Глава 33

— И ты не сказала? — метался по кабинету от аквариума с золотыми рыбками к аквариуму с петушками Степан Аркадьевич.

— Э-э-э… — Травма мозга была нанесена чем-то тяжёлым и тупым, предположительно, вопросом. — Что я не сказала? Что ходила на собеседование в «Экос»? Это разве запрещено? — следила я как он мечется, словно его завели.

Была у меня в детстве такая игрушка — заводной петушок. Он всё клевал и клевал невидимые зёрнышки, тыкаясь в пол носом, а потом резко падал набок.

Пряник набок не упал. Он остановился, потом резко открыл дверь и пошёл, широко шагая по коридору.

— Куда это он? — выглянула Катерина.

— Не знаю, — пожала я плечами.

И мы вдвоём побежали за ним.

Бежать оказалось недалеко. Он без стука вошёл в кабинет нового финансового директора. Сидящая перед ним главный бухгалтер, видимо, с докладом, едва успела отскочить, когда Стёпа выволок его за грудки из-за стола и врезал от души.

Потом поднял и ещё раз врезал.

А потом вышвырнул в коридор и врезал ещё и там.

— Вздумаешь сунуться к ней ещё раз — убью, — возвышался он над распростёртым на ковровой дорожке Кирюшей с разбитой мордой. — А сейчас убирайся!

— Ты пожалеешь. Я это так не оставлю. Не с тем связался, — шамкал Кирюша окровавленным ртом.

Но Пряник остался неумолим:

— Это ты пожалеешь. А ещё раз увижу — и тебя ни в одну компанию в городе не возьмут, уж я постараюсь.

Он кивнул. Кирюшу с вещами вывела из здания охрана.

— Пойдём пообедаем? — кривился Пряник, когда я обрабатывала перекисью его разбитую руку и заматывала бинтом.

«Матильда, будь осторожна, собака не стерильна», — аргументировала я назначение медицинских процедур, когда он стал было возражать.

А что могла ему возразить я? Конечно, я согласилась.

Мой герой. Так и просилось пошутить: «Нет кнута? Врежь пряником!..»

И когда за обедом он предложил полететь с ним в командировку — согласилась тоже.

Когда третий раз за неделю я прошла по бухгалтерии к своему прежнему столу уже ни презрения, ни смешков в свой адрес не услышала. Ни один шепоток не прозвучал.

— Что-то ищешь? — окликнула меня из своего кабинета Боженька.

— Да, — обернулась я. — Откладывала один авансовый отчёт, не могу найти.

— Зайди, — кивнула она. — Этот? — достала из ящика стола бумагу.

— Точно, — уставилась я на приколотые чеки. И поняла, что мне прошлый раз не понравилось. — Что это за валюта?

— Чешские кроны, — поправила она очки.

— А мы разве принимаем авансовые отчёты в иностранной валюте, да ещё на такие суммы?

— Не принимаем. Но этот оплатим, — вздохнула она.

— Кто-то был в командировке в Праге? Ресторан, гостиница, — листала я приколотые бумажки: обед был явно на двоих.

— Верещагин, — кивнула она.

— Это была деловая поездка? — смотрела я на подписанный чек и эта подпись…

Эта подпись была мне знакома, но чек подписал не Верещагин.

— Кристина, — покачала головой Боженька, забирая авансовый отчёт, — ну не всё ли равно. Он владелец компании. Он может встречаться с кем угодно, где угодно и когда угодно — мы всё равно оплачиваем эти чеки.

— Но эти подписал, а, значит, уже оплатил не он, а… — начала было я, слегка пребывая в шоке от двух вещей: во-первых, от мелочности владельца компании, что подал на оплату чеки, уже отплаченные другим человеком, а во-вторых, потому что знала, кто их оплатил.

Но вовремя захлопнула варежку, да и Боженька перебила:

— Я не за этим тебя позвала.

— А зачем?

— Предупредить.

— Да-а-а? — деланно удивилась я. — И о чём же?

Знала бы она, насколько мне всё равно, не тратила бы время.

Но раз решила — пусть предупреждает.

— Боюсь, мне придётся уйти. И тебя, наверное, поставят главным бухгалтером, — задрав подбородок, смотрела она на меня свысока.

