Глава 30. Серебряный дом
Селеста Гю-Эль
— Назовите, пожалуйста, своё полное имя и звание.
— Льерт Кассэль, капитан разведывательной яхты «Сверхновая».
— Вы готовы пройти освидетельствование работы резонаторов?
— Да, готов.
Я смотрела во все глаза на широкую спину мужчины и старалась держать себя в руках. Невзрачная серая ткань обтягивала напряжённые плечи и руки Льерта. Его светлые волосы с разноцветными прядками были собраны в строгий высокий конский хвост и сияли в ослепительных лучах солнца, пронизывающих зал через прозрачную крышу и окна. На весь зал было всего два светловолосых гуманоида — я и Льерт. Вот только я, чтобы не привлекать лишнего внимания, надела чёрную шляпку вдовы и закрыла лицо вуалью, а на Льерте сейчас сходились взгляды десятков цваргов.
Отдельно стоящие кафедры членов Аппарата Управления Цварга расположились полукругом, несколько эмиссаров Службы Безопасности Планеты замерли ближе к выходу из помещения. Сбоку от всего действа разместились пресс-секретари и несколько специалистов по связям с общественностью. Парочка самопишущих дронов зависли в воздухе, а все остальные — частные лица по спецпропускам, среди которых затесалась и я, агент от Планетарной Лаборатории, цварги в форме ВКСЦ, — заняли места на стульях.
«Маленькое быстрое заседание на полдня, чтобы определиться, что делать со Льертом», как объяснил мне Мишель. Вот же свинтус! Специально так сказал, чтобы я не нервничала, но на деле, когда я увидела всю эту толпу, мне стало дурно. Морально. Ну и физически тоже немного — тошнота подкатила к горлу.
С замиранием сердца я смотрела на то, как высокий щуплый цварг с тонкими кистями и невероятно длинными рогами подошёл ко Льерту и замер напротив.
— Он проходит освидетельствование, что его рога в рабочем состоянии. Держится молодцом, — тихо прокомментировал мне друг на ухо.
Льерт не знал, что я здесь нахожусь, да и сам Мишель был против моего появления в настолько шумном месте, но я настояла, потому что знала: от тревоги полезу на стенку. Буквально шантажом вынудила Марсо сделать мне пропуск и, согласно инструкции, сидела молча, как в скафандре, у него за левым плечом. Мишель сказал, что если Льерт меня увидит, то может отреагировать слишком бурно, а в текущей ситуации ему, наоборот, надо продемонстрировать совету полную эмоциональную стабильность. Зато меня явно заметил и узнал Юдес Лацосте и теперь сверлил пристальным тёмным взглядом через весь зал. Даже не представляю, как он перенёс новость о моей беременности, ведь я в итоге разрешила доку Иарлэйту отправить сообщение в Планетарную Лабораторию. К счастью, Юдес не мог сейчас покинуть своей кафедры.
— Подтверждаю медицинское заключение дока Службы Безопасности Цварга, — тем временем отозвался высокий тип. — У господина Кассэля очень мощные резонаторы. Заключение на астероиде не повлияло на его способности.
— Это хорошо или плохо? — я тихонько спросила Мишеля.
Он пожевал с сомнением губу.
— Вообще, хорошо, конечно. Но в нашем случае не очень. Для совета это значит, что он с лёгкостью мог на тебя воздействовать всё время на Оентале…
— Я бы заметила! — возмутилась громче, чем надо, и друг тут же на меня шикнул.
— Итак, минуточку внимания. — Пожилой цварг за центральной кафедрой откашлялся. — Сегодня обсуждается весьма щекотливая ситуация с господином Льертом Кассэлем. Напоминаю, что вопрос весьма срочный. На днях вернулась вдова Селеста Гю-Эль, и она утверждает, что Кассэль — отец её ребёнка. Согласно законам Цварга, обычно мы не разлучаем такие пары, но ввиду сомнительного прошлого гражданина, шестидесяти лет тюремного заключения на ША-945, а также того, что Кассэль не выполнил долг перед родиной и не сообщил вовремя о местонахождении чистокровной цваргини, вопрос о судьбе капитана и его гражданстве остаётся открытым. Даю слово стороне защиты.
