Глава 27

— Здравствуйте, это ассистент доктора Копыловой, — представился приятный женский голос.

— Кто? — сразу и не сообразила я.

— Вы записаны на участие в исследовании на базе Национального исследовательского университета при Академии наук. Сегодня первая встреча — ДНК-вечеринка. В девятнадцать часов. Я уточняю количество участников. Вас ждать?

— Э-э-э, — взяла я паузу. И неожиданно для себя вдруг согласилась. — Да, — ответила я.

И даже не стала думать почему. Потому что я фанатка науки и доктора Копыловой. Хоть на вступительное собрание схожу. У меня как раз есть два часа.

— Отлично, — обрадовалась ассистент. — Мы вас ждём.

Я посмотрела на часы и, спустя две зарплатных ведомости, вызвала такси.

Наверное, не много желающих, думала я, пока ехала по названному адресу, раз лично всех обзванивали. Но когда мне выдали девяносто пятый номерок и набор для сдачи ДНК, поняла, насколько ошиблась.

В большой аудитории на последнем этаже, что представляла собой нечто среднее между современным лофтом с огромными окнами и производственным корпусом какого-нибудь завода оказалось полным-полно народа.

— Здравствуйте, — приветливо встречала всех на входе девушка. — Я Мария. Вы записаны? Если нет, то я вас запишу. Можно ник, можно выдуманное имя — неважно, лишь бы оно было уникальным и по нему вас можно было отличить от остальных. Кристина-95? — переспросила она, когда, посмотрев на приколотый к груди номер, я назвалась. — Отлично.

— Что нужно делать? — крутила я в руках вручённую коробку.

— Для начала проходите вон туда, к лаборантам. Затем можно скоротать время в баре. Вода, сок, закуски, чай, — перечислила она. — А затем Анастасия Петровна сама всё расскажет.

— Я одна, ничего? — уточнила я на всякий случай, когда ватной палочкой из моего индивидуального набора номер «95» с тыльной стороны щеки, другая приятная девушка, взяла мазок.

— Ничего, ничего. Для чистоты эксперимента даже лучше, — уточнила она и тоже отправила к бару.

Я взяла сок. Встала где-то в центре зала, ничего не предвкушая, не ожидая, не торопя.

Вернее, нет, предвкушая отличный вечер, кучу интересной информации, возможно, небольшое прозрение, лёгкое озарение, некое откровение.

И меня слегка озарило, когда, сделав пару глотков через широкую трубочку, я поняла, что сок овощной и несолёный. А потом над ухом прозвучал мужской голос:

— Сюда бы капельку алкоголя, да?

И вот тут я прозрела и чуть не выронила стакан.

Его здесь не может быть. Это голос. Просто голос. Спокойный и глубокий. Он мне мерещится, — уговаривала я себя, боясь повернуться. Повернуться — и ошибиться. И его не увидеть.

Но это был он.

— Помнится, ты хотела со мной напиться. Почему бы не сегодня?

Сердце пропустило удар. Миро̀.

— Привет, — обнял он меня сзади. Вдохнул запах. Коснулся губами шеи.

Мучительно нежно. Бесконечно бережно. Нестерпимо ласково.

Сколько в человеческом теле мурашек? Все они, предатели, сейчас же метнулись к нему, рискуя опрокинуть меня как лодку. Он приручил даже мои мурашки.

— Миро̀, — выдохнула я, боясь проснуться.

В этом прекрасном сне мы были вместе. И я нестерпимо хотела плакать. Просто плакать, как маленькая. Потому что он был рядом. Я так устала без него.

— Какой твой любимый коктейль? — спросил он.

— Сегодня, пожалуй, Ленивая Мэри, — погладила я его руки. Как я любила его руки.

— Будем пить водку и закусывать помидорами? — засмеялся он. Как я любила его смех.

Господи, как я его любила!

— Нам нельзя быть вместе, — вспомнила я.

— Нам нельзя быть врозь, — лишь крепче сцепил он объятия.

И у меня совершенно не осталось сил сопротивляться. Я хотела быть слабой, а с ним — могла.

— Как ты узнал, что я буду здесь сегодня? — положила я голову на его плечо. Вжалась в него спиной, всем телом.

