Глава 2

— Валери! Что вы тут делаете? И кто все эти люди?

Брат моего работодателя с интересом смотрел на нашу пёструю компанию.

— Привидение ловим, — честно ответила я.

— Привидение? — красивые брови лорда Кристофера поползли вверх. — Какое привидение?

— То, что девок наших повадилось воровать! — выступил щуплый мужичок, видимо, вино, оставив в покое его двигательные функции, ударило в голову.

— Каких девок? — лорд Кристофер продолжил удивляться, а меня понесло.

— Наших! — рявкнула я и, вцепившись в рукав его серой хламиды, игриво захлопала ресницами (никогда с роду так не делала, но тут со мной что-то приключилось, магия, наверное). — Пошли с нами ловить привидение? А?

И я повисла на несчастном лорде.

Мужички тоже, видимо, осмелев от того, что нашли здесь кого-то живого и вроде даже кому-то знакомого, радостно галдя, двинулись вперёд.

В результате мы обыскали весь Дом. Не знаю, может, в другой раз, не под винными парами, я бы и почувствовала какие-либо магические эманации, но не тогда.

Лорд Кристофер покорно следовал за нами, точнее, за мной, ещё точнее, я таскала лорда за собой. Никогда он не имел со мной столь плотного и, прошу заметить, добровольного контакта.

Наверное, прекрасный образец рода Клайфордов был несколько ошеломлён моим напором. Такое бывает с повесами, когда предмет их вожделения, ранее ускользающий, вдруг внезапно разворачивает потоки. Но в тот момент меня это не интересовало вовсе. Я висела на лорде Кристофере, ничуть не смущаясь и, конечно, ни о чём не думая. Вино пока не отпустило мои ноги и иметь надёжный предмет для передвижения было полезно.

Несмотря на сумбур в голове и хаотичность наших поисков, мы всё-таки кое-что нашли.

— Чапец! — возопил один из мужиков.

Вся наша пьяная компания сгрудилась в комнате на втором этаже, судя по старым пыльным диванам, когда-то это была гостиная.

— А точно это Элис?

— Да точно, и завязочки красные, в точности, как она любила.

— Так почитай в нашей деревне каждая вторая баба такой чепец носит.

— Да не, точно её.

— А я говорю, не факт. Может, это Мари?

— Так откуда же Мари-то?

— Оттудова, что и Элис!

Споры, согласия и несогласия продолжились, но факт оставался фактом: мы что-то нашли, и этот предмет точно не остался от прежних жильцов Дома: слишком новый, и он точно раньше принадлежал женщине. А вот какой именно, следствие узнает.

Какое следствие? Ну раз я уж загорелась узнать, куда, как и почему пропали невесты, то следствие точно будет.

Окрылённые находкой, мы заново решились обыскать Дом, но... тут ноги окончательно подвели меня, и я красиво упала к ногам лорда Кристофера. Держаться-то я держалась за него, но проблема была в том, что не только ноги, но и руки мои устали, и пальчики выпустили добычу, а устоять я не смогла.

Лорд Кристофер, как настоящий благородный муж (в смысле, мужчина, а не супруг, не подумайте чего) поднял меня с пола, на котором я разлеглась и громко заявил всем:

— Господа селяне, мы с мисс Капсон уходим.

Моя лихая компания почему-то оставаться в Доме не пожелала и тоже засобиралась. Да так быстро, будто бы и не была пьяна.

Кристофер вышел на холм перед Домом, с него, кстати, открывался прекрасный вид: солнце уже клонилось к горизонту и нежно освещало всю холмистую долину, включая и спрятанную среди садовых деревьев крышу «Феррум-хауса».

Солнечный луч мигнул на жестяном листе его Западной башни. «Странно», мелькнула у меня мысль, «почему я никогда не бывала в этой башне?»

Это была моя последняя связная мысль. Сознание я не потеряла, но дальнейшее воспринимала, словно сон.

Вот поднявшийся ветер треплет мои лёгкие юбки, пока лорд Клайфорд несёт меня на руках к дому. Вот мои деревенские знакомцы спускаются вниз по ту сторону холма, а я из-за плеча лорда машу им найденным чепцом, крича вслед, что «Мы их всех поймаем!»

Казалось, прошло лишь мгновение, и вот мы уже в дверях «Феррум-хауса», и механический кот открывает нам дверь. Кажется, я выдала ему что-то типа «Кис-кис-кис». И вот лорд Кристофер опускает меня на мягкую постель, кажется, мою.