Мишель Марсо явно только и ждал этих слов. Он буквально вспорхнул со своего места, уверенной походкой обошёл Льерта, приблизился к членам АУЦ и залился соловьём:
— Уважаемые члены Аппарата Управления Планетой, прошу обратить внимание на документы, которые я прислал накануне…
Мишель говорил так легко и чётко, что неожиданно я поняла, почему его считают успешным юристом. Несмотря на внешность, которая буквально кричала о том, что он полукровка, Марсо действительно был профессионалом своего дела.
— …Капитан «Сверхновой» в прошлом неоднократно был награждён медалями первой и второй степени за отвагу и верность Цваргу, медалью «Новые горизонты» за исследование сектора К-47 и открытие трёх планет с ценными ресурсами. Военно-космические силы Цварга отмечали капитана Кассэля знаком «за безупречную службу» и «самые точные навигационные разработки». За двадцать пять лет службы на благо родины Льерт Кассэль показал себя как первоклассный капитан… К сожалению, у меня не было времени собрать письменные показания бывших сослуживцев Льерта, да и часть военных погибла в войне с трасками, но в зале находятся двое мужчин, которые раньше служили под началом капитана «Сверхновой».
Я так сильно волновалась, что периодически переставала слушать речь Мишеля. Пульс отбивал бешеный ритм танго-милоренго, сердце сбилось где-то в горле, а внимание нет-нет но и ускользало к каменной спине Льерта. Он стоял неподвижно, гордо расправив плечи, но всем своим существом я чувствовала, что он напряжён как струна.
«Только бы у Мишеля всё получилось, только бы получилось… Вселенная, мне ничего больше не надо…»
Ещё неделю назад чувствовала боль при одном лишь упоминании имени Льерта.
Ещё вчера я сомневалась и не знала, кого объявить отцом ребёнка…
А сейчас, глядя на эту фигуру, я понимала, что никогда и ничего не хотела так отчаянно, как быть с этим мужчиной. И я бы отдала всё своё состояние, все имеющиеся муассаниты, лишь бы только Льерту оставили гражданство! И мне абсолютно плевать, что у него есть рога и на самом деле он может полноценно воздействовать бета-колебаниями, как тот же Мартин или Юдес. Плевать, что за полгода он так и не удосужился сообщить мне о своей расе.
Цварг в форме ВКСЦ — внешне ровесник Льерта — поднялся с места.
— Меня зовут Патрик Лефи-Гуфье. Я служил в звании младшего лейтенанта и должности личного помощника капитана Кассэля на момент начала войны с трасками…
Часть вопросов я не понимала, но собравшиеся внимательно слушали и еле заметно кивали, а потому я старалась себя убедить, что всё идёт хорошо.
— Подскажите, пожалуйста, какие карты составлял Льерт?
— Стандартные астрономические, общие галактические, специальные узкопрофильные для посадки-взлёта.
— Приходилось ли вам помогать в расчётах со странной материей или гравитационными поправками на чёрные дыры и нестабильные туннели?
— Слава космосу, нет.
«Интересно, это хорошо или плохо? Судя по тому, как переглянулись военные — хорошо…»
Часть вопросов звучала странно, но я понимала их природу.
— А при высадке на новой необитаемой планете каков был план действий?
— Вы имеете в виду в плане бета-колебаний? Капитан Кассэль разрешал нам всё прощупывать, но требовал пользоваться ментальным внушением лишь при самой крайней необходимости.
— И часто такие наступали? Сам капитан, наверное, с удовольствием тренировал способности на местной флоре и фауне?
— Нечасто.
— Приведите пример.
— Однажды нам пришлось потратить все запасы сетей и парализаторов, когда огромная рыба вылезла из воды и нацелилась съесть турбины «Сверхновой». Тогда и только тогда, когда команда потратила все средства, капитан разрешил навести сон на животное.
Вопросы совета о погибшей невесте вызвали внутреннее смятение.
— Скажите, Кассэль хотя бы раз на ваших глазах воздействовал на госпожу Фьённу Агасси?
— За исключением того раза, как я нашёл её тело на руках капитана в шлюпке — нет.
