Глава 17

— Миро̀, дорогой! — всплеснула руками мама. Извинившись перед гостями, с которыми беседовала, она торопилась ему навстречу через всю «парадную» гостиную.

— С днём рождения! — обнял её Мир. — Ты с каждым годом всё моложе, — улыбнулся он.

— А ты говоришь это каждый год, — гортанным светским наигранным смехом, который появлялся у матери только в присутствии гостей, ответила она. И ничего не успела добавить.

— Это Кристина, моя девушка, мам. Крис, это моя мама Ирина Владимировна, — не оставил Мирослав шансов ни одной, ни другой, сразу обозначив, кто есть кто. — Это тебе. От нас, — отодвинулся он, чтобы уступить место мажордому и официанту. Людей обычно нанимали ради таких мероприятий и Мир попросил их помочь с подарками. Один держал цветы, заказанные Крис, другой — подарок, приготовленный Мирославом.

— С днём рождения, Ирина Владимировна! — очаровательно улыбнулась Кристина.

И мама, которая и на его девушек, и на его подарки обычно смотрела одинаково: холодно и свысока, вдруг не нашлась что ответить.

Что её так поразило? Что Мир вообще пришёл с девушкой? Необычная, но бесспорная красота Кристины? Уверенность и достоинство, с каким она держалась? Может, платье, переливающееся как нефтяное пятно, особенно красиво — рыжими искрами в цвет её волос? Или всё же, что он назвал её «моя девушка»? До этого «моей» он назвал девушку, представляя маме, лишь раз в жизни.

Мир не стал гадать. Да ему было и некогда.

— Давайте поставим это куда-нибудь, — повернулась Крис к подаркам, а потом скользнула взглядом вокруг. — Например, сюда, — показала она в центр зала. — Вместо вот этой славной птички.

Мамина гордость — мраморный павлин в стиле арт-деко с пышным хвостом, сидящий на высокой вазе-амфоре, в мгновение ока перекочевал в какой-то пыльный угол в другой комнате, а его место заняла блестящая металлом «Лошадь» Мирослава, а вокруг неё полукругом встали два букета со злаками, заказанные Крис, создав идеальную композицию.

Мама нервно икнула, потом сглотнула, потом попыталась что-нибудь сказать.

— Э-э-э…

— Потрясающе смотрится, не находите? — отступила Кристина, любуясь скульптурой.

— Совершенно потрясающе, — прозвучал рядом сильный мужской голос. — И куда лучше, чем «Пьющий павлин», — сказал отец.

— Бедный, он ещё и пьёт? — покачала головой Кристина Валерьевна. — Надеюсь, хоть не гуляет?

— Только когда в карты выигрывает, — тем же тоном ответил ей отец, а потом засмеялся и протянул руку. — Сергей Сергеевич Сарматов.

— О, вы… — понимающе кивнула Крис, пожимая его могучую ладонь.

— Да, отец, этого шалопая, — качнул он головой в сторону Мира, — который, кажется, назвал вас своей девушкой? Я же ничего не перепутал? — посмотрел он на сына.

— Ничего, — уверенно подтвердил Мир.

— Тогда рад, что дела не заставили меня пропустить этот чудесный вечер и позволили познакомиться. Дорогая, — повернулся он к матери, — великолепно выглядишь.

— Ты мне льстишь, — ещё не вполне придя в себя, улыбнулась она.

— У меня нет в этом нужды, и я могу отличить истинно прекрасное от всего остального, — скользнул он глазами по матери, лошади, а потом по Крис. — Можно тебя? — шепнул он Миру.

— Одну секундочку, — вмешалась мама. — Мирослав, я хотела тебе представить, — она обернулась. Наверное, где-то там должна была стоять девушка, которой надлежало составить Миру компанию на этот вечер и, если повезёт, дольше, но её не оказалось, и мать махнула рукой. — А впрочем, неважно.

— Я сейчас, — ободряюще сжал руку Крис Мирослав, уходя с отцом.

— Не волнуйся, — улыбнулась его Повелительница Павлинов, беря с подноса бокал с шампанским.

А он и не волновался. Девушка, что пришла на собеседование голой, и заставила его мать потерять дар речи, определённо справится с чем угодно.

— Да, представляете, он сам её сделал, своими руками, — уже гордо поясняла она кому из любопытствующих, пока Мир шёл за отцом к выходу.

Они вышли на улицу.

В большом круглом павильоне, с одной стороны от которого начинался сад, а с другой — был разбит цветник, уже разожгли камин и накрывали фуршетные столы.

Мир легко сбежал с крыльца и замер — у клумбы со злаками, в дальнем, самом сухом и солнечном месте сада, стояла женщина, которую Мир никак не ожидал здесь увидеть.

И он вряд ли ошибся, хоть она и стояла далеко.

— Это же, — недоумевая, повернулся к отцу Мир. — Твой врач-онколог?

