Глава 19.

Горечь от осознания разлуки была настолько сильной, что утром Маша даже не пошла на завтрак. Ей казалось, что если доктор поцелует ее еще раз, ее сердце разлетится на мелкие осколки раньше, чем она уедет.

Все утро она пряталась от него на пляже. Ушла как можно дальше от базы, туда, где кроме чаек и шума прибоя ничего нет, и просто сидела на берегу, рассеянно перебирая камни. Отныне ее жизнь разделилась на две половины – до встречи с доктором, и после. Как она будет строить свой мир по возвращению в город? Сможет ли стереть из памяти последние две недели навсегда?

Просидев на пляже почти до обеда, Маша побрела обратно на базу. В домике ее поджидала Диана.

— Машка, ты, где была? — удивленно покосилась на покрасневшие от сильного солнца плечи подруги она. — Тебя Дима все утро искал!

— Я увижу его в столовой. Обед через двадцать минут, — пожала плечами Маша.

— Не увидишь! Он в Новороссийск уехал. Хотел тебя с собой взять, но ты, как в воду канула. Он очень расстроился, между прочим!

— Ох, как глупо все вышло… — присела на край кровати Маша. И тут же почувствовала острую тоску по доктору.

— Да что вообще с тобой творится?! — не выдержала Диана. — То умираешь от любви, то прячешься от него! Ты моим вчерашним предложением воспользовалась?

— Нет, — покачала головой Маша. — Я испугалась.

— Чего? — насмешливо закатила глаза Диана.

— Себя. Не хочу делать то, о чем потом буду жалеть.

— А почему ты должна будешь об этом жалеть?!

— Потому что мы с тобой уезжаем через два дня, Диана! А он останется здесь до сентября! Как думаешь, сколько еще наивных студенток попадется в его сети?

— Ты всегда все усложняешь, — покачала головой Диана. — Ну, да ладно. Идем обедать.

После обеда Маша снова собралась на море.

— И что? Ты все оставшиеся дни будешь прятаться от него? В русалку не боишься превратиться от такого частого общения с соленой стихией? — ухмыльнулась Диана.

— Лучше превратиться в русалку и стать морской пеной, чем страдать от неразделенной любви! — бросила ей в ответ Маша и шагнула к двери.

— А что мне сказать нашему доктору, когда он появится?

— Ничего. Скажи, что я уплыла в Турцию.

— Лучше я скажу ему все, как есть, — покрутив пальцем у виска, пробормотала Диана вслед хлопнувшей двери.

После обеда море штормило. В небе начали появляться рваные облака, и Маша уже жалела о своем решении провести здесь остаток дня. Плечи обгорели и теперь противно щипали. Просидев на камнях около часа, она приняла решение вернуться на базу.

Маша медленно брела по тропинке и чувствовала себя очень несчастной. Ей не стоило соглашаться на мамины уговоры. Сидела бы спокойно в пыльном Ростове-на-Дону и помогала папе редактировать материалы к книге. А теперь что? Вернется домой с новой болью в сердце и впадет в еще большую депрессию, чем до приезда сюда.

Вдалеке показался знакомый силуэт, и Маша поняла, что избегать встречи с Димой и дальше будет просто глупо. Пусть разобьет ей сердце прямо сейчас, хуже уже все равно не станет.

— Маша! — в глазах Димы горела горькая усмешка. — Что, до Турции не доплыла?

— Нет, — хмуро ответила она, поравнявшись с ним.

— А что так? Не пропустил приграничный патруль? — продолжал показное веселье Дима.

— Прекрати! Мне не нравится, когда ты смеешься надо мной! — с отчаянием посматривала в его сторону Маша.

— У тебя плечи обгорели, — уже дружелюбнее произнес он. — Идем в медпункт, я их обработаю специальным кремом от ожогов.

— Не стоит. Само пройдет, — отмахнулась от его предложения девушка.

— Не пройдет! — уверенно взял ее за руку доктор. — Идем в медпункт.

Маша покорно последовала за ним.

В кабинете на потертом столе лежала большая белоснежная ракушка.

— Ух, ты, чья это прелесть? — с интересом взяла в руки ракушку Маша.

— Моя, — хмуро ответил Дима. — Поворачивайся спиной, я нанесу крем. Только не пищи, сначала будет немного неприятно.

— Ты ее купил в Новороссийске? — морщась от болезненных прикосновений, спросила Маша.

