Глава 10. День первый

Селеста Гю-Эль

Взвинченная и на нервах, я снежным вихрем залетела в спальню и с силой хлопнула дверью. Той дозы снотворного и жаропонижающего, которую я всадила в наглого раба, должно было хватить аж на половину суток, но меня всё равно потряхивало. Спасла на свою голову, называется! Прав был внутренний голос, который зудел, что не нужны мне такие проблемы… Ох, и что теперь с ним делать? Выпроводить, наверное, надо побыстрее и забыть, как страшный сон.

Отпечаток от бесстыжей загребущей лапищи так и горел на ягодице. Мужчина, имени которого так и не успела выяснить, не ударил, не шлёпнул, а просто сжал, причём через ткань и совершенно не больно… но всё равно то место, которого он коснулся, чувствовалось пылающим ожогом. Так унизительно! Вот же дикарь неотёсанный! Я наворачивала круги по спальне, плевалась от злости и негодования, а потом… внезапно успокоилась.

Селеста, ну что ты хочешь от бывшего раба? Интеллигентности? Культурного поведения?! Утончённых манер?! Да вон старший сыночек Гутрун пробрался в чужой дом, почуяв запах еды, напугал до шварховой матери и ничуточки не раскаивался за своё поведение. А судя по заверениям всё той же соседки, её хамоватый Хэварт ещё и «завидный жених» на Оентале. С воспитанием и безукоризненными манерами цваргов не сравнить… Что касается незнакомца, то даже неизвестно, сколько лет он провёл в этих ужасных наручниках и как с ним обращались. Может, действительно слегка тронулся умом? В конце концов, он проснулся неизвестно где, ничего не знает, а тут ещё и непонятная девица в шортах, объявившая, что выкупила его контракт. Вдруг и правда что-то неправильное себе надумал?

Я шумно вздохнула и полезла в шкаф за джинсами. Конечно, в разгар лета днём стояла невыносимая жара, но я чётко решила, что до тех пор, пока мужчина живёт в этом доме, мои ноги будут закрытыми. Откормлю его, выхожу и отпущу, а там можно снова будет носить то, что удобно.

Переодевание заняло некоторое время. Успокоившись окончательно, я заплела распущенные волосы в косу и вышла в гостиную, ожидая, что незнакомец будет тихо спать в той же позе на диване. Не тут-то было. Диван оказался пустым.

На бесконечную секунду, может, даже две, мыслями завладела откровенная паника. Сбежал? Почему-то я думала не о том, что если мужчина нападёт на кого-то или учинит разгром, то могут обвинить меня, а о том, что ему может стать плохо или он просто не поймёт того, что ему будут говорить на местном наречии… На Оентале не все знают общегалактический. Но стоило мне пошевелиться, как явственно послышался шум воды.

Вселенная! Стыдоба, Селеста! Пока ты металась в негодовании в спальне, он проснулся и пошёл мыться, а ты уже себе навоображала… Как только очнулся-то? Может, медицинские препараты на его расу не особенно действуют? Надо бы вызнать подробнее.

Пока я замерла в нерешительности, раздумывая, что делать: то ли ждать незнакомца в гостиной, то ли метнуться обратно в спальню за шприц-пистолетом, то ли вовсе уйти на кухню и успокоить себя привычной готовкой, — скрипнул вентиль душа, и прекратился шум падающей воды. Сердце ускорило бег, ладони вспотели, напряжение молнией пронзило позвоночник.

Характерный звук шагов босых ног раздался в коридоре. Нет, полуконтрактник не шлёпал по полу, скорее, наоборот, двигался на удивление тихо для того, кто ещё несколько часов назад валялся в горячечном бреду. Просто врождённый слух улавливал и не такие шорохи.