— То есть капитан был против покидания Агасси «Сверхновой», но всё-таки ментально не вложился?
— Да.
— Кассэль на вашей памяти хотя бы раз нарушал Устав военно-космических сил Цварга?
— За исключением того случая — нет.
Внутренний компас цваргской морали дал сбой.
«Это хорошо или плохо, что Льерт не воздействовал на Фьённу, когда она нацелилась на встречу с трасками? Если судить по хмурым взглядам членов Аппарата Управления, то, видимо, всё же плохо…»
Не успела я додумать эту мысль, как Мишель вновь подал голос:
— Уважаемые господа, надеюсь, вы рассмотрите этот факт также с того ракурса, что у капитана Кассэля колоссальная выдержка, соответствующая мощности его резонаторов.
И, несмотря на то, что эмиссары Службы Безопасности выглядели недовольными, лица большинства участников совета расслабились. Заседание вновь потекло в прежнем русле.
— …И в конце концов, как вы уже обратили внимание, господин Леандр Ламбе, — подводя итоги Мишель обратился к пожилому сенатору, который открыл заседание, — госпожа Селеста Гю-Эль зачала от чистокровного цварга, срок уже большой, и будущему члену общества нужен отец. Я считаю, что Льерт Кассэль будет идеальной кандидатурой для этой роли.
Ламбе кивнул.
— Что ж, спасибо большое, господин Марсо, что так быстро и полно собрали информацию, если ни у кого из собравшихся нет вопросов, то предлагаю голосование…
— У меня есть.
Я знала, что Юдес просто так меня не отпустит. Он предупреждал. И всё равно жёсткий и бескомпромиссный голос Лацосте заставил мгновенно вспотеть ладони. Внутри же предательски что-то сжалось, натягивая и без того расшатанные нервы.
«Что он задумал?»
— При всём уважении к госпоже Гю-Эль…
Юдес демонстративно махнул рукой в мою сторону, и все мельком посмотрели на меня. Кто-то удивился, кто-то не придал этому значения… Привыкнув в прошлом к публике, я даже не сразу сообразила, зачем Юдесу было меня обнаруживать. Прессы-то здесь нет, да и если кто-то полезет с неуместными вопросами — эмиссары тут же выпроводят из зала. Однако стоило увидеть, как вздрогнули каменные плечи Льерта, от поведения которого сейчас зависело многое, и я поняла — эффектный жест достал цель.
— Так вот, при всём уважении к присутствующей здесь леди Гю-Эль, мне не совсем понятно, почему Аппарат Управления Цваргом должен верить одному лишь голословному заявлению этой женщины.
В голосе Юдеса сквозило лёгкое ленивое презрение. Ровно столько, сколько требуется, чтобы взбесить мужчину, когда его любимую называют «этой женщиной» и сомневаются в её честности, но при этом чтобы фраза выглядела не слишком грубой.
— Если Льерт Кассэль не является биологическим отцом, то вообще неясно, что тут обсуждать.
«Вот же… морда рогатая!»
С моего места было видно, как Льерт стиснул кулаки.
«Тише, мой хороший, тише, — мысленно уговаривала бывшего полуконтрактника, кусая от злости губы. — Скоро всё закончится, и он подавится своим ядом».
— Разумеется, — перехватил инициативу Мишель, напрочь проигнорировав выпад в мою сторону. Похоже, он предполагал такую выходку от Лацосте. — Вчера сотрудник Планетарной Лаборатории посещал клинику № 356 и лично брал анализы у госпожи Селесты Гю-Эль. Раз уж настоящий отец ребёнка здесь, то давайте он прямо сейчас сравнит образцы ДНК.
Я оценила, как Марсо ловко заменил слово «биологический», и медленно выдохнула сквозь зубы.
Терпеть не могу грязные психологические игры в софизмы и подмену понятий… Когда-то Мартин оплатил мне репетитора по этому делу: «То, что ты не терял — ты имеешь. Рога ты не теряла, значит, они у тебя есть». Видимо, Юдес хотел провернуть что-то в этом роде, а может, действительно сомневается, что Льерт отец… да кто его, больного маньяка, знает.
