Глава VII
Тимофей Орлов
— Дайте сюда!
Выхватив у меня клочок ваты, Дарина положила её обратно в аптечку, которую сама же принесла из ванной комнаты номера, выделенного мне Шепелевым, и велела:
— Садитесь.
Только последовав приказу красавицы с 3D формами, опустившись на край постели, сразу понял, в каком невыигрышном положении оказался. Пусть и не имея глубокого выреза, аппетитная грудь личной помощницы оказалась прямо напротив моего лица. В штанах тут же стало тесно.
— … взрослые мужики… — ворчала себе под нос Соколова, раздражённо поджав губы, — … тридцатник стукнул, а они туда же… подростковый период решили воскресить в памяти… К глазу приложите!
Взяв из рук девушки закрученные в полотенце кубики льда, которые та ловко извлекла из мини холодильника, снова послушно выполнил указания, находя какую-то прелесть в её недовольстве.
«Почему нет? Своего рода забота».
— Обязательно надо было месить друг друга, словно тесто?!
— Вообще-то, — не выдержал я, зашипев, когда Даря приложила к разбитой брови ватный диск с перекисью водорода, — не я первый начал!
— Потрясающе! — одёрнув руку, Соколова сузила глаза, тем не менее подув на ранку, выбивая не только дух из моих лёгких, но и способность думать, приблизившись ещё ближе. — Вы ещё и эту подростковую реплику сюда приплели! Очень по-взрослому! Ладно, вы забыли про то, что я просила меня, как можно быстрее, домой отвести, но про друга!!! Вы же им чуть свадьбу не испортили! Это хорошо, что салют хлопал с таким грохотом, что не был слышен треск ломающихся столов под вашими телами! Разве не заметили, что Екатерина весьма трепетно отнеслась к ходу проведения своей свадьбы?
— Заметил.
Выдавил из себя одно единственное слово и помрачнел, вспоминая, чем вызвано желание девушки поскорее попасть домой.
Тот телефонный разговор, на завершение которого я приблизился к Соколовой, разбудил во мне такие странные, совсем не приятные чувства, знакомства с которыми я отродясь не имел!
Думать о том, что у Соколовой есть ещё какой-то «Тимофей» — было сродни известию о третьей мировой войне. Хотелось вытянутся во весь рост и дать такой отпор неприятелю, чтобы он забыл сам себя, не то, что зариться на чужих женщин!!!
— Не хмурьтесь. У вас края раны расходятся… и кровь течёт, — тревожный голос Дарины вернул меня в реальность, а мой взгляд — в ложбинку её грудей. — Мне кажется, вам надо швы наложить… иначе останется шрам.
Резко поднявшись, стал расстёгивать пуговицы рубашки, с безрадостным удовлетворением наблюдая, как глаза Дарины стали расширяться от непонимания, пока сама девушка сделала испуганный шаг назад.
— Не надо. Швы украшают мужчин.
Ротик прелестницы приоткрылся, а её блестящие от тёмно-розовой помады губы сложились формой в букву «О».
— Располагайся поудобнее, Соколова. Мы остаёмся здесь на ночь.
Надеясь, что Даря не слишком быстро придёт в себя, трусливо поспешил в ванную, достаточно успев узнать характер этой фурии.
— ЧТО?!? В смысле — «остаёмся на ночь»?! — Мои надежды не были услышаны. — Я… мы так не договаривались!
Призывая на помощь всех святых, медленно повернулся к личной помощнице.
Дарина сейчас была похожа на обиженного и злого ёжика, собирающегося заколоть иголками своего противника. Пышка покраснела от негодования, явно претендуя на место самого лучшего партизана.
— Не надо на меня так смотреть, — холодно заметил я, так и видя несостоявшуюся встречу двух любовников. — Никто не планировал, что так получится. Не я строил глазки чужому другу! Не я виноват, что Дима надумал себе невесть, что на счёт тебя!
— Я не поняла сейчас! Это вы МЕНЯ обвиняете, что отхватили от Дроговозова?! — Я посчитал необходимым промолчать… и моё молчание было расценено правильно. — Дда… да… да вы…
Даря задохнулась от возмущения, открывая и закрывая ротик, как рыба, выброшенная на берег.
— Ну? И кто же я?