— О, мне пришлось обратиться к могущественному колдуну, совершить сложный обряд привлечения тёмных сил и…

— Тебе сказала Вета, — догадалась я.

— Угу, — кивнул он.

— Давно?

— В прошлую субботу. Я переживал, что ты не отвечаешь на звонки. Приехал. Ты была у родителей, мы с Ветой немного поболтали.

— И за весь мамин день рождения не сказал ни слова? А если бы я сегодня не приехала? — повернулась я.

Он потёр бровь и улыбнулся. Это был взгляд «Считаешь, меня бы это остановило?»

— М-м-м, — понимающе кивнула я. — Ассистент доктора Копыловой звонила не всем?

Он покачал головой. Нет, его бы ничего не остановило.

— Мир, что мы будем делать? — ткнулась я в его грудь и обняла.

— Как, что, — прижал он меня к себе. — Веселиться на ДНК-вечеринке, конечно.

Я подняла к нему лицо, он подмигнул и развернул меня к сцене.

— Друзья, — обратилась к присутствующим Анастасия Петровна, маленькая энергичная женщина, учёный с кучей дипломов, регалий, наград и научных степеней, заряжающий своей энергией и энтузиазмом популяризатор науки и просто очень интересный человек.

В зале воцарилась тишина.

— Приветствую вас на вступительной части исследования, — сказала она в микрофон. — Мы назвали её «ДНК-вечеринка». Но, по сути, наше исследование уже началось. Его цель — вывести некоторые закономерности, подтвердить или опровергнуть данные научных экспериментов, что были получены в разные годы разными учёными. И, возможно, открыть ещё одну завесу к тайнам человеческой сексуальности и привлекательности. Итак, с чего мы сегодня начнём, — соединила она перед собой маленькие ладони. — Прежде всего вы все сдали ДНК-тест. Надеюсь, все сдали? — Ей в ответ дружно закивали. — Для чего это нужно? Возможно, сейчас мы с вами создаём будущее — поиск идеального партнёра по ДНК. Как это происходит? Общеизвестно, что у каждого человека универсальный набор генов, в том числе генов иммунной системы. То есть каждый человек имеет свой уникальный уровень защиты, например, антигены А, Б и В. А задача природы — создать самых здоровых детей, то есть найти ему в пару человека с антигенами Г, Д и Е. Так у ребёнка будет полный набор: от А до Е. Да, да, природа цинична и бесстрастна — её интересует только продолжение рода и создание потомства, — она улыбнулась. В зале раздались смешки. — Но природой придуманы свои механизмы поиска, которые помогают обходиться без ватных палочек и сложной аппаратуры. Вы, конечно, их знаете, только, боюсь, даже не подозреваете, как это работает. Но я вам расскажу. Сейчас вы все получите опросные листы.

Её помощницы тут же пошли по залу раздавать анкеты.

— Вверху нужно проставить свой номер, — показала доктор наук, подняв лист. — А затем просто пообщаться друг с другом. Подойти к каждому участнику и вот в этих клеточках ниже, указать его номер и поставить оценку… запаху. Да, да, именно запах и есть тот индикатор, что создала природа для выбора идеального партнёра. Вы знали, правда? — сияла она улыбкой. — А теперь у нас есть возможность подтвердить это научно. Но вот чего вы не знали. Запах так же уникален, как отпечатки пальцев. И его определяют гены. Люди с похожим набором не пахнут для нас приятно. Например, наши братья и сёстры, — она демонстративно скривилась и зажала нос. — Нет, это не признак плохой гигиены — это признак неподходящей пары, — она взмахнула руками, как фокусник. — Ну что, проверим? Итак, ваша задача выставить оценки, сдать анкеты моим ассистентам, а затем снова собраться здесь. И мы продолжим. А в конце вечеринки узнаем ваших лучших партнёров и сравним их с результатами, что вы сами определите по запаху.

Чёрт, я знала, что не зря иду на эту вечеринку.

Конечно, это было немного неловко — откровенно нюхать другого человека, но всё же забавно.

— Как успехи? — спросила я, когда мы встретились с Миро̀, обойдя половину зала.

