человек. Император он или пастух, но он оскорбляет мою любимую женщину, мою истинную пару и претендует на нее. Он понимает, что древними обычаями уже никто не пользуется сотни лет, но нагло заявляет о своем праве. Поэтому между нами будет смертельный бой, пока один из нас не испустит последнее дыхание, — холодно возразил лаэрд Севера.