Негодующе выдохнув со свистом, девушка сжала руки в кулачки:
— Беспринципный, наглый, скидывающий свои косяки на совершенно посторонних людей, инфантильный эгоцентрик и циник!
— Пф! Кто бы говорил!
— Что?!
Видя, что девушка медленно, но верно, приближается к стадии «бешенство»… и я вместе с ней, снова попытался открыть Дарине глаза на свои чувства:
— А как же?! Для чего ты ещё распиналась на счёт моих недостатков и моего отношения к тебе, когда я сказал, что ты мне нравишься?! Трудно было сказать, что у тебя просто есть другой мужчина?!
Челюсть Соколова чуть не уронила на пол.
Вот такой я её и оставил в одиночестве, заходя в ванную комнату, злой, как чёрт.
Скинув брюки, только взялся за резинку трусов, как эта бешеная фурия влетела с телефоном в руке, совсем не смущаясь того факта, что я практически не одет.
Дарина
Впервые за свою недолгую жизнь я чувствовала искреннюю, до одури ослепляющую ярость.
«Да как он смеет меня обвинять в своей ссоре с другом! Ещё попытки свои — ослепить меня обаятельностью и внешней безукоризненностью, сюда приплёл, явно надеясь на женское «люблю ушами»! И какой ещё, к дьяволу, другой мужчина?!»
— Знаете, что?! А фиг с вами!!! Вызову такси! Так что не волнуйтесь, когда выйдете после освежающего душа и меня не обнаружите!
Я уже собиралась выскочить обратно, только сейчас с ужасом осознав, что вломилась в совсем не подходящий момент, как меня схватили за предплечье, резко останавливая.
Подняв голову, с затаённым страхом посмотрела на Орлова, лицо которого обманчиво не таило в себе никакой угрозы.
— Не глупи, — чуть ли ни ласково произнёс Тимофей, своим взглядом проникая внутрь. — Я специально, что ли, на кулак Димкин натыкался?
Осмотрев глаз начальника с несвойственной мне пристальностью, недовольно нахмурилась.
«Там же ничего нет! Даже припухлости уже не осталось! Он издевается?!»
— Как я, по-твоему, поведу машину, если глаз у меня дёргает и щипает?! На улице кромешная темнота! А такси… ты давно с таксистами ездила? По сравнению со мной, они настоящие гонщики!
«Нет-нет-нет… он просто тебя пугает, Дарина!» — убеждала сама себя, помня, как цеплялась за руку Тимофея, пока он рассказывал мне историю любви его брата и незнакомой мне Веры.
Губы Орлова растянулись в язвительной улыбке, пока сам мужчина внимательно наблюдал за моей реакцией, явно удовлетворяясь ею.
— Ничего с твоим Тимофеем не случится до утра! Переночуем здесь, а завтра сразу на съёмки… я договорюсь, чтобы Жерар отпустил тебя пораньше, — снисходительно произнёс босс, всем своим видом говоря обратное. Его лицо приобрело суровое выражение. — Сможешь даже устроить своему… любовнику… романтический… вечер.
Казалось, каждое слово Орлову даётся с трудом, с непосильной тяжестью, но меня задело другое.
— Вы сейчас о Тимке говорите или о существующем только в вашей больной фантазии мужике?! Потому что только в такой трактовке я не обижусь на ваши идиотские намёки! — Выхватив руку из мужского захвата, возмущённо всплеснула руками. — Нет, я понимаю! Задела ваше пресловутое мужское эго! На мальчишник группу парней с нетрадиционной ориентацией заказала! Но… обвинять меня в зоофилии?! Знаете ли, это уже слишком!
— Что???
Лицо тёзки моего домашнего животного вытянулось от удивления.
— То! Не собираюсь я романтический вечер своему коту устраивать! Бред какой! Тимоша и простым кормом без всяких свечей обойдётся!!!
Несколько секунд Тимофей Владимирович просто стоял, как соляной столб, и вдруг, как разразиться гомерическим хохотом! Я даже подскочила от неожиданности.
— Дарина… Дарина Андреевна, — опуская полотенце вниз, еле выдавил из себя представитель сильного пола.
От одного вида кубиков пресса на его животе у меня пересохло во рту.
— Дарина Андреевна, вы уникальны.