— В общем, история такая, — понизив голос, объяснял отец. — Твоя мать увидела нас вместе. И чтобы не вызывать подозрений, я ничего умнее не придумал, кроме как сказать…

— Что у вас интрижка? — догадался Мир.

— Да, — вздохнул отец. — А чтобы поддержать эту легенду, был вынужден приехать сегодня с ней, — он потёр бровь, — вместо Венеры.

— И Венера из-за этого получила отставку? — покачал головой Мир. — Из-за того, что ты одну ложь прикрыл другой? Венера там с ума сходит. Мать чуть не угробила себя на тренажёрах, — смерил Мир взглядом стройную фигурку женщины, которой Мир дал бы не больше сорока. — А ты просто…

— Венера — чёртова баба – клистир! — взмахнул руками отец. — Секс по расписанию, еда без специй, ни грамма спиртного. Помнишь? — усмехнулся он и напел: — В день по ложке масла, минимум солей… А вино и мясо?.. А вино и мясо — только для гостей… Это про неё. Да и твоей матери не помешает держать себя в форме.

— А ты, значит, герцог Синяя борода? — хмыкнул Мир. — И что дальше?

— Ничего, сынок, дальше. Ничего. Дальше я просто умру. А пока хочу взять от этой жизни всё. Кстати, я снял домик в Арамболе, улетаю завтра утром, — посмотрел он на часы.

— Где? На Гоа? В Индии? Улетаешь?! Там же, наверное, даже связи нет, — опешил Мир.

— Совершенно точно — нет, — довольно ткнул отец Мира в грудь пальцем.

— А как же… — Мир даже не знал, что спросить. Я? Твоя компания? Передать знания и опыт?

— Ты справишься, — опустил он Миру на плечо тяжёлую ладонь, а потом сделал пас руками, как престарелый, но молодящийся комик. — Йо! Кстати, классная у тебя девчонка. Мне показалось или я её где-то видел?

— Тебе показалось, — усмехнулся Мир.

— Возьми её на работу, — кивнул отец, отходя от него спиной вперёд.

— Что? — не понял Мирослав.

— Тебе нужна команда. Твоя команда. Надёжная. Преданная. Готовая за тобой в огонь и в воду.

— Я не могу. Мы… — Мир выдохнул. — Она моя девушка. А твоя юрист сказала…

— Не слушай ты эту наседку! — отмахнулся он. — А что ещё она могла тебе сказать? Только процитировать инструкцию. Ладно, я распоряжусь на этот счёт. Никого не слушай, сын. Думай своей головой, как ты умеешь. И не повторяй моих ошибок: семья и компания — не разное. Семья и есть твоя лучшая команда. Ну, надеюсь, ещё свидимся, — махнул он рукой.

Странное чувство, похожее на тот самый синдром крабовой палочки, толкнулось в грудь изнутри, когда отец подошёл к докторше и приобнял за талию.

И почему мне кажется, что меня дурят… — пропустил Мирослав волосы сквозь пальцы, сжал, потянул, глядя, как отец с докторшей обсуждают что-то забавное. Как она убирает с его рукава невидимые пылинки, совсем не как лечащий врач, а как любимая самочка мартышки ловит у самца блох. — … но у меня уже нет права сказать, что меня что-то не устраивает.

— У тебя такое лицо, — услышал он голос Крис. — Словно свет горит, а дома никого нет.

— Ты, кажется, хотела поговорить? — повернулся Мир и тряхнул головой, приходя в себя.

— Не сейчас. Вечер только начался. Твоя мама — чудесная женщина. Я хочу провести этот день с тобой, и потом всё испортить, а не наоборот.

— Спасибо за откровенность, — улыбнулся Мир. Подтянул её к себе. Скользнул рукой по талии, потом ниже. — Что? Серьёзно? На тебе нет… — приподнял он одну бровь.

— Не подобрала ничего подходящего по цвету, — невинно пожала она плечами.

— Видит бог, меня спровоцировали, — закинул он её на плечо.

— Что?! Нет! Куда? Дикарь! — возмущалась она, пока он нёс её к гостевому домику. — Варвар! Нахал! Неотёсанный слесарь!

— Механик, — поправил Мир.

— Грязный механик!

— Звучит как неплохое название для порнушки. Продолжай!

— Бесстыжие рашпили! Горячие шПихели! Фланцевые притирки! — выкрикивала она сквозь смех.

— ШТихели, — смеялся вместе с ней Мир, — не шПихели.

Поставил её на пол. Захлопнул за собой дверь.

— ШПихели звучит лучше, — улыбнулась она и обвила его шею руками.

— Определённо лучше, — сказал Мир в её губы, едва справляясь с дыханием, с дрожью, что она в нём вызывала, с горячим, невыносимым желанием, что был не в состоянии сдерживать. — М-м-м, — облизал он её нежные, сладкие, пахнущие ванилью губы.

— Да, мне тоже нравится эта помада, — засмеялась она.

А потом потянула его за волосы и стало совсем неважно какого вкуса её помада и есть ли на ней трусики — они всё равно продержались бы недолго...