Глава 20.

Вечер неумолимо опускался на пляж. Погасил остатки солнечных бликов в воде, зажег на небе первые звезды. Маша стояла на пирсе совсем одна. Сильный ветер обдувал ее хрупкую фигурку, облаченную в коротенькие джинсовые шортики со стразами и черную полупрозрачную шифоновую тунику с длинными рукавами, нещадно спутывал длинные темные волосы, но ее, казалось, это мало волновало.

Она больше не пыталась найти своего доктора. На ужине весь медперсонал отсутствовал, и Маша расценила этот знак по-своему. Ей не стоило связываться с Димой. С самого начала их отношения основывались на конфликтности. Послезавтра они с Дианой уезжают домой, и лучше оставить все как есть. Взять с собой на память о курортном романе большую красивую ракушку и попытаться начать с чистого листа, уговаривала она себя.

Но лошадиная доза успокоительных таблеток понемногу прекращала свое действие, обостряя чувства. От принятого решения с каждой минутой Маша чувствовала себя все несчастнее. Может, вернуться на базу? Там Диана зажигает на танцполе со своим Геннадием. Прыгать под музыку рядом с подругой у Маши не было никакого желания, и она продолжала таращиться на огромные волны, бьющиеся о камни, словно бешеные псы, сорвавшиеся с цепи.

Сквозь шум волн и ветра краем уха она уловила торопливые шаги, но не спешила оборачиваться. Это мог быть кто угодно — решивший проверить на прочность свой череп нетрезвый ныряльщик, девушка, сбежавшая от настырного кавалера, или Диана, в очередной раз потерявшая Машу из поля зрения.

Неизвестный посетитель ночного пирса тем временем поравнялся с ней. Облокотившись на железное ограждение, спокойно занял свободное место в театре штормящего моря. У Маши бешено заколотилось сердце.

— Знаешь, вчера вечером мне казалось, я обрел свою судьбу, — начал он свой монолог, совершенно не заботясь о приветствиях. — Ты и я, мы могли бы составить отличный дуэт. Не на день, и не на неделю. Настолько, насколько хватит чувств у нас двоих. А ты почему-то решила все смять и растоптать. Мне интересно одно — почему ты приняла такое жестокое решение?

Маша медленно подняла глаза. Дима стоял немного поодаль и совсем не смотрел на нее. Он был растерян и подавлен. Его природная смелость толкала выяснить все причины до конца, но от этого ему не становилось легче. Скорее, он еще больше запутывался в ее реакции на их отношения. И он был не готов принять отказ.

Маше вдруг стало жаль, что она разрушила такое прекрасное начало. Ей следовало быть немного терпимее. Помедлив, она шагнула вперед и прислонилась к ограждению настолько близко, что слышала дыхание своего оппонента.

— Ты сможешь меня простить? — только и смогла произнести, преодолевая дрожь во всем теле.

— А ты сможешь впредь четко и ясно говорить обо всем, что тебя беспокоит, вместо того, чтобы убегать от меня?

— Да, смогу. Я быстро учусь. Особенно на своих ошибках, — сглотнув очередные непрошеные слезы, произнесла она.

Ветер продолжал беспощадно трепать ее тяжелые темно-русые волосы, а волны пенились, недружелюбно швыряясь мелкими брызгами. От этого шифон на рукавах промок и теперь обвисал мокрыми кусками прозрачной материи.

Дима развернулся к Маше. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Иди ко мне, — мягко позвал он ее.

Маша неловко помялась, растерла по щекам слезы и быстро укрылась в его объятиях.

— Ты такой теплый, — тут же прошептала она, наслаждаясь приятным мгновением близости.

— А ты холодная. И мокрая, — отозвался Дима, согревая ее своим теплом. — Идем в медпункт? У Нельки сегодня день рождения, все давно пьяные уже!

— А когда вы успели так много выпить? — удивленно оторвалась от его теплой груди Маша.

