Глава 30.

Прошел год.

Нежные губы выцеловывали рисунок на животе, а руки очень умело ласкали грудь.

— Хватит, Дарен, — шептала я со смешинкой в голосе, ероша жесткие волосы мужа. — Я так до вечера не встану.

— Я скучаю по тебе, ты всегда занята,  — щекотно пробормотали мне в живот и вновь поцеловали.

 — Глупости, — выдохнула я.  — Ты тоже вечно занят, — я попыталась отпихнуть загребущие руки мужа, но Дарен вскинул голову, хитро прищурился и ловким движением полностью подмял меня под себя.

— Император с МакЭнором ждут уже полчаса, когда я выйду,  — притворно возмутилась я, прошипев, а Дарен впился поцелуем в шею, ловко устраиваясь между ног.

 — Снова хочу тебя, — прошептал в шею, теперь выцеловывая ее, затем скулу, подбираясь к губам, одновременно сильными руками нежно оглаживая тело и приподнимая ягодицы.

Томление уже охватило меня, но из вредности я ещё сопротивлялась:

— Сейчас они опять съедят меня взглядами, Дар, как в прошлый раз! Они поймут, чем мы здесь занимались!

— К Демонам их! — прорычал Дарен. — Тебе поговорить хочется?! — притворно возмутился и накрыл мои губы своими, затыкая меня.

Мы потеряли счёт времени, страстно целуясь и двигаясь навстречу друг другу. Я то замирала от охватывающего наслаждения, то будто бешеная сама накидывалась на мужа.

— Ты любишь меня каждый раз, как в последний раз, — нежно усмехнулась я, заглядывая в яркие глаза.

Я лежала сверху на Дарене и лицо было прямо перед его глазами. А императору Берингии и лэрду МакЭнору уже передали, что лаэрда нет, а лаэрдина плохо себя чувствует и не может их принять. Вероятно, опять приходили, чтобы я отправилась в тот или иной округ империи и посмотрела, в моих ли возможностях помочь местным жителям.

 — Каждый раз я все ещё не верю, что ты никуда не исчезла, и я могу быть спокоен,  — серьезно произнес Дарен, крепко обнимая меня и закрывая глаза, чтобы я не увидела переполняющие его эмоции.

Я вспомнила, как два месяца назад, проснувшись, я встретила взгляд Дарена, наполненный отчаянием.

— Что случилось? — испуганно спросила хриплым со сна голосом.

— Срок магического брака истек и он ... расторгнут, — безэмоциональным голосом произнес… уже бывший муж. Никогда я не видела его таким бледным и растерянным.

Он показал чистые запястья. Мои стали точно такими же. Значит, вот и все.

Дарен сграбастал меня в объятия.

— Я ничего не придумал, — хрипло прошептал. – Не нашёл выход. Тебе придётся уйти, чтобы не нарушать клятву, данную Дару.

Он говорил одно, а руки так сильно прижимали к тёплой груди, будто хотели, чтобы мы соединились в одно целое.

— Я не хочу никуда уходить — я остаюсь, — твёрдо прошептала я, обнимая в ответ.

— Ты должна уйти на время, потом я что-нибудь придумаю! Я не позволю, чтобы ты заболела!

— Дело в том, что обладательница магии Шатни априори никогда не болеет, Дарен,  — невозмутимо произнесла я. — Даже нарушение магической клятвы не приведёт к болезни. Только нарушение кровной клятвы приведёт к смерти, но я такую клятву пока никому не давала.

Некоторое время Дарен недоверчиво и обескураженно смотрел на меня, а потом до него дошел смысл сказанного, и он гневно спросил:

 — И давно ты это поняла?

— Почти сразу, как узнала о новой магии и возможностях,  — я аккуратно выбралась из крепких объятий и слезла с кровати, опасаясь реакции мужа

Дарен сверлил меня нечитаемым взглядом, замерев и напрягшись.

— То есть ты, зная все это, в течение последнего года, видя мои мучения и переживания, специально ничего не говорила?!

Последние слова муж уже яростно прорычал и  в бешенстве кинулся ко мне, а я с визгом забежала за огромную кровать.