Шаги раздались ближе, на пороге гостиной нарисовалась мужская сухощавая фигура. Как в замедленной съёмке, я скользила взглядом снизу вверх, внимательно и будто впервые разглядывая раба. Узкие стопы с неожиданно аристократически-высоким подъёмом и крупными костяшками на лодыжках. Истрепавшиеся штаны, которые не скрывали длинные крепкие ноги, прилипая к влажным икрам и бёдрам, чётко очерчивая высокий силуэт. На несколько секунд взгляд прикипел к ямке пупка и поджарым мышцам живота, которых раньше не было видно из-за многочисленных язв и нарывов. Фантастически за короткий промежуток времени все раны заросли настолько, что сейчас лишь светло-розовая кожа в некоторых местах указывала, что там были воспалившиеся раны. Зато… теперь виднелся каменный пресс и твёрдая, абсолютно сухая мужская грудь. По структуре мышц угадывалось, что когда-то незнакомец был существенно крупнее и накачаннее. Так случается с бывшими профессиональными спортсменами, которые забрасывают тренировки, но даже спустя десятки лет видно, что их тело отличается от сородичей. Полуконтрактник передо мной казался невероятно худым. В районе рёбер кожа обтягивала его торс так, что каждое можно было пересчитать, не дотрагиваясь. И, тем не менее, даже в таком «жалком» состоянии он был значительно меня крупнее. И, подозреваю, — сильнее.

Мужчина кашлянул. Я же, почувствовав, что слишком пристально и неприлично долго разглядываю его тело, мгновенно перевела взгляд выше и замерла. Некогда запутанные и сальные волосы теперь ниспадали гладкими, влажными, блестящими прядями на плечи и грудь. Сложно было точно сказать, какого цвета волосы — в них играли прядки всех оттенков коричневого, от тёмного шоколада до пшенично-золотого и даже карамельного. Но не это поразило меня больше всего… Густая неопрятная борода, которая ранее полностью скрывала лицо мужчины, теперь оказалась полностью сбритой, открывая вздору впавшие щёки, высокие бугры скул, линию крепкого подбородка с ямочкой, чётко очерченные, но сжатые в тугую недовольную линию губы. Ясный и твёрдый взгляд серых глаз говорил о том, что всё-таки с возрастом раба я колоссально просчиталась. Он был не стар. Отнюдь.

— Прошу прощения, Леста, — заговорил мужчина, как только наши взгляды встретились. Голос медовой патокой разлился в воздухе. Ничего общего с теми надтреснутыми сиплыми хрипами, которые мне довелось слышать трое суток напролёт. — Я повёл себя просто ужасно, этого не повторится.

Очередная волна паники прошлась по телу, поднимая волоски дыбом. Его точно не подменили? Может, задумал что-то плохое и сейчас решил усыпить мою бдительность?!

— Не знаю, как объяснить то, что произошло час назад. Не иначе как помутнением рассудка. Мне очень жаль, что я тебя напугал.

Я была бы рада словам бывшего раба, если бы в правой руке у него не блеснуло лезвие ножа.

* * *

Льерт Кассэль

Я лежал, не шевелясь и привычно давая организму возможность поскорее вывести обездвиживающее вещество, которое вколола мне человеческая девушка. Пока минуты текли одна за другой, в голове постепенно прояснилось, и стало ужасно стыдно. Леста сказала, что выкупила меня, что сняла наручники, явно заботилась, а я повёл себя как последний идиот… Фьённы больше нет, она умерла давным-давно, и ничто, что я сделаю сейчас, не повлияет на прошлое и не воскресит мою невесту…

Надо будет извиниться.

Так, размышляя о прошлом, я почувствовал, как пальцы начинает ощутимо покалывать. Сжал и разжал руку в кулак, поднял перед лицом, фокусируя на ней зрение, ухватился за спинку мебели, медленно подтянулся… Когда очнулся в первый раз, возможности внимательно рассмотреть обстановку у меня не было. Сейчас же взгляд скользнул по простенькой, но современной пластмассово-тканевой мебели, чистому полу из универсального синтетического паркета, уютным занавескам на окнах. Изумлённо моргнул. На обстановку космического корабля не походило, но за то время, пока я был в отключке, возможно, меня перевезли на другую планету? Стоило подойти к окну и увидеть характерное гигантское синее солнце, рыжевато-розовые облака, колючие кусты кистаса и четыре спутника, выстроившиеся идеальным ромбом над горизонтом, как стало очевидно, что я всё ещё на полуаграрном Оентале, просто у хозяйки этого дома хороший вкус. Если цвет и размер местной звезды и флора ещё могли совпасть, то настолько редкий орбитальный резонанс спутников — нет.