— Запах одной девушки мне определённо понравился. — Я пыталась заглянуть в его опросный лист, но он его убрал. — Одной очень любопытной девушки, — улыбнулся он.

Мне, без шуток, понравилась ещё пара-тройка мускулистых особей из почти тридцати присутствующих (девушек, как обычно, было больше), и это я тоже честно отметила.

— Вы можете спросить, а как же привязанность, привычки, внешний вид, — когда почти все собрались и заняли расставленные стулья, снова взяла слово Анастасия Петровна. — Неужели они не важны? Безусловно, важны. Природу влюблённости наука пока объяснить, увы, не может. У вас может быть абсолютная генетическая совместимость, но вы друг другу не понравитесь. А может, случиться с точностью наоборот. Но вашего идеального партнёра из присутствующих мы узнаем в конце вечеринки, а пока немного развлечёмся. Будем идти от простого к сложному. От романтики к сексу. Как на хорошем свидании, — улыбнулась она. — И знаете, с чего начнём? Учёные научным путём, определили десять самых сексуальных предметов. Давайте их угадаем. Прошу, — показала она рукой в зал. — Ваши варианты.

Кто-то выкрикивал с места, кому-то доктор давала слово.

— Ну я услышала почти всё, что ожидала. А на самом деле на десятом месте у нас, — она подошла к маркерной доске с перекидными листами и размашистым почерком написала: «10. Романтические письма». — Да, да, — постучала она ребром ладони по доске. — Мы перестали лазить к любимым женщинам в окна. Мы перестали писать друг другу письма. А они до сих пор остаются одним из самых сексуальных предметов в мире. Но идём дальше.

Дальше в её списке появились: гитара, шёлк, духи, свечи, спортивные машины, банан, длинные волосы, танго и ванна джакузи.

— Берите на заметку, — улыбнулась она, поставив точку.

Я улыбнулась Миро̀, он — мне. Я подумала: если бы его рядом не было, понравилась бы мне эта вечеринка? Может быть, но с ним было определённо лучше.

— Теперь перейдём к задачкам посложнее. От сексуальности предметов к сексуальности человека. И как человек, посвятивший изучению этой темы большую часть своей жизни, — сказала Анастасия Петровна, — я скажу: у меня для вас плохие новости. Сексуальность — это серьёзно. Сексуальность — это борьба. Беспощадная борьба, которая не предусматривает справедливости и демократичности. Это борьба за выживание. В этой борьбе победитель получает всё. Но давайте, сначала вы скажете мне, что считаете сексуальным?

Она снова взяла маркер, перевернула лист и записала всё, что выкрикивали из зала: акцент, чувство юмора, светлые волосы, большая грудь, красивые зубы, мужские мускулы, красивые черты.

— А давайте спросим себя почему. Например, мужские мускулы, — постучала доктор Копылова маркером по доске. — Ведь это не что иное, как фаллические заместители. Большие, крепкие, упругие. Ну? — она засмеялась. — Да, да. Они об этом. Мы понимаем это инстинктивно. А красивые черты? — постучала она рядом со следующей строчкой. — С самого раннего детства мы знаем, что нам нравится. Между фотографиями модели и обезьяны даже маленькие дети выбирают моделей. Красивые дети с трёхлетнего возраста более популярны на детской площадке. Нравится нам это и ли нет, сексуально привлекательные люди больше зарабатывают, более успешны, любимы, популярны. Сексуальность — это борьба сильнейших, быстрейших и умнейших. И всему этому снова есть простая причина. Какая?

— Дети, — сказал Миро.

И доктор Копылова довольно подняла палец:

— Верно. Потребность продолжения рода.

Ещё мы узнали, что самым сексуальным в человеке является симметрия. Что тихая романтическая музыка — не лучший выбор для свидания.

— Хотите посидеть, держась за руки — да, но если в ваши планы входит секс — включайте музыку громкую и энергичную, — советовала доктор.

А ещё, что с точки зрения удовольствия самая удачная поза совсем не миссионерская, а «поза ложки», там всё: и телесный контакт, и свободные руки партнёра, и правильное расположение половых органов, дающее стимуляцию нужных точек.