Тёмные кудри лорда обрамляют его красивое лицо, я протягиваю к нему руку, она скользит по его щеке…

— Кристофер, — шепчу я, он наклоняется ближе ко мне. — А что вы делали в том Доме?

Он что-то отвечает, по крайней мере, я вижу, как его губы двигаются, и потом я проваливаюсь в сон.

Проснулась я от яркого солнечного света и от того, что Бэтси подносит к моим губам кружку с горячим чаем (я думала, что это чай).

— Ох уж, с непривычки-то нельзя много домашнего вина-то пить, — воркует горничная, на румяном личике которой нет и следа вчерашней попойки. — Оно ж, вино-то, коварное: легко пьётся, без дурмана, а потом, как вдарит!

И качая головой, она заливает в моё горло отвар. Что это был отвар от похмелья, а не чай, я поняла, едва кислая горькая жидкость коснулась моего нёба. От неожиданности я поперхнулась и едва не выплюнула его обратно.

— Тише, тише… всё, всё, всё, — ворковала Бэтси, помогая мне проглотить отраву. — Ну вот и молодец, мисс! Ещё глоточек, ну давайте же, скоро лучше станет!

И она, ловким движением запрокинув мне голову, влила все остатки отвара.

В голове действительно прояснилось, я даже нормально смогла разлепить глаза.

— Что это было? — я ошеломлённо осмотрела свою спальню, как в первый раз.

Бэтси многозначительно посмотрела на меня:

— Бабушкин рецепт: мята, имбирь, ромашка, одуванчик. Ещё мёда можно было, но я торопилась и его не нашла.

— Спасибо, — поблагодарила, но нотка укора в моём голосе прозвучала, явно не все ингредиенты она назвала, иначе, откуда такая горечь? — А ты, я смотрю, нормально себя чувствуешь?

— Ну так, мне-то не впервой! — задорно усмехнулась горничная. — Я на праздники такие с детства хожу. Тут главное — вином не обмануться и танцевать много. При танцах-то хмель быстро из головы выдувает!

«Ну да, через ноги, наверное,» — подумала я, но вслух сказала другое:

— Бэтси, а ты что-то слышала о пропавших невестах?

— О невестах-то? — горничная, как была с кружкой в руках, так и присела на мою кровать. — Кто ж о них не слышал?

— А расскажи, — оживилась я, и даже поудобнее устроилась на постели.

— Так пропали они… Перед свадьбой, — и обычно такая общительная девушка отвела взгляд.

— Плохая примета говорить о них? — догадалась я.

Бэтси кивнула.

— А последнюю невесту, Кэтти из нашей деревни, ты знала?

Воровато оглянувшись по сторонам, как будто нас кто-то мог подслушать, горничная ответила шёпотом:

— Знала я и её саму, и жениха её Уилла. Как не знать, когда они приятели с моим Ральфом ?

— И что? Было с Кэтти что-то странное или необычное накануне её исчезновения?

Горничная задумалась, отставила на прикроватный столик несчастную посуду и сосредоточенно нахмурилась.

— Вроде бы ничего такого... разве только... Да нет, скажете, что это глупость суеверная...

— Всё, что угодно может помочь следствию! — серьёзно сказала я, и это сработало.

— Туфля у неё пропала. Одна, — Бэтси робко посмотрела на меня, убедилась, что не смеюсь над ней и, набрав побольше воздуха в лёгкие, как она обычно делала, когда собиралась выдать целую тираду, выпалила. — И что странно, туфля новая была, неношенная, если бы украл кто, то обе, чтобы пара была. Одна-то зачем? Кто носить так будет? Одноногих у нас нет. А сама Кэтти в этих туфлях и не ходила ещё, чтобы туфлю где случайно оставить или потерять. Ей эти туфли Уилл на ярмарке купил для смеха. Как дар любви, значит. Мы сами там с ними были, и я всё видела. Туфли бархатные на каблуке, куда такие в деревне? Непрактично. Но красивыеее!

— Действительно странно, — поддержала я.

— Вот! Вот! — от воодушевления бросив шептать, горничная вскочила с места. — Она же что сделала? Как принесли пару с ярмарки, так она маме, сестре показала, похвасталась, значит, и убрала. А как через пару дней достала, полюбоваться хотела, оп! А одной туфли нет! Она и сестрой ругалась, и брата меньшего пытала, те в отказ — не брали. Может, и врут, конечно, но Кэтти так их стращала, что если б то шалость была, точно бы отдали.

— И не нашли?

Бэтси энергично замотала кудрявой головой:

— Нет, не нашли. А потом и сама Кэт пропала, тут уж всем не до туфли стало.

