Глава VIII

— Господи! Да разве ж это модель «плюс сайз»?!

Женщина, уже сорок минут красившая моё лицо, нанося на бедную кожу один слой «штукатурки» за другим, конкретно меня начинала вымораживать! Понять: комплимент она мне делает или банально троллит — было невозможно, а этого я не любила!

«Этот день явно не задался с самого утра», — мысленно простонала, ловя на себе пристальный взгляд Тимофея Владимировича.

Мы с начальником уже больше часа сидели в фотостудии Жерара, покинув Валуево ещё утром. Подготовка к фотосессии, как оказалось, занимала очень много времени, поэтому пробуждение для меня, хоть и было ожидаемо ранним, но не это оказалось самым переживательным.

Только я проснулась в объятиях Орлова, продолжавшего меня обнимать, этот самый взгляд — первое, что я увидела… даже не увидела, а скорее наткнулась на этот ураган чувств.

Непонятные эмоции, таившиеся в глубине его глаз, я ещё никогда не встречала у противоположного пола. Они скорее относились к маниакальному стремлению заполучить своё, поэтому действовали на меня удушающе из-за того, что я отказывалась верить в их искренность.

«Ну, не может такого быть! Он просто хочет меня развести!» — всё время одёргивала сама себя, пока тело так и норовило поплыть от внимания со стороны понравившегося ему мужчины.

Иногда, мне даже начинало казаться, что Орлов, как только я поведусь на его слова, звучащие странно убедительно, подкреплённые настойчивыми прикосновениями, станет смеяться над моими чувствами, и даже добавит: «Розыгрыш, Пышка! Как ты только могла поверить, что можешь понравиться мне?!»

«Господи, да я же настоящая, неуверенная в себе трусиха!»

— Не жмурьте глаза! Вы мешаете мне красить ваши ресницы!!!

— Хватит, — сухо приказал Орлов, предотвратив появление возмущения, готового сорваться с губ. — Всё было более чем идеально. Господин Тошима предпочитает натуральную красоту, именно поэтому выбрал эту девушку. Сворачивайте свою лабуду! — Мой босс был чем-то недоволен. Это бросалось в глаза моментально, так как скрывать своё недовольство этот мужчина вовсе не собирался. — Жерар, начинай уже!

Честно сказать, я тоже испытывала целый набор эмоций.

Пусть для посторонних я казалась весьма смелой и решительной особой, часто включая природную язвительность, когда-то мне совсем не свойственную, но сидеть в прозрачном одеянии перед Орловым — это не есть гут!

Полная — неполная, красивая или страшная — всё это теряется разом, когда тебя бросают в гущу событий, предлагая позировать на камеру… и не потому, что внезапно появляются мысли: «Раз тебя выбрали — ты крута!» — вовсе, нет! Просто мне до одури хотелось, чтобы этот ад закончился поскорее, поэтому я старалась изо всех сил помочь фотографу сделать все кадры идеальными, когда меня приставили к стенке с белым фоном, приказав стать непосредственной.

— Адмираблюмо, ДаринА! — коверкал моё имя француз, не переставая работать объективом. — Больше экспрессии, петит поесон!

Поворачиваясь то одним боком, то другим, нахмурилась, заметив, как мой начальник улыбнулся последнему требованию фотографа.

«Что не так?!» — обиделась я, не понимая, как этот француз меня сейчас назвал. — «Что в этом смешного?»

— Мон Дьё! Никаких хмурых бровОк! Ля бути! Ради вас, ДаринА, я готов бросить Ганса хоть сейчас!

«Фух!» — мило улыбнувшись, наконец, поняла, что этот Жерар вовсе не обзывал меня всё это время, а наоборот хвалил, одаривая кучей уменьшительно-ласкательных слов.

Заметив на заднем плане Орлова, имеющего весьма мрачный вид, поймала его ревнивый взгляд, и меня внезапно осенила идея.

«А почему — нет?!» — уговаривала сама себя, решаясь пойти на поводу странной мысли. — «Если женщина нравится мужчине, то самый первый признак этой симпатии… нет, не ромашки с драгоценностями, как думают сентиментальные дурёхи и наивные девственницы. Страсть, нежность, ревность, но особенно — банальное возбуждение!»