— Я каждый день думал о том, как предотвратить твой уход! Сходил с ума! А ты?! — и с прежней сноровкой он кинулся ко мне. И я... специально попалась.

— Небольшая месть за «эксперимент двести одиннадцать», — нежно промурлыкала я, обнимая мужа за шею.

— Ты меня за грань раньше времени отправишь! Ты оскорбилась?! Но я учёный и ты именно экспериментальный образец! Но для ученого. Для мужа ты всегда была и будешь самой желанной женщиной! Необыкновенной, прекрасной и восхитительной!

— Я удивлена, почему ты сам не пришёл к такому выводу, — с паузами прошептала я, с трудом уворачиваясь от наглых губ. — Из нас двоих именно ты учёный, и все мои знания основаны на твоих записях.

— Из нас двоих именно я слепо влюблён в одну бессердечную лаэрдину, — подхватил он меня на руки и уселся вместе со мной на кровать.  —Постой... а откуда ты знаешь о записях? Анна?!

***

Прошло ещё два года.

Со времени кровавой мясорубки под Зарданом прошло десять лет.

Императором Марилии стал двоюродный племянник императора Адриана  — Саймон Юлий Адриан.

Политический скандал трехлетней давности удалось затушить благодаря Кирстану, который предъявил Совету Марилии кристалл, на котором был записан от начала до конца весь смертельный бой между императором Марилии и Дареном. По записи было видно и желание императора Адриана участвовать в схватке, чтобы получить лаэрдину Бэлфор, и его желание заключить магическое соглашение, по которому он признает, что Берингия не виновна в его смерти, и сам бой, который был совершен по всем правилам.

Из кристалла не удалось удалить часть записи, по которой видно, как я исчезаю с Дареном, и теперь марилийцы знали, что я обладаю особенной магией. С этого времени ко мне была приставлена личная охрана из пяти белых волков и пяти белых барсов, которые охраняли меня днём и ночью от возможных покушений или похищений. Начальником моей личной охраны был назначен лэрд Райан МакЭнор. Надо признать, что благодаря личной охране и ее суровому начальнику два покушения удалось предотвратить.

Глава белых барсов очень изменился за последние годы. Он стал моей тенью. Молчаливой, грозной, всевидящей. Райана МакЭнора будто подменили. Больше не было грубого, резкого, язвительного мужлана. Появился вежливый, холодный, суровый мужчина с пронзительными зелёными глазами, которые иногда загадочно светились, когда он смотрел на меня.

Сначала его присутствие очень напрягало меня, я просила Дарена поменять начальника охраны, но муж был неумолим.

— Я бы сам с удовольствием удалил от тебя этого влюблённого кошака,  — хмурился Дарен. — Но он лучший. Я уверен в твоей безопасности пока он рядом с тобой.

Однажды МакЭнор не выдержал. Он изучал меня светящимися зелеными глазами и после этого обеспокоенно поинтересовался:

— Анна, вы все ещё жертва?! Все ещё избранная?! Как начальник вашей охраны я должен знать это.

— Я жду своего часа, лэрд МакЭнор, — спокойно отвечала я. — Когда он придёт, я уйду сражаться за свободу тангрийской Земли.

— Я буду рядом, — глухо ответил МакЭнор. — И клан белых барсов тоже.

— Но Берингия всегда соблюдала нейтралитет, —осторожно напомнила я.

МакЭнор сверкнул глазами и твёрдо повторил:

— Я. Буду. Рядом.

И взгляд такой глубокий и пронизывающий, от которого мурашки пошли по телу. Мурашки томления, а не страха. Этот опасный мужчина хотел меня, о чем говорили его горящие жадные глаза. Возможно, даже любил. Осознание этого факта не оставляло равнодушной и заставляло нервничать.

***

Уже три года со дня последнего разговора с Богиней я чуть ли не каждый день наблюдала солнечный закат.

И вот сегодня я опять стояла на балконе и смотрела, как бледно-желтое солнце садится за горизонт. Небо было чистое и без единого облачка, но такое безоблачное небо не было редкостью для  Земли, ставшей мне домом, поэтому я совсем не ожидала, что, наконец, увижу знак.