— А правда говорят, что в день пропажи она мимо того старого Дома шла?

— Так вы потому туда ходили? — любопытство — главная страсть нашей Бэтси.

Ну что ж, в таком деле это можно и поддержать.

— Поэтому, — важно сказала я. — Хочу понять, что с пропавшими невестами стало, может и Кэт твою найду.

— Говорят, — Бэтси снова присела ко мне на постель, стала говорить тише и проникновеннее, так, как в детстве страшные истории рассказывают. — В Доме том, который заколдованный, в старые магические времена жила семья богатая. И была дочь у них. Не сказать, чтоб красивая, но одарённая, ведьма, вроде как, значит. И сыскал ей отец жениха. Тот беден был, зато из благородной семьи. Семья та родовитая, но сын не был магом, не повезло ему с рождения, потому и хотели родители за неё сосватать. Что б, значится, и деньги получить, и на внуков-магов рассчитывали.

— Ну, всё, как и должно быть, — нахмурилась я. — В чём подвох?

— А в том! — горничная многозначительно сделала большие глаза. — Жених тот был красив очень. Говорят, волосы золотые, на ощупь, словно шёлк! Глаза голубые, как озёра!

Я не сдержалась и прыснула: ну какие озёра? И что значит «волосы на ощупь, словно шёлк»? Будто Бэтси их трогала сама. Да и не выражаются в деревне так. Явно, не просто память, а легенда, которую пересказали и запомнили.

— Значит, жених её был красив? — спросила я, подталкивая рассказ.

— Очень! А ещё говорят, он песни слагать умел, ну те, которые не поют, а так рассказывают.

— Поэт, значит, был. Стихи писал?

— Ну что-то навроде того. Все барышни в окрестностях были в него влюблены. Поговаривали, что он, ну это, — тут Бэтси делано засмущалась. — Мутил, короче, со многими девицами. С кем познатнее всё стихи писал и говорил красиво, а с кем попроще... деревенскими девками не брезговал, короче.

Ну понятно, знатных барышень за него, нищего немага, никто из родителей отдавать не хотел, вот он на сеновале с деревенскими и развлекался. Совершенно обычно, и я даже сказала бы, относительно приемлемо для молодого аристократа.

— И вот в день свадьбы, — перескочила Бэтси на красивый напев. — Привёл он с собою девицу. Сказал невесте и её семье, что она его родня дальняя, сиротка, и жить с ними будет, да служить его молодой жене готова.

— И служила она не молодой жене, а молодому мужу? — усмехнулась я.

— Ну вот, что вы перескакиваете? — расстроилась Бэтси. — Хотя так и было. Но не сразу. Поначалу-то он и стихи своей жене писал, и, говорят, клялся, что теперь, «когда обрёл своё счастье, никого другого больше не полюбит».

— Обманул?

— Ну, а то как же? — пожала плечами Бэтси. — Как только молодая жена забеременела, так красавчик этот и перестал свои связи скрывать. В народе говорили, что он с любовницей этой прямо при жене развлекался.

— И что потом?

— Как увидела жена, что муж других страстно любит, а её не уважает вовсе, то стала она… — Бэтси сделала эффектную паузу. — Ведьмой! Вытравила она младенчика своего, на крови нерождённого проклятие на весь род мужа замешав. И ушла. Домой вернулась, значится, — на последней фразе поэтическое изложение горничной, видимо, закончилось.

— История печальная, конечно, но при чём тут пропавшие невесты?

— А при том, — голос Бэтси сделался тише. — Что после проклятия её пришёл конец роду этому. Не было у красавчика детей ни от кого, а сам он умер от срамной болезни. Но сказ не про то. Как вернулась ведьма в дом родительский, так сама от ревности и ворожбы нечестивой с ума сошла. Стали в окрестных селениях пропадать невесты. Аккурат перед свадьбами. И что интересно, все они так или иначе при Доме том служили, кто горничной был, кто просто молоко в усадьбу приносил, а одна, говорят, поломойкой простой была.

— Девушки пропадали, и никто ничего не делал?

— Почему же? — удивилась Бэтси. — Делали. Когда первая дева пропала, все искали её и день, и ночь, и следующий день. А вот когда третья по счёту исчезла бесследно, тогда и поняли — во всём ведьма виновата! И ворвалась толпа в Дом тот проклятый и увидели, что невесты все рядком сидят за столом в гостиной. В платьях красивых свадебных, да не тех, что сами готовили, а в богатых, барских. Но только знаете что?

— Что?

— Все невесты мёртвые были! — зловеще закончила свою историю Бэтси.

— И всё? — разочарованно спросила я.