Мне плевать, было у них что-то или нет с Пряником, но смотрела она как отвергнутая женщина на более успешную соперницу.

— Как говорят индийские психоаналитики: хотите станцевать об этом? — усмехнулась я.

— Конечно, не потому, что больше некого. А потому, что ты…

— Что? Сплю с Жулебовым? — засмеялась я. — Ну да, это же всё объясняет.

— Ну, порой все средства хороши, — смерила она меня взглядом.

И я засмеялась ещё громче.

— Правда? Вы наверно считаете, что и космонавтом можно стать, случайно ткнув не туда на Госуслугах. А, может, я всё же хорошо училась? Много работала? Неплохо соображаю? — покачала я головой. — Может, я заслужила? Упорством, трудом, профессиональными навыками?

— Ну, отчасти ты, конечно, заслужила, — скривилась она.

— Отчасти? Сейчас скажу крамольную вещь, но, может, я просто лучше вас? — словно испугавшись собственных слов, я округлила глаза и прикрыла рот рукой.

Она презрительно хмыкнула. Но я перестала улыбаться:

— Жаль, что вам не хватило ни смелости признаться, ни мужества признать. Это я нашла ту ошибку в балансе, Лариса Михайловна, которую вы допустили. Из-за которой были неправильно уплачены налоги, из-за которой у компании могут быть серьёзные неприятности. И Жулебов тут совсем ни при чём. Вас увольняют из-за профессиональной некомпетентности. А с кем спит генеральный директор это его личное дело, — я встала. — Как бы вам ни хотелось выдать желаемое за действительное.

— Кристина! — крикнула она мне вслед.

Не знаю, о чём она хотела попросить: её лицо покрылось пятнами, руки дрожали. Она сглотнула. Я остановилась, но лишь покачала головой и закрыла за собой дверь.

Немая сцена. Вытянувшиеся лица. Судя по всему, нас слышали. И это не могло не радовать.

Я демонстративно подошла к той овце, что задела меня бедром. Толкнула её чашку с кофе:

— Упс!

И вышла из кабинета.

Смешно, но я даже забыла про ту ошибку, неправильный расчёт, на который обратила внимание ещё до того, как меня забрали работать с документами «Экоса». Но потом на собрании Жулебов сказал: «Бухгалтерские скандалы всегда порождают волны негативной реакции. Любая найденная ошибка чревата». И я вспомнила, перепроверила. Сравнила с расчётами «Экос». Залезла на форум главных бухгалтеров, в архивы журнала «Главных бухгалтер», на сайт «Консультант-Плюс» и поняла, что в «Экосе» как раз считали правильно, там придраться не к чему, а вот в «Органико» — есть к чему.

Я сказала об этом Жулебову в больнице. И тоже забыла. Вернее, не придала значения: все ошибаются, даже бухгалтера с огромным опытом. Особенно они — законы меняются. Объяснила Степану Аркадьевичу как исправить, уточнила, что, видимо, придётся доплатить, приложить к балансу пояснительную записку. Самостоятельно найденная, добровольно исправленная ошибка не карается.

Но он посчитал иначе.

Я заслужила эту должность, чёрт побери!

И совесть меня не мучила. Отмучилась и сдохла.

Но всё это уже неважно.

Я обвела взглядом кабинет. Поправила неровно стоящий дырокол.

— Что-то ты рано сегодня домой, — удивилась Таисия, посмотрев на меня поверх монитора.

— Да, в больницу ещё надо заехать, — кивнула я.

— Точно, ты же в командировку, — вспомнила она. — Ну, хорошей поездки.

— А тебе хороших выходных, — махнула я в ответ.

— Кристина Валерьевна, — остановила меня в коридоре Катерина. — Из Гонконга прислали ответ. Гостиницу подтвердили. Завтраки заказала, — отчитывалась она. — Степан Аркадьевич просил уточнить: за вами прислать машину до аэропорта?

— Нет, спасибо, я доберусь сама.

— Хорошо, — сделала она пометку в рабочем блокноте. — Отличной поездки!

Я увидела не разобранную кипу писем на её столе.

Он моё получит в понедельник. Я специально спросила на почте, когда вечером опускала письмо в ящик: выемка дважды в день, почтальоны работают и по субботам, но организации в выходные отдыхают.