Мы приняли к сведению и поехали к Миро̀ применять на практике полученные знания.

— М-м-м, ты убрал полку? — потянулась я и обняла его одной рукой.

— Угу, сбил очередной раз головой и унёс к чёртовой матери в мастерскую.

— В мастерскую? — приподнялась я на локте. — Твою мастерскую?

— Ну да. Здесь, с обратной стороны автосервиса, — показал он большим пальцем за голову. И догадался сам: — Хочешь посмотреть?

— Ещё спрашиваешь, — спрыгнула я с дивана и стала одеваться, выискивая среди разбросанных по комнате и снятых на ходу вещей свои.

— Ох, ничего себе! — замерла я на пороге открытых ворот мастерской.

Не зашла. И даже внутрь ещё не заглянула. Снаружи уже было на что подивиться.

Не знаю, как это выглядит днём, но в сумерках огромные отцветающие одуванчики с отлетающими прочь зонтиками, лягушки, стрекозы, божьи коровки и прочие жуки создавали ощущение, что я стала маленькой и стою в траве выше своего роста. Что я в сказке.

— Потрясающе, — покачала я головой, трогая пальцами металлические детали, из которых всё это было сделано, потому что глазам уже не верила.

Миро̀ скромно потёр пальцем бровь, откинул со лба волосы. И где-то там в глубине его глаз я увидела мальчишку, что когда-то с упоением наблюдал за взлетающей с травинки букашкой, да и сейчас не утратил эту детскую чистоту, не так уж сильно отличную от самурайских идеалов, проповедующих жизнь простую и правильную. Верность. Доблесть. Честь.

Мой самурай! Мой любимый самурай, скользнула я по нему взглядом и шагнула в мастерскую.

В просторном помещении на полках и полу тоже стояли металлические скульптуры: совсем маленькие, собранные из крошечных гаек и побольше. Насекомые, животные, растения.

— Ты всё это сделал сам? — переходила я от полки к полке, прикасаясь где-то к отполированных до блеска, а где-то, наоборот, словно намеренно состаренным заржавевшим деталям.

— У меня было полно свободного времени, — усмехнулся он. — Ты не одна ходила на курсы. Я тоже ходил на мастер-класс к одному известному художнику по металлу. Самостоятельно до многих вещей я бы и не догадался. А так меня всё же научили тонкостям работы с металлоломом.

— Талант либо есть, либо нет, как и вкус, — развела я руками, совершенно не настроенная шутить.

Что-то после чёртовой ДНК-вечеринки мне вообще было не до смеха. Я так ждала это исследование, так хотела на него пойти, оно нравилось мне в начале, а потом… нет, я не разочаровалась, но избавилась от иллюзии — знания о том, что происходит в моём организме, когда я думаю, смотрю, прикасаюсь к мужчине, что мне небезразличен, вгоняли меня в тоску.

Я не пойду на это исследование. Не хочу, чтобы наши чувства препарировали. Пусть в них останется магия, как в этих железных лягушках, что казались живыми.

— Мама предложила переехать к ней, — сказал Миро̀. — Но я отказался. Буду искать что-то, куда можно переехать со всем этим скарбом.

— Да там было бы и удобнее, ближе. А как же эта комната над автосервисом?

— Автосервис я продал Гамлету, — тяжело вздохнул он. — И думаю, будет честно, если у него будет возможность использовать все помещения по своему усмотрению. В том числе и мою комнату, и мастерскую.

— Продал? — опешила я.

— Да, Ева поставила условие вернуть ей до конца недели деньги, или она отсудит единственную собственность, что у меня была.

— Ева! Ну, конечно! — я упёрла руки в бока. — Можно я поеду с тобой? На разговор с ней?

— Зачем? — в этот раз удивился Миро̀.

— Потому что у твоей чёртовой Евы рыльце в пушку до самой задницы. Я когда-то работала у неё, Мир. И у меня есть хренова туча бумаг, доказывающих, что она ведёт свой бизнес нечестно. Что она заработала на «утопленниках» и «распилах» — машинах, что везли из зоны наводнения в Японии и как металлолом, обходя таможенное законодательство. И ещё много всего, что точно не понравится налоговым органам, если это обнародовать.