Сделав себе мысленную заметку посмотреть на ночное небо, чтобы определить по положению созвездий, как долго я пробыл в отключке, обошёл небольшое жильё. В дверь, за которой, судя по шорохам, скрылась Леста, дипломатично стучаться не стал. Вместо этого осмотрел небольшую кухню, сантехническое крыло, вход в подвал и лестницу на чердак. Весь дом по размерам оказался меньше моей «Сверхновой»…

Отражение в узком вертикальном зеркале в прихожей заставило вздрогнуть. Конечно, я подозревал, что годы заточения на астероиде и плен у пиратов не сказались на моей внешности в положительную сторону, но чтобы настолько…

Отличительный фиолетовый оттенок кожи под действием радиации и жестокой звезды, вокруг которой вращался безымянный астероид, давно потерял насыщенность. Вначале кожа стала серой, а позднее, из-за смены облучения приобрела бежевый, как у людей, цвет. Некогда чёрные волосы и брови давно выгорели, причём у лица они стали настолько светлыми, что я бы не взялся сказать, что это за оттенок. Глаза… тоже выцвели. Я криво ухмыльнулся хилому страшиле из зазеркалья. Куда подевались мышцы? Мясо? Что это за плоская грудь и торчащие рёбра? Фу, позорище такое, что самому противно.

Отвратительная борода маячила перед глазами грязной мочалкой. В какой-то момент, ещё когда я официально числился заключённым на астероиде, у меня начала расти щетина. Видимо, тоже из-за облучения, ведь у цваргов никогда не было лишней растительности на лице. С той стороны отражающей поверхности на меня смотрел какой-то дряхлый старик отсталой расы. Уже давно не цварг…

Рога — гордость и символ любого цварга, органы, с помощью которых мужчины улавливали волновые колебания любого мыслящего существа, — и те поблекли, окостенели, покрылись трещинами и высохли. Повезло, что каким-то чудом научился блокировать бета-колебания так же, как и купировать боль. Или, наоборот, не повезло? Если бы не эта способность, то уже давно бы окочурился и попросил прощения у Фьённы на том свете.

С ненавистью посмотрел на своё тело в зеркале, скрипнул зубами от бессильной злости и пошёл на кухню, выискивать нож, чтобы побриться и привести себя в относительный порядок. Пока захухря спряталась в спальне, надо воспользоваться моментом, чтобы выглядеть хоть сколько-то сносно. Душ в доме оказался самым обычным, со стандартными вентилями, прямо как в большинстве гостиниц Миров Федерации — чтобы гуманоиды не путались, как включать воду. Густой пар заполнил тесное пространство душевой, тугие горячие струи ударили в плечи и спину…

«Как же хорошо…»

Как же давно я не мылся в нормальном душе и даже не надеялся, что доведётся. Не в какой-нибудь грязной ледяной луже и не из шланга в общей камере. Кусочки салфеток, которыми меня облепила эта смешная девчонка, намокли и мгновенно отлепились, показывая уже заросшие участки кожи. Я усмехнулся. Ускоренное создание клеток и повышенная плотность тканей и тут не подвели… Надеюсь, это не очень сильно напугает захухрю. У людей такой регенерации нет, насколько я помню.

После того, как наскоро сделал всё необходимое, натянул обратно брюки и, уже не глядя в зеркало, вышел.

Леста стояла посреди гостиной, растерянная и явно нервничающая. Мне даже прислушиваться к её эмоциям не пришлось, чтобы понять, что она чувствует. Жгучий стыд захлестнул с головой… Напугал беззащитную захухрю, молодец, Льерт, так держать! Ещё отбери у ребёнка шоколадку!