В тот момент, когда уже почти весь солнечный диск опустился, оставшаяся совсем небольшая часть солнца вместо бело-желтой на мгновение стала зеленой, испустив во все стороны яркие изумрудные лучи и исчезла.

Я замерла, окаменев. Слуги, охранники загалдели, восхищенные увиденным. Очень часто много людей и оборотней наблюдали вместе со мной солнечный закат — это стало своеобразной привычкой для моих подданных  — они мечтали увидеть загадочные зеленые солнечные лучи.

А я подумала: "Вот и все. Время пришло".

***

Я не видела Джейсона со дня казни генерала Мирадовича. Теперь же все зеленые лучи, и не только они, собирались в тангрийском городке в Берингии. За прошедшие годы город разросся, еще появились магазины, школы, выросли посаженные деревья. Но теперь мирную картину нарушали серьезные мужчины и женщины в военной форме.

Когда я увидела Джейсона, то сначала не узнала его— физически он стал ещё мощнее, взгляд на мужественном обветренном лице — ещё более серьезным. Суровый воин со шрамами на лице, перевязанной рукой и холодным пронзительным взглядом.

Он слегка кивнул, мазнув по мне взглядом, не задерживаясь. Но когда, обсудив детали восстания, пришли к тому, что я должна отправиться за артефактом подчинения  в подземный город под городом-крепостью Зардан, он сухо и отрывисто заявил, что отправится со мной.

Я накинула плащ и закрыла глаза, отчетливо представляя себе в лабиринте подземного города место, где много лет назад спрятала артефакт императора Марилии, вспомнила все зацепки и ориентиры, навсегда отпечатавшиеся в памяти. Почувствовала, как сильная рука крепко обняла за талию, будто защищая, привлекая к сильному телу. Ноздри защекотал знакомый запах Джейсона. Голова привычно закружилась, и мы переместились.

Глубокая ниша — одна из тысяч в лабиринте бесконечных коридоров подземного города.

Я протянула руку. Непромокаемый мешок. Открыла.

Магическая плотная бумага. Распаковала.

Артефакт. Большой, круглый. С рунами. Из прошлого. Из  кошмаров. Причина всех несчастий и... счастья тоже.

Нашелся. Ждал меня столько лет.

Я подняла глаза на Джейсона.

— Он все это время находился здесь – в том месте, где я его оставила. Все прошедшие годы никто не смог найти его. Ждал свою Хранительницу.

— Лори, — глухо прошептал незнакомый суровый воин.  — Когда все закончится, останься со мной.

— Джейсон, о чем ты думаешь?!  — поразилась я, хмурясь, щурясь в полумраке подземного города и недоверчиво рассматривая его. Я была уверена, что за истёкшие годы он уже перестал думать обо мне.

 — Сейчас мы вернёмся, и начнётся круговорот, который затянет все и вся, и не будет времени что-то обсуждать. Я давно взрослый мужчина, который осознал все ошибки и хочет их исправить. Я люблю тебя и не могу без тебя. Все эти годы я словно не живу – существую. За что ты все ещё наказываешь меня? Ведь ты тоже любишь меня  — я чувствую это, я вижу это в твоих глазах. Но ты сопротивляешься. Ты убегаешь от самой себя.

Он не подходил, стоял на расстоянии двух шагов и просто смотрел так, как может он один смотреть.

Сердце предательски дрогнуло и встрепенулось, бешено забилось и потянулось к нему.

Меня повело. Словно магнитом с силой потянуло. К нему. К Джейсону.

Я увидела, как дрогнуло мужественное лицо, как вмиг потеплел суровый взгляд, и испугалась. Нет. Я все для себя уже решила.

Тут же успокоила глупое сердце, призвав  новую магию. Прикрыла глаза, в которых можно все прочитать.

 «Чувствует он... видит он... — подумала с болью, с тоскливым сожалением. — Но не понимает меня и не представляет, что творится в моей душе. Никогда не понимал. И, вряд ли, уже когда-то поймёт. Два раза ты меня предавал. Третьего не будет. Я устала страдать. Я хочу жить. Жить! В моей спокойной счастливой жизни нет тебе места».