— Так ведь с обеда празднуем! — рассмеялся доктор.

В медпункте за старым столом действительно сидели очень пьяные Лёшка и Нелька.

— Ш-штраф-фную н-наливай! — завидев Машу, слишком громко выкрикнул Алексей. — А з-затем танцы!

— Какие танцы? — вступила в разговор Неля. — Ты на ногах не стоишь!

— Я сегодня пас, — уверенно отказалась от спиртного Маша, присаживаясь на предложенный Димой стул.

— Ну, а десерт-то хоть будешь? — немного расстроено предложила Неля. — Торт из самого Новороссийска везли!

Нетронутый бисквитный торт с розовыми цветочками из масляного крема чинно восседал по центру стола и очень просился в рот.

— Торт буду с удовольствием, — оживилась Маша. — А то я, с тех пор, как сюда приехала, сладкого почти не видела.

Дима заулыбался и притянул ее к себе за плечи.

— Чему ты улыбаешься? — перехватила его взгляд девушка.

— Мне в голову пришла одна интересная идея.

— Какая?

— Я расскажу тебе о ней позже, — последовал ответ.

Лёшка тем временем начал кунять за столом, очки сползли на самый кончик носа и он не пытался их поправить. Неля сочувственно потрогала хирурга за плечо.

— Доктор, а доктор! Давайте, я доставлю Вас в покои?

— Не-а. Танцы! — невнятно пробормотал Лёшка, и попытался натянуть очки обратно.

— Тебе помочь? — с готовностью поднялся из-за стола Дима.

— Сиди! — насмешливо махнула рукой Неля. — Я сама справлюсь!

— Ты еще вернешься?

— Не знаю. Съешьте торт, пожалуйста. За мое здоровье, — вытаскивая резко задремавшего хирурга из-за стола, попросила Неля.

— С удовольствием, — обрадовалась Маша. Поднялась со своего места и выудила из-под горы образовавшейся грязной посуды большой нож.

— И что, ты его весь съешь сама? — недоверчиво покосился Дима на ее стройную талию.

— А ты не поможешь мне? — растерялась Маша.

Дима заулыбался и приблизился к ней. Левой рукой притянул к себе, а правой уверенно сжал в ее руке острый нож. Торт легко поддался и вскоре был разделен на множество аппетитных кусочков. В самом процессе разрезания торта было что-то очень романтичное, трогательное, и Машино сердце радостно подпрыгивало. Она вдруг поймала себя на мысли, что больше не боится оставаться с Димой наедине.

Чайник медленно закипал, а Маша и Дима никак не могли оторваться друг от друга. Каждый поцелуй таил в себе наслаждение, и они не торопились, лениво смакуя их прелесть. Тугие завязки на черной тунике легко поддавались, одна за другой, и вместе с ними сдавалась своим чувствам Маша. Ей казалось, что она падает, кружась, в какой-то темный, неизведанный доселе тоннель, и больше всего на свете ей хотелось познать все его тайны. Ключ к тайнам находился у Димы, и от того, захочет ли он вскрыть все запретные замки, зависело исполнение ее желаний.

Чайник громко щелкнул, возвращая их двоих в реальность. Дима опомнился первым. Осторожно отстранившись от Маши, он смущенно прочистил горло и поправил соскользнувшую с ее плеча шифоновую тунику.

— Тебе чай или кофе? — как можно серьезнее, поинтересовался он.

— Чай! — залилась румянцем Мария, натягивая завязки обратно.

Дима занялся приготовлением горячих напитков, а Маша попыталась унять бушующие чувства. Это оказалось сложнее, чем она себе представляла, потому что ее тело требовало продолжения. Глаза предательски пылали ярко-зеленым огнем, и она вся сгорала от острой тоски по его прикосновениям.

Не зная, чем себя занять, Маша принялась раскладывать торт в одноразовые тарелки.