Скомкано извинился — шварх, никогда не умел этого делать! — и протянул нож рукояткой вперёд.

— Я брал на кухне, чтобы побриться.

Девушка зайцем отпрыгнула и посмотрела широко раскрытыми тёмно-карими, как крепкий кофе, глазами. Шумно сглотнула. Я замер, мысленно себя проклиная.

«Совсем ты одичал, дружище…»

— Наверное, надо было сразу представиться. Меня зовут Льерт.

На языке крутилась родовая фамилия, но мысль почти сразу же была отброшена в сторону. После того, что произошло на «Сверхновой», я не достоин её носить. Блондинка отмерла, забрала у меня разделочный нож и уточнила:

— Льерт?..

Прозрачный намёк на вторую часть имени. Я отрицательно качнул головой.

— Просто Льерт.

— Леста Эль, — ещё раз представилась девушка, поспешно пряча руки за спину.

Почему-то особенно остро вспомнилось, как Фьённа каждую нашу встречу протягивала руку для стандартного поцелуя в запястье. Исконно цваргский жест, а с учётом демографического кризиса он означает что-то вроде женского ответа: «Я вас заметила и запомнила, быть может, позднее обращу внимание». А вот когда девушка даже руки не подаёт, это что-то вроде: «Вы мне омерзительны».

Пока я предавался размышлениям, девушка передо мной с огромными карими глазами и золотистой косой неожиданно выдала:

— Мне придётся на некоторое время покинуть дом. Ты сможешь побыть здесь один?

— Что? — Я очнулся от размышлений. Тьфу, нельзя сравнивать захухрей с цваргинями. Другая раса, другие нормы и традиции, другой менталитет. — Есть какие-то сомнения? А куда ты собираешься?

Конечно, в сантехническом крыле я увидел стиральную и сушильную машины, крошечный «блин» для мытья полов, на кухне — посудомойку и универсальный шеф-комбайн, а на чердаке усилитель сигнала для инфосети… Техники здесь определённо больше, чем в любом другом доме на Оентале, но не совсем уж она меня варваром считает? Или совсем?

— Одежда. — Девушка перевела выразительный взгляд на мою обнажённую грудь. — Тебе нужна хоть какая-то одежда. Я схожу на рынок и куплю что-то подходящее. Но мне надо быть уверенной, что ты никуда отсюда не уйдёшь.

«Льерт, ты идиот. Ей противно смотреть на твои никчёмные мощи…»

— Да, разумеется. Ты же меня купила, я всё понимаю.

Девушка неуклюже дёрнулась, скрипнула зубами, затем тряхнула головой и зло выдохнула:

— Не в этом дело. Просто тебе может стать плохо на улице. Я не знаю, чем ты болел… Ты очень тяжёлый. Я элементарно не донесу твою тушу даже от калитки до дивана. Я арендовала аэроносилки, когда тебя покупала, но больше их нет. Мне будет спокойнее, если два или три дня ты поживёшь в доме и не будешь никуда выходить. Потом, конечно же, можно.

«Цварги не болеют. Это был эксперимент Аюра, и плохо мне больше не станет», — подумал про себя, но вместо этого ответил совсем иное:

— Хорошо, я сделаю так, как ты просишь, и…

Концом фразы было «могу ли я что-то съесть?», но желудок издал громкую возмущённую трель раньше. Раздери меня на атомы! Захотелось провалиться куда-нибудь в чёрную дыру от стыда. Но именно этот звук заставил Лесту внезапно засуетиться и прекратить меня бояться. Она забавно хлопнула себя по лбу:

— Там на кухне заготовка для супа. Осталось только морковь потереть и добавить перепелиные яйца… У тебя же нет аллергии на морковь? А на яйца? Могу оставить бульоном…