Тем временем тот же цварг, который в начале заседания проводил медицинское освидетельствование резонаторов Кассэля, прилюдно срезал прядь волос из роскошного хвоста последнего и пробормотал:
— Это не займёт много времени — от силы пятнадцать минут, освободите мне вон тот стол, пожалуйста.
В густой напряжённой тишине мужчина стал раскладывать из небольшого чемодана переносную лабораторию на столешницу крайней кафедры. Молчание ощутимо давило.
«Пятнадцать минут. Всего лишь пятнадцать минут, Селеста, надо просто их достойно продержаться, и всё закончится… Юдесу просто желчь свою деть некуда, вот и распинался… у него нет никакого плана…»
Стоило мне так подумать, как Лацосте кашлянул.
— Ну, а пока мы ждём результатов от Планетарной Лаборатории, я хотел бы задать несколько вопросов господину Адноту Грэфу.
«Кому?»
Я растерянно окинула взглядом зал, прежде чем узнала в подошедшем цварге дока с лайнера Службы Безопасности.
— Подскажите, вы осматривали Льерта Кассэля на корабле? — последовал первый вопрос от Юдеса.
— Да, разумеется. Это моя прямая обязанность. — Мужчина кивнул.
— И как он себя вёл те две недели, что лайнер преодолевал пространство от Оенталя до Цварга?
— Нормально, — скупо бросил док.
— Нормально?! — Брови Лацосте чёрными птицами взмыли вверх. Он взмахнул рукой и нажал на кнопку пульта, которым оснащались все кафедры членов Аппарата Управления. — Подскажите, а это тогда что такое? Почему вы не отразили это в отчёте?
На гигантском проекторе, на который Мишель выводил документы, вдруг возникло короткое зацикленное видео. Сердце облилось кровью, когда я увидела перекошенное яростью лицо Льерта, раз за разом со всей силы бьющего в край иллюминатора. Ох… как же ему, оказывается, было плохо, когда нас разлучили…
Скулы дока заалели.
— Я обсуждал с господином Кассэлем его поведение, и он привёл разумное объяснение…
— Разумное? И какое же может быть разумное объяснение намеренной порче имущества Цварга?
— Он говорил про перегородки на корабле… и проектирование… я, честно, не запомнил… — забормотал док.
— Да тут неприкрытая агрессия налицо! — перебил Юдес резко и, всё повышая и повышая голос, продолжил: — Обшивка иллюминатора — безобидная неодушевлённая смесь пентапластмассы и титана! А если бы этот неуравновешенный тип с такой же силой ударил бы женщину?! Господа коллеги, как вообще можно всерьёз говорить о том, чтобы подпустить настолько не контролирующего себя гуманоида к женщине! К нашей женщине! К цваргине!!!
Про таких, как Лацосте, говорят «оратор межгалактического масштаба». Я бы восхитилась тому, как он ловко управляет интонациями и якобы забыл выключить видео на стене… Вот только по браку с Мартином знала, что всё подстроено, тщательно отрепетировано и выверено до каждой терции. Самовоспроизводящаяся каждые три секунды запись создавала образ того, что Льерт колотил эту стену часами напролёт. Невнятное бормотание дока Службы Безопасности отчётливо трактовалось как то, что Кассэль запугал даже его.
Вселенная, да выключите, кто-нибудь, это треклятое видео!!!
Я сжала кулаки, бросив взгляд на лица совета. Какого шварха они дают управлять собой?! Почему уже не прервут обвинительную речь Юдеса с субъективной оценкой и уничижительными эпитетами?! Тень неодобрения проскочила на лице Леандра Ламбе, он набрал в грудь воздуха, явно чтобы остановить тираду Лацосте, но громкий, чёткий, уверенный голос Льерта раздался под сводом зала раньше.
— Я никогда в жизни не навредил бы ни цваргине, ни любой другой женщине! — явно колоссальной силой волей сдерживая себя, практически прорычал мой мужчина. — Мне две шварховы недели не давали видеться с Селестой! Две шварховы недели даже не говорили, как она! Последнее, что я видел, так это то, как она потеряла сознание! Селеста вошла в мой ближний круг, мне просто требовалось её увидеть и услышать её эмоции, чтобы понять, что с ней всё в порядке!