Я твёрдо ответила на вопрошающий взгляд, полный надежды.

— Все точки расставлены в тот день, когда казнили генерала Мирадовича, — строго ответила я, уже полностью овладев собой.

— В тот день ты выбрала Дарена Бэлфора,  — глухо произнес Джейсон.

Знакомые с детства глаза прожигали меня почти физически. Стало больно.

Я кивнула, не отводя взгляда, терпя боль.

— Да.

Лицо мужчины стало суровым и мрачным, светлые глаза – холодными, чеканные черты лица заострились. Джейсон замкнулся.

— Прошло три года, Лори, а ты не изменила своего решения?

 — Нет.

Он долго смотрел на меня. Не знаю, что он смог разглядеть в полумраке, что он хотел увидеть, возможно просто запоминал меня. Через несколько бесконечных минут Джейсон прервал молчание.

 — Больше я не буду тебя умолять,  — без эмоций ровно проговорил он.  — Когда-то я пообещал, что не буду принуждать тебя, я сдержу слово. Нам пора. Мы возвращаемся.

Сухо. Резко. Холодно. Отстранённо.

Я положила дрожащую руку на мощное твёрдое предплечье, стараясь не встречаться взглядами, закрыла глаза и представила штаб тангрийцев в тангрийском городке.

Джейсон не обнял в ответ, как перед прибытием в лабиринт. Стоял окаменевший и чужой. Я чувствовала исходящий от него непривычный холод и отчуждённость. Было все ещё больно. Очень. И стало трудно дышать.

Но я с этим справлюсь. Он всегда останется в моем сердце, но выбираю я не его. С ним всегда все сложно и безумно, на разрыв, и он... ненадежный.

Раньше был.

А сейчас...

Я не хотела этого знать. С меня хватит.

Он тоже справится. Со временем. Жизнь научит, как жить с дырой в сердце. Как меня научила. Он обязательно полюбит замечательную девушку и будет счастлив.

Без меня.

От этой мысли стало вдруг невыносимо больно. Несмотря на призванную особую магию и уверенность в принятом решении.

***

Тангрийцы восстали сразу по всей Земле бывшей Тангрии. Каждый взрослый тангриец старше шестнадцати лет, будь то мужчина или женщина, в назначенный день взял в руки оружие во всех захваченных ранее марилийцами городах и деревнях. За долгие годы под умелым руководством  Джейсона Тубертона тангрийцы хорошо подготовились.

Две огромные армии сошлись на поле перед городом-крепостью Зардан. Совсем как много лет назад.

Армия империи Марилии, возглавляемая генералом Спеневичем, назначенным новым императором, и армия восставших тангрийцев, возглавляемая принцем Тангрии, двоюродным племянником бывшего лериона.

С одной стороны, самая древняя крепость Тангрии, современная магическая и военная техника, лучшие воины своего времени, с другой — хорошо вооруженные люди, маги и ... оборотни.

Берингия, шокировав весь магический мир, вопреки всем древним обычаям, решила поддержать восставших и вернуть трон законному наследнику. И ещё с другой стороны — я — Хранительница артефакта подчинения и самый сильный маг своего времени.

Кирстан обещал вразумить нового императора Марилии, чтобы предотвратить кровавую массовую бойню, но пришёл день, и марилийцы не собирались идти на компромисс с восставшими рабами. Кроме того, обещали уничтожить зарвавшихся оборотней.

Я сосредоточилась, обратившись к внутреннему резерву, и активировала артефакт. Ранее его мог активировать только маг-универсал. Но теперь я была сильнее любого такого мага, и артефакт слушался только меня – свою Хранительницу. Богиня привязала его ко мне, в чужих руках он «молчал».

Артефакт засветился, от него в разные стороны стали отходить зеленые лучи и свечение такого же цвета. Теперь на расстоянии сто миль все живое будет подчиняться моей воле, только сильные маги с сильной ментальной защитой смогут мне противостоять.

"Сложите оружие,  — мысленно приказала я.  — Встаньте на колени и сложите руки за головой. Теперь вы подчиняетесь моей воле».

Больше половины армии Марилии перед городом - крепостью Зардан сдалось без всякого сопротивления. Как же эта битва отличалась от тех, которые происходили много лет назад на этом же  месте.