* * *

Селеста Гю-Эль

Я всё ещё ловила себя на том, что подспудно ожидаю от раба всего чего угодно, от нападения на меня с ножом до непристойных шуточек в стиле сыновей соседки, но Льерт внезапно приятно удивил. Он с энтузиазмом принялся помогать на кухне и, хотя часть продуктов для него явно была в новинку, помог начистить морковь и варёные яйца. Он даже настоял на пюре из кистаса, хотя, признаюсь, я не хотела давать ему его сразу. Всё-таки трое суток мужчина лежал под капельницами, и ещё неизвестно сколько времени до этого голодал. Однако на мою робкую попытку возразить, что нельзя есть всё и сразу, он неожиданно фыркнул и возразил, что если уж от сухого крэффора ему ничего не сделалось, то от домашней еды не будет тем более. Теперь уже я не знала, что такое крэффор, а потому решила сейчас деликатно не спрашивать, а чуть позднее посмотреть в инфосети. Незачем Льерту вспоминать плохие вещи, от этого никому лучше не становится.

То, сколько съел мужчина за один присест, заставило меня занервничать, что ему станет плохо, но, на удивление, Льерт не только съел примерно втрое больше, чем я рассчитывала, но и бодро подскочил со стула, собирая грязную посуду.

— Я помою, всё в порядке, — буднично сообщил он, а я почувствовала себя немного странно.

Во-первых, я так и не смогла для себя определиться, к какой категории развития относится его родной Мир. На оентальском он говорил с заметным акцентом, то есть родился точно не на этой планете. Ложку и приборы держал правильно, руками на еду не набрасывался, что уже радовало, но в то же время его выходка сразу после пробуждения заставляла меня всё время быть настороже. Во-вторых, готовить мне нравилось, а вот мыть кухню и посуду… даже при имеющейся технике на это не всегда хватало сил. Немного посидев и понаблюдав, как ловко полуконтрактник закидывает тарелки и миски в моечный шкаф, проверяет фильтр и заливает ополаскиватель, я всё же немного расслабилась. Вроде бы и не такой уж он дикий. Что ж, в таком случае можно сходить на базар ему за одеждой.

Уже в прихожей, когда я взяла сумочку и посмотрела на полуконтрактника, по-деловому сложившего руки на груди и вальяжно прислонившегося к стене, вдруг запоздало пришло понимание, что я собираюсь оставить в доме совершенно чужого и незнакомого мужчину на добрый час или два. И кто знает, что у него в голове? Что он учудит? Вроде бы выглядит адекватным, но я же даже не знаю его расу… Вдруг он что-то неправильно включит, нажмёт, подожжёт, в конце концов, устроит электрическое замыкание…

Стараясь не показывать, насколько я нервничаю, я строго посмотрела на своё новое приобретение:

— Льерт, пока меня не будет, пожалуйста, ничего не трогай в доме. Хорошо?

— Хорошо. — Он кивнул, но на дне глаз блеснули странные искры. Примерно такие же, как когда я попыталась его притормозить и уговорить не есть так много сразу после голодовки.

Потеребила сумочку, думая, что могу ещё упустить из внимания.

— Если будут странные звуки доноситься, не обращай внимания. Тут у меня соседи шумные…

— Знаю, — последовал лаконичный ответ.

— Знаешь? — Удивлённо всмотрелась в мужское лицо. Так непривычно было видеть его без бороды…

— Оентальцы все очень шумные, а именно орши — вдвойне. На планете их большинство, так что логично предположить, что на одном из соседских участков проживает именно семья оршей.

Хм-м-м… В логике не отказать.

— Ладно. — Я ещё раз окинула беглым взглядом прихожую и Льерта, мысленно пересчитала секкеры. Почти все взяла с собой, так что если он вздумает меня ограбить, то сильно разочаруется, разве что… — Так, по дому можешь ходить где хочешь, но в мою спальню не заходи! Это понятно?

— Понятно. — Мужчина снова кивнул, а я поймала себя на том, что ещё чуть-чуть, и он закатит глаза и демонстративно фыркнет.

— Ну что ж, вернусь скоро…