Ну, в понедельник, так в понедельник, я вздохнула и пошла на остановку.

— Так какие у вас новости? — нарушила я внезапно затянувшуюся паузу, сидя на гостевом стуле в маленькой палате Ротмана.

Вета, я, Вадик, Маринка, Натаха — и как мы только вместились, — но собрались все.

— Невероятные, — взяла Наташа Гарика за руку.

Он сжал её руку в ответ.

Она на него посмотрела. Глаза у Гарика покраснели.

— Простите, Игорь пока не может говорить, — ответила за него Наташа. Прочистила горло. — Попробую я. В общем, та вторая старая гематома, которую удалили заодно с первой. Врачи говорят дело было в ней. Она давила на какой-то центр, отвечающий за подвижность или чувствительность нижних конечностей. И сейчас, когда её удалили. Покажи, — повернулась она.

Гарик сделал самое обычное движение — самое простое, которые здоровый человек делает по сто раз на дню — согнул ногу. Но мы то знали, что это значит.

— Она работает? — встал Вадим.

Гарик кивнул. Вадик стукнул его по ноге.

— Ай, — дёрнулся Ротман и пнул его в ответ. Потянулся — и ещё бы раз пнул, но тот увернулся.

— Господи, ты можешь ходить?! — всплеснула руками Вета.

— Могу, — вытер слёзы Гарик и кивнул своей девушке.

Она подала ему протез. Гарик пристегнул его к культе и… встал.

Встал и пошёл.

— Твою мать! — зажала я руками рот. — Ну вот, узрите! И не говорите, что вы не видели. И хомячка не надо покупать. А ты хотел и вторую ногу отрезать.

Он подошёл и подхватил меня на руки.

— Ротман, прекрати, — завопила я, когда он обнял так крепко, что у меня затрещали кости.

— Спасибо! — отрывисто выдохнул он.

— За что? — обняла я его за шею. — За то, что я тебя чуть не убила?

— За то, что не давала мне спуску. За то, что верила. За то, что с тобой никогда не знаешь, что на самом деле хорошо, а что плохо. А при чём здесь хомячок? — поставил он меня на пол.

— Ну как, — вытерла я слёзы. Он меня всё же растрогал, хотя я проплакала всю ночь и решила, что на этом всё, больше ни слезинки. — Говорят, собак покупают те, кто хочет любви, кошек — те, кто сам готов любить, а у хомячка задача в духе Христа — показать детям смерть. Ты показал, что можно встать и пойти.

— А где Миро̀? — озабоченно спросил Гарик, глядя на меня с подозрением, словно я сейчас заговаривала ему зубы.

Я выдохнула.

— Они расстались, — ответила за меня Вета.

— Когда? — побледнел Ротман.

— Я бы спросила: зачем? — вставила чёртова Виолетта. Я посмотрела на неё укоризненно. Она подняла руки: — Молчу. Молчу.

— Всё сложно, — ответила я и повесила на плечо сумку. — Ладно, хорошо с вами, но я пойду. А то мне ещё собираться. Лечу завтра в командировку.

— Куда? — спросили они чуть не хором.

— Всё вам скажи. В Гонконг. Завидуйте молча, — и пока они не стали спрашивать с кем, поторопилась попрощаться и выйти.

Но одного человека не смогла провести.

— Крис! — вышел за мной Гарик.

Это было так душещипательно, видеть его на ногах, что мне пришлось перевести дыхание.

— Это из-за меня? Вы расстались с Миро̀? — взял он меня за руку.

— Нет. Из-за меня. Ты тут ни при чём, — уверенно покачала я головой. — Я рада за тебя, Игорь. Правда, — убрала я за его ухо торчащую ворсинку бинта.

— Летишь с директором? В Гонконг? — смотрел он не мигая.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — усмехнулась я.

— Только не говори, что ты теперь с Пряником.

— Тебя не касается, Ротман. Слышишь? — сделала я упор на последнее слово, чтобы не лез не в своё дело. — Не касается. Ну, до встречи?

— До встречи, красавица! — тяжело вздохнул он.

Я сделала шаг, потянув его за собой, и он отпустил мою руку.