К сожалению, не удалось обойтись совсем без жертв, и те, кто решил воспротивиться, были захвачены или убиты тангрийцами и оборотнями.

Мы заняли город-крепость Зардан за несколько часов.

Проблема в захвате власти по всей Тангрии состояла в том, что я хоть и умела перемещаться, но не могла находиться одновременно в нескольких местах.

Следующими пунктами перемещения стали Арлем, Вердан, Турин и еще много городов, в которых хозяйничали ставленники Марилии.

У Арлема меня ждали император Аркарт с несколькими кланами.

У Вердана  — Райан МакЭнор с несколькими кланами.

У Турина — Алан Бродли с восставшими тангрийцами.

У каждого города тангрийской Земли меня ждала небольшая армия.

Каждый раз я активировала артефакт, а солдаты захватывали и уничтожали тех, кто решил сопротивляться.

Везде во всех перемещениях меня сопровождал Дарен со своим ближним окружением, не оставляя ни на минуту, являясь моим личным телохранителем. Его присутствие вселяло уверенность и спокойствие и предотвратило несколько покушений со стороны марилийцев.

Через несколько дней земли бывшей Тангрии были полностью захвачены нами, а во всех стратегически важных городах и деревнях назначены командиры, преданные Тангрии, — тангрийцы или оборотни.

Переворот был совершен малой кровью.

В главном храме Арлема на престол лериона короновали принца Тангрии.

Джейсон Тубертон за все заслуги перед родной Землёй был назначен генералом тангрийской армии, главным советником по вопросам безопасности Тангрии в Совете императора. Ему был дарован титул герцога Тубертонского, возвращались земли поместья, пожалованы другие многочисленные земли, расположенные рядом со столицей,  дворец в Арлеме и предоставлено ещё множество индивидуальных привилегий.

Джейсон Тубертон становился вторым по значимости аристократом в тангрийской империи.

***

Документы от имени императора Марилии времен кровавой мясорубки под Зарданом, в которых говорилось о роли зелёных лучей и о Зеленой дороге, на первом тайном заседании Совета императора Тангрии, на котором присутствовала и я в качестве почетного члена Совета, большинством голосов было решено уничтожить, и оставить эту ужасную правду в тайне от подданных империи Тангрии. Я была согласна с таким решением.

Мне был дарован титул герцогини Стенфилдской с правом передавать титул любому из будущих детей, возвращено родовое поместье, вручена награда —медаль за отвагу и дарована должность почетного приглашаемого советника по вопросам безопасности империи.

***

 — И все-таки, избранная, почему ты выбрала оборотня? Мне стало интересно — почему не луча, не марилийца, не императора, а его?

Я вскинула глаза на Пресветлую Богиню Мать, три золотых зрачка в упор смотрели на меня. Я ответила твёрдым спокойным взглядом.

— Впервые встречаю такого разумного человека, —медленно произнесла Богиня. — В твоём большом сердце нашлось место для всех мужчин, которые любят тебя, я правильно «читаю» тебя? Твоё сердце стало подобно мозаике. Похоже, что этот символ будет всегда преследовать тебя. Разные кусочки сердца для разных мужчин... Но ты выбрала, прежде всего, разумом, а не сердцем. И выбрала оборотня, и даже не императора империи, хотя могла. Почему? Я знаю ответ, но интересно услышать твои умозаключения.

Я с некоторым удивлением смотрела на мудрую женщину, которая тысячи лет сохраняла наш мир и чего только не видела за долгую жизнь.

— Вам я признаюсь, — начала я неохотно свою небольшую исповедь. – Вы все равно видите меня насквозь. Джейсон, Кристоф, Кирстан, Дарен и ... даже Дэвис – каждый занимает определенное место в моем сердце, — я замолчала, собираясь с мыслями и набираясь смелости произнести вслух то, о чем я только мысленно размышляла.