В глазах Юдеса мелькнуло торжество, а я внутренне застонала. Льерт — ни разу не политик. Он бывший военный и даже не понимает, Лацосте специально его втягивает в перебранку, в которой мнение большинства присутствующих поменяется…
— Вы не имеете права говорить о ближнем круге! Это дешёвая попытка давления!
Ух, кто бы тут о манипулировании говорил!
— Я просто объяснял своё состояние. Я бы в жизни не использовал на Селесте бета-колебания! Да я вообще не стал бы пользоваться ими во вред!
Лацосте явно ждал этой фразы. С плохо скрытым триумфом он нажал ещё одну кнопку на пульте кафедры.
— Да ну?! Тогда объясните вот это!
«Дифренова туманность…»
Липкий, колючий, как шиповник, ком подступил к горлу. Если ещё несколько секунд я хотела, чтобы предыдущее видео прервалось, то теперь мечтала, чтобы Юдес включил его обратно. Потрясающе. Каждый последующий факт всё увесистее и увесистее, чем предыдущий, чтобы постепенно подогреть нервы публики, а затем шокировать…
Браво, Юдес, политический деятель из тебя — совершенство. Даже Мартин так не умел…
На экране появилась палата, на четырёх койках которой безвольными овощами лежали печально известные рептилоиды. Вспененные желтоватые слюни текли по их подбородкам, они как глупые рыбы открывали и закрывали рты, иногда поднимали скрюченные руки и начинали истошно визжать.
В ту коралловую грозу я так и не спросила Льерта, что он сделал с напавшими на нас тварями. В лесном домике было не до этого, а потом как-то и забылось. Сейчас всё стало очевидно: он выжег их мозги…
В груди похолодело.
«Вселенная, ведь теперь никто не поверит, что это была самозащита…»
Словно вдогонку моим мыслям Лацосте щёлкнул пультом, и видео сменилось другим — видеозаписью того пятого урода, который зажал меня в тупике и хотел изнасиловать. С ядовитым злорадством я отметила, что у лысого теперь половина лица в красных пятнах, а вокруг глаз кожа съёжилась и напоминает высохшую кожуру.
— Мы вышли из бара, а на улице нас подкарауливал ужасный тип с бежевыми рогами. Он напал на нас! Этот монстр делал что-то жуткое, от чего казалось, что мозг вскипает прямо в черепушке. Я думал, он нас всех убьёт! Мне повезло, что удалось сбежать от психопата, а вот мои четыре собрата… — Реплоид с экрана оглушительно всхлипнул. — Администрация этой поганой планетки показала, что с ними стало… Мои товарищи, с которыми я прошёл огонь, космос и чёрные дыры, уже не гуманоиды, а безвольные овощи! А мы ведь приземлились всего на несколько дней… просто хотели отдохнуть… Ребята теперь не способны даже на то, чтобы самостоятельно держать ложку в руках! Лучше бы этот псих их убил… Это было бы гуманнее…
И снова визгливые крокодильи рыдания с проектора.
Я прикрыла веки, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. Какая же Юдес всё-таки падла… Послал пиратов искать меня… Если бы не Льерт, я даже не представляю, чем всё могло бы закончиться, а теперь ещё и эта тварь смеет выставлять Льерта виноватым!
Лацосте с видимым удовольствием нажал на кнопку выключения видео и обратился к Кассэлю:
— Если уж вы это называете нормальной реакцией и отсутствием воздействия на слабых и честных гуманоидов, не имеющих возможности сопротивляться бета-колебаниям, то я побаиваюсь вообразить, как вы можете общаться с доверенной вам цваргиней.
Мой любимый мужчина стоял и молчал. Напряжённые плечи. Сжатые в кулаки ладони. Вздувшиеся на шее и предплечьях синие вены. Я не видела со своего места лица, но чувствовала, как ему сейчас плохо. Больше всего на свете хотелось подойти, обнять со спины и сказать, что даже если бы я знала о том, что он сделал с пиратами, ещё там, в лесном домике, моё отношение к нему ни на миг не изменилось бы. Лично для меня он защитник. Я никогда не усомнюсь в его качествах.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — тихонечко проблеял из угла зала сотрудник Планетарной Лаборатории, на несколько секунд притягивая взгляды собравшихся. — Я проверил. ДНК совпадают. Отцом является господин Кассэль.