К щекам прилила кровь, и мне тут же стало жарко.
«Чтоб тебя!» — выскочив из ванной комнаты, под аккомпанемент грудного смеха, застыла посреди комнаты с телефоном в руках, часто дыша. — «Что ему не скажи, он всё выворачивает себе на пользу, скользкий обманщик!»
Прекрасно понимая, что придётся пойти на поводу у настоящего лжеца из-за моей боязни поездок на автомобиле, обиженно сдулась, переживая теперь за реакцию своего тела, внезапно зажившего своей жизнью.
Как назло, на глаза попалась кровать, стоящая в номере в единственном экземпляре, совсем непохожая на те кровати, к евро размеру которых я привыкла. И тут передо мной возникла главная проблема: «Я буду спать здесь?! А если здесь, то где тогда проведёт ночь этот прощелыга?!»
Я уже хотела вернуться и поинтересоваться ответом на свои вопросы, как до меня донесся плеск воды, сквозь которые слышалось пение Тимофея:
— Каждый день взлетая,
Помни о любви… и себя береги…
Вот тебе, родная,
Крылья мои!
Меня давно пленили демоны…
«Дарина, ты пропала!» — ёкнуло сердце, сразу быстро забившись в груди от звука приятного баритона мужчины, будто реально поющего для меня.
«Успокойся! Он говорил это несерьёзно! Ты не можешь ему нравиться! Таким, как Орлов, не нравятся такие толстые девушки, как ты! Он — ВЛАДЕЛЕЦ «Дома Моды»!!! Ты совсем с ума сошла?! Не ведись на его игру!!! Это лишь очередное развлечение, для которого тебя наняли! Роль клоуна-игрушки тебя вдохновляет?!» — мысленно надавав себе по щекам, почувствовала, как они стали нещадно пылать.
Решив себя занять, пока этот «певец» не вернулся обратно, позвонила маме и предупредила, что останусь в валуевском санатории на ночь, обещая всё рассказать, когда вернусь завтра после работы.
Слишком радостный голос родительницы сильно напрягал, но не это меня волновало к концу разговора — песня Орлова закончилась как раз в момент нажатия кнопки отбоя.
Резко выдохнув, развернулась в сторону двери ванной комнаты, сильно нервничая от того, как сердце грохочет с надрывом, почему-то слышась не в пятках, как многие утверждают, а в ушах.
«Так это и не страх, чтобы сердце «уходило» в пятки…» — пронеслось в голове, быстро растворяясь, будто отзвук эха.
Мой взгляд встретился с взглядом Тимофея Владимировича, счастливо улыбающегося чему-то, как никогда прежде, а мне так и хотелось спросить у того неизвестного шёпота:
— Что же это тогда?
— Где, — задал свой вопрос Орлов, вскинув брови, вытирая полотенцем мокрые волосы небрежными манипуляциями.
— Кто?
«Господи! Зачем ты создаёшь таких мужчин?!» — обратившись к провидению, выглядела, словно идиотка, таращась на капельки воды, сбегающие по влажной коже своего молодого начальника.
Сухость во рту стала такой запредельной, что, казалось, только эта влага и спасёт меня от жажды.
«Какой ужас!!!» — шумно вздохнув, растеряла всю себя… и свой словарный запас, поэтому ответить на ту нелепость, которую, я думала, что мысленно произнесла, не смогла.
Улыбка Тимофея стала ещё шире.
— Я не смогу ответить на твой вопрос, если ты не дашь некоторые уточнения.
— Кхм-кхм… я интересуюсь, что это за кровать такая?
Тимофей Орлов
«Какая же она аппетитная!» — скользя взглядом по фигурке Соколовой, чуть ли не физически ощущал её возбуждение.
Серые глаза, которые медленно потемнели от увеличившегося зрачка девушки, блестели, затаив в своей глубине страх.
«Пугать Дарину нельзя! Господи, дай мне терпения!»
— А что тут непонятного? — хрипло ответил я, не понимая, к чему ведёт обладательница самых вкусных губ, которые мне когда-либо удавалось испробовать за свою двадцати семилетнюю жизнь. — Санаторий — когда-то бывшее поместье дворянского рода. Его планировка и содержимое соответствуют купеческому стилю.
— Угу, — буркнула личная помощница, ещё больше краснея. — Особенно кровать! Вы, кстати, где будем спать?