— Нет, выловил сегодня рано утром в море, — продолжал мазать ее плечи кремом Дима. — Я плохо спал прошлой ночью, вот и решил с утра поплавать, чтобы прогнать разбитость. И случайно выловил эту ракушку. Подумал, что подарю ее одной девушке. А девушка, оказывается, решила бежать в другую страну.

— Я не сбегала! — воскликнула Маша и снова поморщилась.

— Не дергайся! — строго прервал ее доктор и продолжил наносить крем от ожогов. — Я вот только одного не пойму, Маша. Ты настолько ветрена, что полтора месяца для тебя очень большой срок?

— Достаточно меня мазать! — сбросила его руки с плеч она. — И что значит ветрена?

— Ничего, — угрюмо отозвался Дима и открыл чайник. — Чай будешь?

— Нет. Ты не ответил на мой вопрос.

— Я разговаривал с Дианой недавно. Почему-то ты придумала проблему, которой, возможно, не существует вовсе. Раздула ее до вселенских масштабов и готова разрушить все самое лучшее, что между нами было. Я только не пойму, зачем тебе это нужно? — повернулся он в ее сторону.

Маша подошла к окну. В глазах противно защипало, и она часто заморгала, стараясь скрыть слезы.

— Я испугалась, — постаралась она дать максимально честный ответ.

— Чего? — растерянно посмотрел ей в спину доктор.

— Того, что не смогу пережить, если потеряю тебя навсегда.

— А с чего ты взяла, что потеряешь меня? — Дима отставил в сторону чайник, решительно подошел к ней и развернул к себе лицом.

— Потому что… Я уезжаю через два дня, — глаза застилали слезы. — И возможно, больше не увижу тебя.

Она резко оттолкнула его и выскочила из медпункта. Бежать, поскорее бежать от него. Куда глаза глядят, лишь бы не столкнуться с ним снова!

— Маша! Ну, подожди! Куда ты бежишь? Ты ведь даже не дала мне ответить! — слышалось ей вслед, но она и не думала останавливаться. Свернула на первую попавшуюся тропинку, ведущую в гору, и вскоре оказалась в лесу. Подниматься на большой скорости становилось все тяжелее, и она остановилась. Прислушалась и, убедившись, что за ней никто не гонится, села на первый попавшийся пень. Отдышавшись, вытерла соленые слезы, которые никак не хотели останавливаться.

Она снова все испортила. Какая разница, кто он: спасатель, терапевт, отщепенец, отказавшийся от собственной семьи? Разве это важно? Главная истина совсем в другом. В том, что она любит его. Надо обязательно вернуться и сказать ему это. У них с Димой осталось совсем немного времени, его нельзя тратить на глупые истерики.

Маша решительно встала и начала быстро пускаться обратно вниз по тропинке. Толкнула дверь в медпункт, но там никого не оказалось. Лишь чайник выпускал пар на столе, на том месте, где еще недавно лежала красивая белая ракушка.

Она заглянула в бар, свернула на спортплощадку и обошла все беседки. Дима, как в воду канул. Окончательно растерявшись, Маша вернулась в свою комнату.

— Ты где была? — вытаращилась на нее Диана.

— Искала Диму. Но его нигде нет, — с трудом переводя дыхание, ответила Маша.

— Он тоже тебя искал. Дважды. А потом уехал с Лёшкой, — отложила в сторону ручку и сборник кроссвордов Диана. — Оставил тебе подарок. Вон, на окне лежит.

Судорожно сглотнув, Маша повернулась к окну. На подоконнике одиноко белела красивая ракушка. Девушка нерешительно шагнула в сторону оставленного подарка и крепко сжала его в руках. Почему-то снова всхлипнула.

— Машка, по тебе психбольница плачет, — сурово поставила ей свой диагноз подруга и уткнулась в кроссворды.

На этот раз Маша даже не обиделась. Диана по-своему права, ее школьная приятельница — неуравновешенная истеричка.

— Диана, поищи в аптечке успокоительные таблетки, — жалобно всхлипнула она.

— «Персен» тебя устроит? — снисходительно хмыкнув, поднялась со скрипучей кровати Диана.

— Устроит, — присев на край своей кровати, Маша прижала к сердцу ракушку. Слезы солеными потоками катились по щекам без остановки.

— Только не переусердствуй, а то к ужину не проснешься.

— Не буду. — Пообещала Мария и заплакала еще горше.