И всё бы ничего, но после слов и доказательств, приведённых Юдесом, это прозвучало как издёвка. Словно кто-то свыше оглушительно проорал: «И этому ужасному чудовищу вы доверите беременную цваргиню?!».
В уголках губ Юдеса промелькнула усмешка. Он всё идеально рассчитал.
Вот же тварь.
К этому моменту Лацосте обошёл кафедру и оказался напротив капитана «Сверхновой», ровнёхонько шагах в пяти, всем своим видом показывая Аппарату Управления, что есть он — здоровый чистокровный цварг в элегантном деловом костюме с драгоценными запонками, кричащими о внушительном состоянии на банковских счетах, с аристократически-фиолетовым оттенком кожи, идеальными чёрными глянцевыми рогами и мощным хвостом. А есть Льерт — убогий бывший каторжник и раб в серой невзрачной одежде с выцветшей внешностью и ампутированной пятой конечностью, агрессивный солдафон-вояка.
Концентрированная ярость кнутом хлестнула по оголенным нервам, и, не выдержав всего этого фарса, я поднялась с места и громко заявила:
— Это была самозащита! Льерта Кассэля нельзя обвинять в применении бета-колебаний, так как речь шла о его и моей жизни. Это рептилоиды напали на нас.
— Леди Селеста Гю-Эль, я рад, что вы присоединились к заседанию, хотя в вашем положении лучше избегать даже незначительных переживаний. — Юдес стремительно развернулся ко мне с непринуждённой улыбкой на лице. — Не волнуйтесь, вас лично ни в чём не обвиняют. Понятно, что вы лишь жертва.
«Сидела бы ты в клинике, пока я смешиваю с грязью Льерта…»
— Но раз уж вы всё-таки хотите выступить как свидетельница, повторюсь: вы уверены, что это была самозащита?
Лацосте якобы удивлённо вскинул брови, а я почувствовала, что, кажется, вот-вот попаду в очередную ловко расставленную ловушку. Но гнев кипел в крови и требовал выхода, я видела, как изменились лица членов совета, я чувствовала, что если что-то не предпринять, то всё покатится в чёрную бездну…
— Разумеется, я уверена!
— Ох, то есть, получается, что Льерт Кассэль использовал максимально тяжёлые бета-колебания, которые выжгли мозги четырём гуманоидами, при вас? Он ещё и вашей жизнью рисковал, да? Какой кошмар. — Юдес нарочито громко осуждающе поцокал языком.
Спина Льерта дрогнула, краем глаза я видела, как беззвучно выругался Мишель…
Шах и мат. За намеренное подвергание чистокровной цваргини ментальному воздействию такого уровня может быть только смертная казнь.
«Вселенная! Что я наделала…»
Руки похолодели, ноги отнялись, позвоночник прострелило молнией страха, склизкие щупальца ужаса обвили затылок.
Сердце остановилось.
Лёгкие забыли, как нагнетать кислород.
В зале стояла настолько густая тишина, что если бы кто-то пошевелился, то это услышали бы все. Воздух превратился в хрупкое стекло, готовое разбиться на миллионы осколков. Десятки цваргов замерли, переваривая услышанное. Я облизала пересохшие губы и через сжавшееся горло с трудом протолкнула каркающие звуки:
— Нет, он не подвергал. Прошу прощения, меня там не было. Я не могу выступать свидетелем.
Зал взорвался шепотками, шуршанием, чихами, охами, ахами, вздохами, скрежетом стульев, переговорами и руганью. Я же обессиленно рухнула на стул, обхватив низ живота руками. Мне было всё равно, что творится «там». Слёзы текли по щекам, мир размылся…
«Что делать? Как дальше жить?..»