— «Будем»? — тут же подхватил девичью оговорку, заставившую Соколову побледнеть, а потом снова резко покраснеть, когда я продолжил: — мне нравится твой настрой, детка!
— Хватит! — не успел я сделать и шага, как моя помощница, наконец, пришла в своё нормальное состояние. — Мне уже наскучили ваши развлечения, не говоря уже про шутки на мой счёт!
— Никто и не шутит.
— Ничего не хочу слышать, — как маленькая, Соколова заткнула уши двумя руками, двинувшись в сторону ванной комнаты. — Я пока приму душ, а вы подыщите себе место, где будете ночевать!
Только за девушкой закрылась дверь, как я с улыбкой откинул одеяло небольшой кровати, явно не дотягивающей до смыслового значения прилагательного «двуспальная», но превосходящей «односпальная», и забрался на удивительно мягкий матрац, насмешливо заметив:
— Какая милая девушка! Разрешила мне «место подыскать»! С удовольствием последую твоему совету!
Двадцать минут ожидания, и в дверях появилась Соколова в одном нижнем белье, с белым халатом на плечах, который тут же запахнула, возмущённо воскликнув:
— Да что ж такое?! Вы издеваетесь надо мной?!
— Дарина, я устал, — со всей серьёзностью посмотрев на девушку, нахмурился, понимая, что у Соколовой сейчас начнётся истерика. — Номеров в санатории свободных нет… и это точная информация, — «Слава Богу!» — поэтому, давай не будем сейчас вести себя, как подростки-девственники?
Дарина отчаянно покраснела, нервно стиснув полы халата, а я изумлённо приподнял брови:
— Да ладно!
— Выметайтесь на хрен отсюда! Я не собираюсь спать с вами в одной постели!!! И мне плевать, что там сейчас пришло в вашу дурную голову!
— Тебе не кажется, — улыбнулся, наконец, понимая, почему моя прелесть такая колючая, — что твои оскорбления выглядели бы намного эффектнее, если бы ты обращалась ко мне на «Ты»?
— Не кажется, Тимофей Владимирович! Смысл моих реплик не меняется! Покиньте мою комнату немедленно!
— Ладно, — уныло поднявшись, состроил как можно более несчастное лицо, вспоминая мамины возмущения о моих пропадающих выдающихся актёрских способностях. — В машине переночую…
— А… — Соколова закусила губу, тревожно оглядываясь по сторонам, будто пытаясь найти выход из сложившегося положения.
«Моя ж ты, зайка!» — натягивая на себя брюки, с нежностью подумал о Дарине, проникаясь её отзывчивостью. — «Орлов, как же тебе повезло! Встретить девушку, которой эгоизм и меркантильность совершенно несвойственны — это дорогого стоит!»
Глубоко вздохнув, накинул рубашку на плечи, тихо пожелав:
— Приятных снов, Дарина…
Дарина
«Да твою ж мать!»
«Нет-нет-нет! Не делай этого, Дарина!» — кричало чувство самосохранения, явственно ощущая подвох в удручающем виде моего начальника. — «Он — хитрый лис!!! Не ведись! Не ведись!!!»
— Эммм… Тимофей Владимирович… я… вы… — Орлов замер у двери, медленно оглянувшись.
— Если тебе что-то понадобиться, позвони.
«Пусть идёт! Давай, уходи!»
«Какая бессовестная», — так и слышала недовольное бормотание Совести, коробившей сейчас мои внутренности.
— Подождите! — не выдержала я этого морального прессинга, сдаваясь знакомому мне чувству — жалости, а также здравому смыслу. На улице пусть и наступила весна, но ночи оставались холодными и промозглыми. Если Орлов заболеет, я буду долго сама себя корить, чувствуя вину! — Номеров свободных, правда, нет?
— Правда, Дарина Андреевна…
— Не переигрывайте! — огрызнулась, тут же прокомментировав реплику начальника, сказанную с видом побитой собаки. — Чёрт! В смысле, ладно… оставайтесь… Только спать будете на креслах!
— Дарина, побойся Бога! Посмотри на эти кресла и на меня?! Это совершенно неудобно!
— Посмотрите на эту кровать и на меня! — парировала я, высокомерно приподняв одну бровь. — Вам тут места нет!