— Не усердствуй, Неля вряд ли вернется, — повернулся к ней Дима. В его глазах застыло такое же нереализованное желание.

— Хорошо, не буду, — согласно кивнула Маша и робко, страшась, что он разгадает, о чем она думает, отвела взгляд в сторону.

На вкус торт оказался самым обычным бисквитным тортом с масляным кремом.

— Ничего особенного, — разочарованно произнесла Маша, облизывая ложку. Произнесла просто так, чтобы заполнить образовавшуюся тишину.

— А хочешь, завтра сбежим отсюда? — вдруг предложил Дима и отодвинул от себя пластиковую тарелку с недоеденным тортом.

— Куда? — насторожилась Маша.

— Куда захочешь. В Новороссийск, в Анапу, в Геленджик. Где тебе больше нравится?

— А так можно? — испугалась она.

— С кредитной картой можно все, Маша, — посмотрел на нее Дима. — Я имею право на один отгул. Думаю, за день моего отсутствия на базе никто не умрет от кашля.

— Звучит заманчиво. Правда, мне немного не по себе от мысли о том, что мы нарушим правила.

— Мы ничего не нарушим. К ночи вернемся обратно, — заверил ее доктор.

— Тогда я согласна. Это будет мой последний день на побережье. Надо сделать все возможное, чтобы заполнить его положительными эмоциями.

— Оформим этот день, как в ваших любовных романах? — хихикнул Дима.

— Да. Главная героиня будет потрясающе красивой и безумно грустной.

— А почему грустной-то? — озадаченно потер лоб Дима.

— Ну, как же? Это ведь ее последний день рядом с любимым, — тут же пояснила Маша.

— Ладно, дальше будет банальнее, — уже увлекся сочинением истории доктор. — Герой, бывалый ловелас, почуяв в ней легкую добычу, соблазняет ее прямо на пляже. Потом толпа мексиканских родственников силой заставляет его жениться на красотке, у них рождается десять детей, и все, хеппи-энд.

— Дима! — потрясенно посмотрела на него Маша. — Никогда не пиши, ладно? Ты только что испортил самую красивую историю любви!

— Да ладно тебе! — разбираемый смехом, взял ее за руку тот. — Сочинишь новую.

— Теперь уже не получится, — разочарованно вздохнула Маша.

— Тогда составим ее завтра из реальных событий? Разбавим фотографиями, и получится потрясающая история любви. Настоящая.

— Хорошо, — ощущая, как к ней возвращаются искренние чувства, Маша придвинулась ближе к Диме.

На этот раз поцелуй был очень долгим. Он пробирался под кожу, вызывая целую бурю ощущений. И Маша снова подловила себя на мысли, что ей не хочется расставаться с Димой ни на мгновение.

Неожиданно в медпункт вернулась Неля. Дима и Маша отпрянули друг от друга.

— Я только на минутку! Уберу торт в холодильник, и пойду! — пообещала медсестра и принялась резво заталкивать остатки провизии в маленький старый холодильник. Затем исчезла так же внезапно, как и появилась.

Маша и Дима переглянулись и снова придвинулись друг к другу. Завязки на шифоновой тунике легко распускались и больше не поддавались девичьему контролю.

— Закрой дверь и погаси свет, — пробормотала Маша, прижимаясь к его груди.

—А тебе, разве, не надо к Диане? — шепотом спросил он.

— Нет, сегодня я хочу остаться с тобой, — шепнула Маша в ответ.

Через несколько мгновений свет погас. Его руки, такие чуткие и мягкие, не давали ей покоя. Маша восхищенно вздыхала, призывая его действовать смелее. Их тела, обволакиваемые любовной истомой, слились в едином порыве, и Маша уже не различала, где затаилась истина, а где ложь. Она любила его – любила искренне, всем сердцем, и была бесконечно счастлива от того, что он разделяет ее чувства, и что у них есть маленькая возможность насладиться друг другом накануне ее отъезда.