— Даже Райан МакЭнор – ему тоже принадлежит особенный темный кусочек, — горько усмехнулась и продолжила: — Джейсон. Он изменился, стал ответственным и серьезным мужчиной, но до действительного взросления ему далеко — он до сих пор не вызывает чувство надёжности. Я уже не смотрю на него через розовые очки, его красота и обаяние уже не ослепляют, и я вижу все недостатки. Война, плен, пытки изменили меня. Я чувствую себя очень взрослой и мудрой, иногда... даже старой, а Джейсон для меня словно бомба замедленного действия. Я не знаю, чего от него ждать... Он постоянно причинял мне боль. Я устала от этого. Он всегда будет занимать особенный кусочек в моей личной мозаике, возможно, самый большой, но это лишь … — я прервалась и тяжело вздохнула: — Это лишь часть сердечной мозаики, — тихо закончила. Джейсон... лучше не думать о нем. Он очень сильный. С ним все будет хорошо.

Сердце снова защемило, как всегда в последнее время, когда я думала о Джейсоне. Я помолчала, успокоилась и продолжила.

Перед мысленным взором встало дорогое лицо с невозможными синими глазами.

— Кирстан. Я его очень люблю, но как друга, не более. Он столько сделал для меня, сколько ни один из всех мужчин... Сначала влюбиться в него, возможно, помешала детская влюбленность в Джейсона, потом пришла война и стало не до чувств, а потом, когда он спас меня ... я даже мысли не позволяла, ведь у него семья и дети... хотя, нет, однажды я позволила лишнее, но потом я спохватилась. Кир мне как брат, которого никогда не было, и лучше него никого нет — он самый замечательный.

Я тяжело вздохнула. Три золотых зрачка внимательно следили за мной.

 — Дэвис — император. Какая из меня императрица? После того, как он узнал, что у меня магия Шатни, он словно с ума сошел. Я знаю, что он влюблён в меня не из-за того, что у меня эта необычная магия, и даже готов жениться, но мне не нужны  корона, балы, интриги, приемы и вечная головная боль, как следствие.

— Я очень хотела бы вернуть Криса, — сердце болезненно сжалось.  — Крис — моя вечная боль, я чувствую вину в том, что с ним произошло. Я очень любила его. Но у Криса МакЭнора родились двое прекрасных близнецов – мальчик и девочка. Он не захочет добровольно умирать для ритуала ради счастья других, да и я никогда не разрушу чужое счастье. На чужом несчастье счастье не построишь.

Холод на мгновение сковал сердце тонкой коркой,  я словно окаменела и вновь почувствовала то старое отчаяние, которое охватило меня, когда я поняла, что потеряла Криса навсегда.

 — И Дарен. Он столько сделал для меня,  — я призвала магию, чтобы скинуть оцепенение — я не позволю отчаянию снова овладевать мной. Я стала сильной и могу справляться со всеми бедами.

 — Пусть сначала он помогал из-за науки, открытий, долга перед империей, но он всегда оберегал меня. Мне всегда  с ним было хорошо и надежно. Он столько раз рисковал жизнью из-за меня. Как и Кир. Благодаря ему я стала такой, как сейчас. В моем сердце ему принадлежит очень светлый и большой кусочек мозаики. Самый яркий.

«Как его счастливые глаза», — мысленно добавила.

 — Но только кусочек, избранная? Ты выбрала его разумом, а не сердцем? — золотые зрачки все еще очень внимательно в упор смотрели на меня. — Потому что сердце выбрать не смогло.

 — Я выбрала разумом, но сердце меня поддержало, — мягко возразила я. — Здесь в Берингии я нашла себя. Я чувствую себя любимой, нужной, уважаемой. Я много сделала для Земли Тангрии и сейчас не хочу заниматься ее возрождением. Я помогла с артефактом, но на этом все. После всего, что произошло со мной, я хочу спокойной счастливой жизни с Дареном Бэлфором. Хочу детей. Хочу заниматься магией. Хочу построить школу. У меня очень много планов. Я хочу просто жить и быть любимой.

Я спокойно смотрела на Богиню Мать. Выражение всегда невозмутимого и холодного лица сейчас стало озадаченным.

— Ты уверена в том, что делаешь?

— А разве можно быть уверенным в подобном? – серьезно ответила я.  — Нет, конечно. Но каждый сам кузнец своего счастья, а я буду очень стараться стать счастливой. А время покажет, совершила я ошибку или нет.