— Да ты полна сюрпризов, — подтянул он меня к себе и посмотрел… с восторгом?

— Угу, — обняла я его за шею. — А ты думал, я отдам тебя на съедение крокодилам?

— Будешь за меня бороться? — вдохнул он мой запах.

— До последней капли ДНК, — улыбнулась я.

— Кстати, а почему ты не стала забирать свой тест?

— Я забрала. Но я не хочу его сравнивать с твоим, — покачала я головой. — Мне всё равно совпадаем мы или не совпадаем. Я не хочу этого знать. Не хочу переживать ещё из-за этого.

— А ты переживаешь?

— Да, Миро̀! Да, чёрт побери! Я очень за тебя переживаю. Потому что на тебя смотрят как на завтрак.

— Кто? Твоя расстрельная команда? — он равнодушно засунул руки в карманы.

— Да, сердце моё!

— Прости, но они идиоты. И ты зря за меня переживаешь, малыш.

— Уверен?

— Абсолютно. Каких бы ошибок я ни наделал, — он подошёл к доске, где мелом были написаны какие-то расчёты, стёр и нарисовал пирамиду. — Я вот здесь, — ткнул он в вершину. — Человек новый, неопытный, чьи решения на данный момент ни на что не влияют, и никак не пошатнут вот это, — он постучал по основанию пирамиды. — Компания как стояла, так и будет стоять. На фундаменте, созданном моим отцом, укреплённым, как бетоном, многолетним опытом, производственной базой и научными исследованиями. Но если выбивать кирпичи — вот отсюда, — снова показал он на нижнюю, широкую часть, то да, она пошатнётся. Так что за меня тебе переживать точно не стоит. Я могу творить что угодно и даже хорошо, если так и будет — приму удар на себя. Мой отец никогда не поставил бы меня во главе компании, если бы это не шло ей на пользу. Но он добился именно этого: чтобы я отвлекал внимание и «Экос» казался лёгкой добычей. Казался, — подчеркнул он.

— Добился? — удивилась я. — Ты так говоришь, словно отец сделал это специально. Я думала, он тебя поставил вместо себя, потому что верит в тебя. Потому что ты будущее этой компании. И кто, если не ты, должен её возглавить.

— Это бизнес, детка, — вздохнул он. Тяжело. Обречённо. — Прежде всего бизнес. Жестокий и циничный, как природа. Здесь или побеждают, или не берутся вовсе. И увы, у меня есть основания сомневаться в собственном отце. Он испробовал разные способы: пытался меня заставить, пытался купить, предложив деньги, что я должен Еве, пробовал шантажировать, давил на мать, зная, что ей мне отказать труднее. Но в итоге сменил тактику, и я согласился сам.

— Тактику? Он использовал свою болезнь, чтобы добиться от тебя согласия? Или он не… — я покачала головой. — Такими вещами не шутят.

Мир развёл руками.

— Я не знаю. Но не удивлюсь, если окажется, что он не болен, хотя мне стыдно за эти мысли, за то, что я сомневаюсь, подозреваю его в обмане. Мой отец не умеет проигрывать, но от меня он этого уже не ждёт. Возможно, ему надо, чтобы я «проиграл», — показал он кавычки, — что бы это ни значило. Или знает, что шансов у меня нет. Ни у кого нет. Но пусть это фиаско потерплю я, не он. Приму на себя удар и проиграю. Не судят только победителей. Проигравшие никому не интересны. Не ты ли мне это сказала?

— Я совсем не это имела в виду, когда говорила: хочу, чтобы ты победил. Это не значит, что ты ничего не будешь для меня значить при любом другом раскладе. Просто я всей душой желаю тебе победить, что бы это ни значило для тебя.

— Я знаю, счастье моё, знаю, — вытер он руки от мела и снова меня обнял. — Но я буду очень благодарен твоей расстрельной команде, если все усилия она направит именно на меня. И твои парни будут надеяться на мою некомпетентность и сговорчивость. На моё нежелание вникать в проблемы компании, и неспособность их решить.

— Ну вот, а я переживала, — деланно вздохнула я: возможно, он говорил это только для того, чтобы меня успокоить.