— Ну Дом тот пожгли крестьяне вместе с ведьмой и роднёй её, — равнодушно сказала горничная. — Самое страшное потом началось: все, кто в том пожаре участие приняли — умерли в тот же год. Потому всем известно — Дом тот проклятый, никто туда больше не ходит. Жить-то всем хочется.

— Потому, когда сейчас пропавших девушек искали, никто туда и не заглянул?

— Потому!

Я задумалась, почему там не искали, стало понятно, легенды — они такие, даже если магия и ушла из нашего мира, страх, что она внушала простым людям, никуда не делся.

— Спасибо, дорогая Бэтси, — я сжала ладошки горничной. — Очень ты помогла мне своей историей. И за отвар от похмелья спасибо. Сейчас можешь идти, я сама оденусь.

Горничная, забрав посуду и заговорщицки подмигнув мне, вышла, а я решила ещё полежать в постели. После обильных излияний не сильно хочется двигаться.

Итак, что мы имеем? Старинную, магических времён, историю о ревности и ведьме. Что в ней правда, что нет, сложно точно узнать, но предположить можно.

Некрасивая девушка вышла замуж и влюбилась в своего мужа-повесу. Тот же, получив, как он думал, желаемое — жена же забеременела, а у девушек из магического рода и ребёнок будет с даром, позволил отпустить свои порочные стремления.

А вот что было дальше? На самом ли деле она избавилась от ребёнка сама, или потеряла из-за стресса? Сейчас уже не узнать. Про проклятие рода вообще сомнительно. Девушек из знатных семей магии не обучали, вообще женщин в то время ничему не обучали. Значит, вряд ли она проклинать умела. А вот умереть от срамной болезни этот тип и сам мог, без всякой магии, с его-то образом жизни, вряд ли он только невинных пастушек в сено заваливал.

А дальше... историю про мёртвых невест в гостиной и селяне придумать могли, оправдав таким образом своё вторжение и устроение пожара.

Но то, что девушки пропали — это факт. Мог ли кто-то воспользоваться старой легендой? Мог, это было удобно. Но для чего именно этому кому-то понадобилось красть деревенских невест? Логикой тут сложно объяснить. В чём выгода?

Я поймала себя на мысли, что всё объясняю немагическим происхождением. Так уже привыкла, что нет в мире магии.

А что, если та девушка, из Дома на холме, дочь магического рода действительно стала ведьмой? Что, если она действительно сошла с ума, и проецировала свою несчастливую семейную жизнь, убивая юных невест, чтобы, так сказать, спасти их от брака? Тут и ревность к чужому счастью, и магия, лишившая рассудка.

А, может, это не зависть? Может, те девицы в своё время тоже развлекались с её мужем? И действия ведьмы были продиктованы местью?

Эх! Сейчас уже ничего не докажешь. Я потянулась всем телом и мои руки запутались в шёлковых наволочках подушек.

«А что я?» — внезапно пришла мысль. — «Я бы обозлилась до такой степени, как та ведьма? Все перспективы у меня в своё время были. Магический род и муж... странный, можно сказать, изменник».

Я проверила себя. Нет, что-то желания убивать счастливых невест я в себе не обнаруживаю. Ну и слава всем богам.

Подскочила с кровати: надо всё-таки одеться и пойти работать, дел хоть и стало меньше с появлением второго секретаря, но они были . А я кое о чём вспомнила: чепец! Где чепец, что мы вчера нашли в проклятом Доме?

Последний раз, как помнила, я махала им с рук лорда Кристофера деревенским мужикам.

Где он?

Бегло осмотрев и спальню, и остальные свои комнаты, чепца я не нашла. Его просто не было. Я его уронила? Или его забрал лорд Кристофер? И вообще, что младший брат владельца «Феррум-хауса» делал в проклятом Доме на холме?

Оделась я буднично: блуза из тонкого льна с пышными кружевными рукавами выше локтя, юбка, плавно расширяющаяся книзу, спереди забрана кожаными ремнями, приоткрывая более насыщенного чёрного цвета нижнюю кружевную юбку, маленькая шляпка-цилиндр и кружевной чёрный зонтик в руках, затянутых в льняные перчатки. (Увы, Клайфорд по-прежнему требовал в своём доме соблюдения правила: никаких следов биологической жизни, приходилось носить их).

И в завершение образа крепкие длинные батильоны на высоком каблуке.

По моему виду можно было решить, что я собралась снова прогуляться. Но нет. Это была проверка. Проверка для лорда Клайфорда.

Но, как оказалось, сюрприз готовила не только я.