— Ты слишком разумна и серьёзна, избранная. А страсть? Безумная и безудержная. Вы, люди, из-за неё столько безрассудных поступков совершаете. Вы не можете без нее жить, а ты лишаешь себя этого.

— В моей жизни была безудержная и безумная страсть, была сильная глубокая любовь. Я не хочу повторения всего этого. Я хочу спокойного счастья. А с Дареном у нас есть страсть. Может, не такая сумасшедшая, как многие мечтают, но ... нам хватает,  — и я невольно улыбнулась, вспомнив страстные ночи любви с мужем. Уж с его стороны точно была безудержная страсть, а я... старалась отвечать тем же.

Теперь мое сердце, а не жизнь, стало похоже на мозаику из детства. Оно словно собрано из разных по форме, цвету и размеру кусочков, принадлежащим разным людям — отцу, матери, друзьям, соратникам – зеленым лучам, моим мужчинам и врагам.

В нем есть и черные дыры, которые остались от темных кусочков, принадлежащих черным демонам моей жизни — императору Марилии, генералу Мирадовичу, капитану Бейкаличу, герцогу Зарданскому и даже Райану МакЭнору.  Темные кусочки, как и в детской мозаике, мне удалось уничтожить и развеять по ветру, оставив в мозаике сердца дыры.

Детская мозаика, сейчас находящаяся где-то под руинами родового поместья Стенфилдов, так и осталась с чёрными дырами, а мои сердечные дыры со временем исчезнут, зарубцуются тонкими шрамами, и мозаика сердца снова станет целой, яркой и светлой. И тогда я, возможно, снова смогу полюбить всем сердцем.

На миг показалось, что Богиня горько улыбнулась, а глаза наполнились слезами, но в следующее мгновение это ощущение исчезло. Лицо снова стало словно замороженное и совершенно невозмутимое.

— А ведь ты — это она, маленькая избранная, — тихо прошептала Богиня. — И как я не поняла сразу. Когда-то Шатни именно разум помог выполнить миссию зеленого луча. Она погибла, но демоны были остановлены и тысячи жизней спасены. Маленькая песчинка, которая благодаря сильному духу изменила историю мира.

Ледяные мурашки прошли по телу, и я встрепенулась:

— Могу я попросить тебя, Пресветлая,  — умоляюще прошептала.

— Можешь, — с легким удивлением ответила Богиня.

— Если когда-либо ты услышишь от моих детей кровные клятвы  — не откликайся, пусть они проживут жизнь без жертв и без безумных миссий.

— Я подумаю над этой наглой просьбой,  — краешек безупречных губ дрогнул.

— Пожалуйста,  — не сводила я с нее умоляющих глаз.

— Ты услышала мои слова,  — холодный ответ.

Я больше не стала настаивать.

— Артефакт... я снова спрятала его в лабиринте подземного города,  — тихо проинформировала Богиню.

— Я знаю. Надеюсь, больше он никогда не понадобится. Равновесие скоро наступит. Тангрия возродится и ещё всех удивит.

***

— Дарен, — задумчиво прошептала я, обнимая мужа. Голова лежала на его плече.

— Да, любимая.

 — Я перестала пить противозачаточное зелье. Моя миссия выполнена. Я хочу детей, родной.

— Я люблю тебя, — счастливые глаза стали ответом.

— И я тебя, Дарен, — тихо ответила я.

И это была правда. Я любила его. Не так, как Джейсона. И не так, как Кристофа. По-другому. Потому что и Дарен был другим, и мои чувства к нему тоже.

На сердце стало спокойно. Я вдруг отчетливо поняла, что дальше все будет хорошо. Все тревоги ушли в небытие.

— Ты выйдешь за меня? Нам нужно снова пожениться,  — тихий счастливый смех мужа отозвался во мне радостью.

 — Да.

 — Знаешь, когда я окончательно влюбился в тебя? — перед лицом появились яркие голубые глаза. — Когда впервые увидел в прекрасном свадебном платье в храме. Тогда я решил, что сделаю все, чтобы ты осталась со мной навсегда.