— Зря, — улыбнулся он, но тень, что пробежала по его лицу сложно было не заметить. — Куда больше меня беспокоит «Она», проверка и Кирилл Владимирович. Помнишь такого?

Между делом, пока Миро̀ рассказывал мне о детективе, мы вернулись в комнату над автосервисом. Невзначай отвлеклись на парочку полноценных оргазмов. Съели упакованный в пластик магазинный бутерброд, один на двоих.

И потом разговоры снова вернулись к чёртову коммерческому директору.

— У меня есть данные адвоката, которая занималась подобным делом, надо переговорить с ней.

— К чёрту это всё, Миро̀, — подмяла я под себя подушку, лёжа на животе. — Я уже была у какого-то адвоката. И она меня послала, ну ты знаешь куда. Все эти детективы, доказательства, юристы. Это просто их работа, за которую им платят. Им всё равно. А мне нет. Поэтому я решила сделать проще. Я пойду к его жене. Прикинусь сотрудницей вашей компании, что-нибудь ей наплету, неважно что, а когда Его Засранство вернётся с работы и увидит меня с женой, особо выбора у него не будет. То есть ложный выбор я ему, конечно, дам. Спрошу, кто сливает в «Органико» информацию про «Экос». Спрошу, что это за проверка, о которой никто, кроме него ни сном ни духом. В общем, узнаю всё, что ты хочешь узнать. А потом скажу его жене, что я его любовница.

— Думаешь, она тебе поверит?

— Мне сейчас хочется с тобой поспорить на что-нибудь очень ценное, — покачала я головой. — Так что лучше меня не провоцируй. Давай, всё остальное пустим в ход, если у меня ничего не получится.

— Давай, — мягко улыбнулся он. — Но я не буду с тобой ни на что спорить. Ненавижу споры, состязания, соревнования. Я просто хочу, чтобы ты знала: не бойся потерять работу в «Органико».

— Чёрт тебя побери, Мир! Почему? — выдохнула я.

— У меня лежат на столе документы, подписанные отцом. Он берёт тебя в «Экос».

— Кем?!

— Хоть генеральным директором, — улыбнулся он, — вместо меня. Должность я могу вписать любую. Если тебе там станет невмоготу, я заберу тебя к себе, малыш. И никакие Пряники тебя больше не заставят думать, что ты им что-то должна.

— А соглашение о неразглашении?

— Ну пусть попробуют доказать, что ты что-нибудь разгласила.

— Кстати, Жулебов сказал, что он получил архивы «Экоса» лично от кого-то из первых рук.

— Жулебов? — удивился Миро̀.

— Я валяюсь, дорогая редакция, — засмеялась я. — Ты что даже не зашёл на сайт «Органико», не посмотрел, с кем сражаешься?

— Честно? — скривился он. — В «Органико» меня интересует одна единственная девушка, которая лежит сейчас рядом со мной. И это всё, что я хочу знать об «Органико».

— Ваше спокойствие оскорбляет чувства паникующих, — возмутилась я.

Но в который раз поняла, что мужской мир — совсем не такой, как нам кажется. Мы, я и мои невидимые подруги, за всё переживаем, носимся, истерим, а они просто идут — и делают.

Мужской мир именно такой, как описала доктор Копылова, говоря о сексуальности. Женщине нужно вынашивать ребёнка, потом ухаживать за ним, кормить, поэтому ей нужен мужчина, что сможет прокормить их с ребёнком и о них заботиться. Всё что надо мужчине — это красота и молодость. Он хочет здоровое потомство от женщины, что может его выносить. Всё остальное он сделает сам: добудет, завоюет, отнимет, убьёт. Он просто пойдёт — и сделает. И не будет об этом думать.

Рядом с Миро̀ всё было именно так: просто и легко.

Он был идеальным мужчиной, который, выходя из машины, говорит: «Дорогая, ты идеально припарковалась, а этот Лексус уже был помятый, и кот уже был дохлый, да и ёлка тут на хрен не нужна… была…». Он именно такой. Мой Миро̀.

Тот, с кем я теряла голову, силу воли, мозги, память…

Я проснулась рядом с ним в четыре утра. И… вспомнила, что меня ждёт Ротман.