Глава 34

— Ну и что с вами делать? — качал Мирослав головой, глядя на трёх развесёлых «подруг»: маму, Венеру и Елену Юрьевну.

Они заявились в дом матери, куда временно перебрался Мир, под утро.

Все три в хлам. У каждой на запястье печать стриптиз-клуба. Мужского, конечно.

И этого Мир от них однозначно не ожидал. Особенно от Елены Юрьевны.

Но он удивился, что до сих пор его ещё что-то удивляет.

— Задание выполнила, — заговорщицки понизила голос Ирина Владимировна. Она одна сидела за столом. — Но всё даже хуже, чем я думала.

Она икнула. Мир покачал головой и поставил перед мамой кофе.

— Это старый хрен сам договорился с «Органико», — сообщила она заплетающимся языком.

— Хрен да! Старый! — выкрикнула с кушетки Венера.

А Елена Юрьевна ничего не сказала — она была в отрубе. Именно ради этих сведений её и водили в стриптиз-клуб, и, очевидно, поили.

— Отец? Сам?! — вытаращил глаза Мир.

— Ага, — снова икнула мать.

— Но о чём?

— Вот этого я не знаю, — хлебнула она кофе, снова икнула и отпила. — Никто не знает. Лена лично отдала по его приказу директору «Органико» документы. А твой отец до этого летал в Прагу, чтобы встретиться с Верещагиным. Вот там они, видимо, о чём-то и договорились.

— Он хочет продать «Экос» «Органико»? — прикидывал Мирослав что бы это могло значить.

— Да хрен он его продаст. Если только свою половину. Вторая же у меня.

Мирослав покачал головой: стоит ли сейчас объяснять маме такие тонкости, что у неё просто акции, но отец может делать с компанией что хочет, не спрашивая её разрешения.

Он тяжело вздохнул: час от часу не легче.

Мир честно собирался отдохнуть в эти выходные. Прокатиться по округе на велике. Потягать железо в мамином спортзале, который она благополучно забросила после дня рождения. Сделать что-то, чего он давно не делал, а может, и никогда не делал. Помочь Гамлету отремонтировать, наконец, чёртову вывеску. А то сломать у него ума хватило, а сделать — нет. Посидеть в мастерской.

Он тосковал. В том числе и по «своим железкам», особенно по одной, последней, которую пока не закончил и которую делал для… впрочем, неважно.

Жизнь как-то шла. Ротман очнулся. Проверка набирала обороты.

Судя по тому, сколько сердечных капель проглотила одна главный бухгалтер, и сколько раз заламывала руки в его кабинете другая: «Я работаю в «Экосе» второй год, я не обязана знать, что было три года назад!» — неприятности их ждали серьёзные.

Приставленная секретарь тоже регулярно отчитывалась, что проверяющие не только сидели с бумажками — совали свой нос везде. Разговаривали с рядовыми сотрудниками. Обедали в общей столовой. Задавали слишком много вопросов «не по делу». Даже пытались заглянуть через окна в теплицы, куда их не пустили.

А пока Мир дожёвывал завтрак, позвонила главный маркетолог и, задыхаясь, словно у неё сейчас случится сердечный приступ, пыталась рассказать, что у них украли «новинку» и уже запустили анонс и презентацию за две недели до того, как «Экос» собирался о ней заявить.

— Кто запустил?

— «Органико», — выдохнула маркетолог.

И почему он не удивился?

— Это промышленный шпионаж, Мирослав Сергеевич, — распалялась она. — Так уже было. Вы знаете, почему провалились продажи «плавающего мыла»? — назвала она известную косметическую компанию.

— Может, такое мыло никому не нужно? — флегматично жуя яичницу, осторожно предположил Мирослав.

— Конечно, нужно! — с жаром возразил маркетолог. — Но за неделю до выхода его стали продавать конкуренты. И «нетонущий кусок мыла» стал их новинкой, прорывом и позицией на рынке. Их, а не той компании, что его изобрела.

Мир пытался вспомнить что он знал о нетонущем мыле, понял, что первый раз о нём слышит, а потом только спросил:

— А что украли у нас?

— Чернила каракатицы. Всю нашу «чёрную» коллекцию, что мы собирались представить на выставке в сентябре, — едва не зарыдала она. — Плакала наша золотая медаль. Это была наша разработка! Наша новинка! С чем теперь мы поедем?

— Неужели это так важно? Выставка? Медаль? — отодвинул недоеденный завтрак Мир: аппетит она ему всё же испортила.

— Конечно! Вы что не понимаете? Это наше лицо. Наш уровень. Наша флагманская позиция. Возможность подтвердить свой чемпионский пояс, если хотите. Без этой новой линии мы потеряем позиции, очки, рейтинг.

Мирослав относился к этому проще и считал нормальным: иногда уступать лидерские позиции, чтобы корона на мозг не давила, но спорить с несчастной, расстроенной женщиной не стал.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Ещё же есть время?

Мирослав посмотрел на ворох перестиранной рабочей одежды и достал из шкафа костюм.

— Опять? — покачала головой мама, глядя, как он очередной раз в выходной день собирается на работу.

Когда «подруги» уснули, она выпила две чашки кофе и оказалась не такой пьяной, как при них прикидывалась. Точнее, трезвой, просто уставшей после бессонной ночи, но сон уже перебила.

— У нас украли чернила каракатицы. И плавающее мыло уже никогда не будет прежним, — ответил он.

Ирина Владимировна покачала головой, когда Мир улыбнулся.

— Езжай ты лучше с девушкой поговори, — она горько вздохнула.

— Мам, я просил, — отвернулся Мир от зеркала.

— Ну хочешь, я с ней поговорю? — шагнув к нему, поправила она узел галстука.

— О чём? Ничего нового ты не узнаешь, только растравишь ей душу.

— Будешь молча смотреть, как она выходит замуж за другого?

— А что ты предлагаешь? Умыкнуть её из церкви?

— Ну, это же неправильно, — всплеснула мама руками. — Ты страдаешь, она страдает.

— А что вообще в этой жизни правильно?

— Ну ты бы хоть с ним поговорил.

— Я говорил, мам. До того, как всё случилось.

— И что? — спросила она с надеждой.

— Я её люблю, он её любит. Я не собирался отступать, он — сдаваться. Так рассудила жизнь, случай и сама Кристина. Давай уважать чужой выбор, нравится он нам или нет.

— Да, сынок, да. Я, как никто, знаю этот выбор между больным парнем и здоровым. И знаю, каково ей сейчас. Но вдруг он очнулся и это всё изменило?

— Конечно, изменило, но, видимо, не в мою пользу. Всё, к чёрту, мам, — мотнул он головой, чувствуя, что галстук завязан слишком туго.

Да, всё меняется. Происходит не так, как мы планируем. Идёт, чёрт его знает, через что.

Но, как говорится, и родились мы без примерки, и сдохнем без репетиции. Мы не знаем, что будет. Не знаем, что к лучшему, что к худшему.

Жизнь она такая. С другого аккаунта не зайдёшь.