Глубоко вздохнув, я приготовилась выяснить: есть ли это возбуждение в Орлове.

Тимофей Орлов

Когда Дарина внезапно улыбнулась, начиная бесхитростно касаться себя руками, ногти на которых были до одури вызывающе длинными и красными, штаны ощущались, как обтягивающие ноги танцующих работников балета.

Так тесно мне не было со времён начальной школы, когда ношение колгот — было обязательным правилом строгой бабушки-валлийки.

«Чёрт! Что ж она творит!!!» — резко поднявшись, застыл каменным изваянием, когда рука Соколовой, наблюдающей за мной с пристальностью учёного лаборатории, влезла с обратной стороны в широкий рукав своего прозрачного платья, не скрывающего отсутствие лифчика, накрывая подушечками пальцев выделяющийся сосок. Ощущение, что меня схватили за горло и не позволяют вздохнуть, было настолько реальным, что я оцепенел на месте, позабыв, как дышать. — «Зараза!»

— Уи! Ма бути, — никак не мог заткнуться Жерар, произнося вслух то, что хотелось прошептать мне, предварительно зажав Дарину где-нибудь в тёмном углу!

— Я отойду позвонить, а вы начинайте закругляться!

— Но, ТимА! Я только успеть начать! — задохнулся от возмущения самый лучший фотограф, с которым мне только посчастливилось поработать, выражая праведное негодование. — Я же говорить тебе, что сегодня вечером уезжать во Франция!!!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

— Да. Именно поэтому мне и надо сделать звонок, — схватился за этот повод, прикрывая им своё возбуждение, которому немедленно нужно получить порцию свежего воздуха!

«А отличная идея! И ведь никуда от меня личная помощница не денется! Что ж! Будем приручать! Как говорится — ничего просто так не случается!» — гадко улыбнувшись, перевёл взгляд на Соколову, растеряно смотрящую то на меня, то на Жерара.

— У вас десять минут.

— Тиран! Деспот круэль!

«Жестокий деспот?!» — хмыкнул про себя, как только мне в спину долетела полное обиды восклицание, тут же сокрушаясь: — «Ох, если бы!»

Едва оказавшись в пустынном коридоре, достал из кармана брюк айфон, набирая номер Веры — жены старшего брата.

— Орлова, привет!

— Тим! Здравствуй! Давно ты не звонил! Совсем про нас забыл! Как дела? Нравится новое дело? Знаешь, твоя мама говорит, что ты там долго не задержишься… но, помня твоё пристрастие к прекрасному полу, я…

— Забудь. Никакого пристрастия больше нет… по крайней мере, к множественному значению этого словосочетания.

— Ты… Серьёзно?!

— Да. Собственно, по этому поводу и звоню.

— Оля! Твой крёстный влюбился!!!! — отстранив сотовый от уха, улыбнулся, на расстоянии слушая девичий визг причитающих от счастья родственниц.

— Верка, кончай балаган. Лучше скажи: вы ещё во Франции?

— Да, но через два дня возвращаемся обратно, — сказала Вера, пытаясь перекричать восторг уже двух своих дочерей. — Фестиваль подходит к концу, и, положа руку на сердце, я безумно этому рада…

— Ну, мам!

Обида Софии, прозвучавшая в голосе моей самой младшей племянницы — сидящей рядом с Верой звёздочки, ради танцев которой вся семья уже пятый день находилась на конкурсе «Планета талантов», ощущалась так близко, будто меня обидели.

— Орлова, у тебя талантливая дочь, не бухти!

— Да я разве против? Просто по Никите очень соскучилась. Ну, с этим — ладно. Ты чего хотел?

— Попросить. Подыщи для меня номер в том отеле, где снимаете жильё вы. Двухместный, но с небольшой кроватью… и чтобы перина вместо матраца была.

— Кхм-кхм… — недоумение Веры остановило перечисление моих требований, которых у меня было довольно много. — Барин, откуда у лягушатников перины?! Ты, малость, умом там со своей влюблённостью не поехал?

— Не надо ёрничать, Орлова. Мне и без твоей иронии тошно.

— Ладно, — пообещала женщина, и её ласковую счастливую улыбку почувствовать через расстояние оказалось вполне реальным. — Я попробую уладить этот вопрос… единственное, в связи с огромным наплывом участникам фестиваля, номера может не оказаться.