— Я думаю…
— Думать будете в машине! — сказала, как отрезала, забираясь под одеяло, где ещё недавно лежал мой мучитель. — Если что-то не устраивает — я не держу!
— Ну, ты и наглая…
Покачав головой, Тимофей снова повздыхал, быстро сооружая себе ложе из кресел купеческого стиля, подозрительно скрипящих, когда высокий мужчина попытался на них принять удобную позу, погасив свет.
Десять минут такой возни, и я не выдержала:
— Да что ж такое?! Вы угомонитесь там, или вам дубинку снотворного выписать?
— Злая ты.
— Какая есть!
Очередной скрип спровоцировал мой обречённый стон.
— Бооооже! За что мне всё это? Чёрт с вами! Ложитесь уже на кровать!!! Я не усну в таком шуме!
Секунда, и мягкая «купеческая» перина просела под тяжестью мужского тела, словно нарочно, создавая покатый уклон, отчего я скатилась прямо под бок Тимофея. Орлов охнул от неожиданности, но моментально вцепился мёртвой хваткой, обняв меня за талию.
— Теперь понятно, почему у них была ватага детей…
— Что?
— Кровать, говорю, удобная.
— Вообще-то, — попыталась вырваться я, уже коря себя за то, что не прислушалась к вопящим ещё недавно предостережениям чувства самосохранения, когда потерпела фиаско, — я всё прекрасно слышу!
— Соколова, замри, — мучительно застонал Тимофей, схватив одну из четырёх подушек и водружая её между нами, тем не менее, не выпуская меня из объятий. — Спокойной ночи!
— Эээ… а вы ничего не забыли?!
— Тебя поцеловать? Да… — в голосе мужчины так и слышалась улыбка, пусть мне его лицо было совершенно не видно в темноте.
— НЕТ! Я говорю о ваших руках!
— А что с ними не так? — внезапно, словно для себя что-то решив, Орлов привёл свои верхние конечности в движение, плавно поднимая их вверх.
Я дёрнулась, охнув от возмущения.
— Немедленно прекратите!!! Я передумала! Проваливайте ночевать в машину!!!
— Поздно, зайка… твоя лубяная избушка захвачена, — прошептал коварный лис, зарывшись носом в мои полусухие после душа волосы, знатно веселясь за мой счёт. — Сдавайся! Мы пленников… залюбим… и не обязательно до смерти…
Шлёпнув начальника по рукам, испуганно замерла, когда он, в мгновение ока, оказался сверху.
— Дарина, почему ты мне не веришь? — жалобно простонал мужчина, нависая надо мной, как настоящий хищник, блестя серыми глазами в полутьме.
«Потому что это не может быть правдой! Потому что ты разобьёшь мне сердце, когда оставишь, променяв на идеальную модель, которые теперь толпами вьются перед тобой!!!»
— Я… я — лесбиянка! Так пойдёт?
— Не-а. Ты дрожишь в моих руках. У девушек с нетрадиционной ориентацией другая реакция на домогательства со стороны мужчины, — настойчивый хриплый шёпот Тимофея и его близость… его до одури приятный запах кожи — не дрожать в его руках было просто невозможно!
— Нимфоманка?!
— Какая прелесть, — Орлов хмыкнул мне на ухо, отчего я задрожала ещё сильнее, наконец, вытащив руки из-под одеяла и упёршись ими в торс мужчины, явно намеревающегося меня поцеловать. Мои старания ему помешать, не оценили. — Мне нравится.
— А мне — нет. Пожалуйста, не надо!
— Хорошо, — вдруг сдался Тимофей, снова оказываясь на своей мини половине, не переставая меня обнимать. — Прости… я подожду. Спокойной ночи.
На этот раз возмущаться, задавать наводящие вопросы и требовать убрать от меня руки, я не стала, боясь повторения атаки гормонов… положа руку на сердце, сама не знаю, чьих больше! Одному Богу известно, чего мне стоило, удерживать свои руки на крепком твёрдом торсе мужчины, когда они так мечтали зарыться пальцами в мягкие волосы Тимофея!
Постепенно отпуская напряжение, привыкнув к тому, что моя голова покоиться на плече босса, всё больше изумляющего меня своей настойчивостью, заснула.