— Я в тебя верю! А то, что номера все заняты — это просто отлично. Четвертование моего тела откладывается, благодаря правдивости и честности.

— Слушай, честный ты наш! Я не поняла: тебя модель твоя отшивает, что ли?

— Именно, поэтому не пугайте её своими восторгами, когда я вам её представлю.

— А когда вы прилетите?

— Сегодня.

— Ой!!! Тогда я пошла договариваться с администратором! У нас ещё финальный этап сегодня…

— Спасибо! Беги! И… до встречи.

После разговора с невесткой на душе стало спокойно. Возбуждение медленно отошло на задний план, замерев на позиции «ожидание».

Сделав звонок в агентство, чтобы мой заместитель извинился за наше отсутствие и дал отказ Тошиме, а затем позвонив в авиакассу, и заказав билеты на ближайший рейс, я вернулся обратно, чтобы понять: долго позицию «ожидание» моё вожделение к этой девушке не сможет сдерживать!

Несмотря на внешнюю хмурость и крайнюю степень раздражения и обиды, явно различимую в жестах и выражении лица, Дарина выглядела настолько аппетитна, что я уже начинал бояться за свою выдержку.

«Нельзя Соколову пугать! Мне только нужно убедить её в своей серьёзности!»

— Время вышло, — с каменным лицом протянул я, заставляя Жерара вздрогнуть от неожиданности. — Продолжим завтра в твоей студии Готье.

— Но я же сказать… — постепенно до француза дошло, к чему я веду. — Уи?! ТимА завтра быть Франция?!

От восторга Готье у меня скулы свело из-за возникшей оскомины.

«Да потому что эта радость направлена на приезд Дарины!» — Чем уж смогла Соколова приглянуться мужчине с ярко выраженной нетрадиционной ориентацией, но одно то, что фотограф от неё в экстазе, мне УЖЕ не нравилось!

— О! ДаринА! — ставил Готье неправильно ударение, быстро кинувшись укладывать аппаратуру в футляры, беспрестанно вскидывая голову, чтобы радостно улыбнуться шокированной таким известием девушке. — Столько надо сделать! Позвонить! Отложить встречу и сьёмку одной певицы!

— Это что ещё за новость!? — наконец, пришла в себя Соколова, яростно уставившись на меня.

— Что тут непонятного? Мы летим во Францию, заказ очень важен.

— Никуда я не полечу! А если заказ Вам действительно важен, дайте его нормально закончить сейчас! Я и половины из доставленных фирмой Тошима тряпок не надевала!

«Ага! С этими тряпками отдельная история! Как только Виталина Альбертовна успела всё подготовить за сутки?! Откуда размер своей бывшей помощницы знает? Или у женщин это врождённое — определять параметры фигуры на глаз?»

Развернувшись, направился на выход, оставляя Соколову закипать от негодования:

— Я жду тебя в машине, живее переодевайся. И… Дарина, вспомни, что я тебе сказал, когда ты вдруг решила ставить мне свои условия… либо выполняешь свои обязанности, либо увольняйся.

Услышав за спиной натуральное рычание, ускорился… так сказать, от греха подальше.

Спустилась Соколова на удивление быстро.

Нырнув в салон, девушка пристегнулась и посмотрела на меня воинственным взглядом:

— Когда вылет?

— Через три часа. Мы как раз успеем заехать к тебе домой, чтобы собрать всё тебе необ…

— Сколько мне причитается командировочных? — перебила меня разгневанная прелесть, которую до одури хотелось зацеловать прямо здесь и сейчас.

— Ммм… сто тысяч.

— Мало.

— Что?

— Хочу пять сотен!

«Да ты никак решила сдаться, Ягодка моя?! Компенсацию мне собираешь?! Так я тебя и уволил! Как же! Ты у меня после Парижа сможешь уйти только в декрет!»

— Хорошо, — спокойно ответил Дарине, заводя мотор машины. — Будет тебе… пять сотен.

Девушка сдулась, резко отвернувшись к окну, до одури мне поднимая этим настроение.

«Сама уже не знает, чего хочет… растерянность соперника — тактическая победа!» — вырулив на дорогу, ухмыльнулся.