Я чувствовала, что что бы ни сказала, Юдес уже завладел мнением большинства и вывернет всё наизнанку. Если Льерт воздействовал на рептилоидов без меня, то я не свидетель. Если при мне — то его сразу же казнят. Если скажу, что убежала в последний момент и меня чуть не нагнал тот пятый, то вновь сакцентирую внимание сенаторов на мысли, что Льерт умалчивал о чистокровной цваргине на опасном Оентале… Если Юдес ещё и додумается сопоставить срок беременности с датой нападения рептилоидов, то у него появится ещё одна благодатная причина убедить собравшихся, что полуконтрактник манипулировал, ведь секс — валюта на отсталых планетах… Отношения между нами будут выглядеть оплатой «защиты». С нарастающей волной отчаяния я кусала губы и понимала, что понятия не имею, что делать.
Чувство беспомощности и безысходности чёрным туманом зарождалось в груди и стремительно растекалось по венам, смешиваясь токсичным тяжёлым свинцом с кровью, удавкой затягивалось на горле.
— Селеста! — Кто-то совершенно невоспитанно тряс меня за плечо. — Селеста, да очнись же!
— А?
Я подняла взгляд и с трудом сконцентрировала его на веснушчатом лице старого друга, который стоял на коленях прямо передо мной.
— Быстро возьми себя в руки! — зашипел юрист не по-детски жёстко и быстро. — Ещё немного, и ты сделаешь Льерту хуже. Его не казнят, ты же отозвала своё свидетельство. Просто по видеопоказаниям какого-то рептилоида — не цварга даже! — Льерту ничего серьёзного не сделают. Да, гражданства лишат, может, выпрут с планеты, но жить он будет. Это раз. Два, на тебя все косятся, быстро приходи в себя. Сейчас Юдес скажет, что твоё состояние — прямое доказательство тому, что Льерт тучу времени на тебя воздействовал и привязывал эмоционально.
Слёзы высохли мгновенно. Но всё равно поздно. Меня настолько поглотили собственные чувства, что громкая речь Лацосте дошла до мозга с опозданием.
— …На глаза следствие многократного внушения. Скорее всего, использовались еле заметные поверхностные колебания, чтобы медицинский персонал ничего не смог найти даже при тщательном сканировании.
Я видела по шевельнувшимся губам друга всё, что он думает о Лацосте, и была полностью с ним согласна.
— Давайте закругляться, господа. Если это всё, то Аппарату Управления требуется несколько минут перерыва, чтобы вынести окончательное решение, — прогромыхал Леандр Ламбе.
Зал вновь ожил, члены совета подошли ближе к пожилому цваргу, эмиссары Службы Безопасности уже скучающе подпёрли двери, частные лица встали и ушли — им-то было уже очевидно, к какому заключению придёт Аппарат Управления. Льерта лишат гражданства, возможно, назначат разборки с ситуацией с рептилоидами на Оентале, а может, и нет, а я, как ценный трофей, стану женой влиятельного политика.
Мишель неожиданно сунул мне записку в руку.
— Я не думаю, что стоит соглашаться, но должен был тебе её передать… — пробормотал друг, почему-то отводя взгляд в сторону.
Подрагивающими пальцами я развернула записку:
«Если хочешь, чтобы твоего любовника вновь не отправили в тюрьму, объяви во всеуслышание прямо сейчас, что всё это время любила только меня».
Подписи не стояло, но догадаться, от кого записка, было несложно. Я подняла голову и встретилась взглядом с Юдесом. Он, словно не происходит ничего важного, стоял, вальяжно прислонившись бедром к одной из кафедр, и вполуха слушал коллег. Клянусь, на дне тёмных глаз кипело неприкрытое возбуждение. Ему нравилось всё происходящее, и он это считал игрой, а себя — победителем.
«Твой выбор, дорогая».
Я сглотнула. Даже в такой ситуации, когда всё вроде бы ясно, он умудряется шантажировать и оборачивать в свою пользу… Вот же… Прямо как Мартин. Хотя нет, умелее и ловчее Мартина. Громкий вздох не удержался в лёгких и прозвучал сиплым не то «кар», не то «кыр». Я перевела взгляд на Льерта и вновь посмотрела на его потрясающий мужественный профиль, сильные плечи, гордо поднятую голову и светлые волосы, стянутые простой резинкой…
Прости меня.
Прости, что сделала всё только хуже.
Прости за то, что хочу спасти такой ценой от наказания, которого ты точно не заслуживаешь. Надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь.
Льерт словно почувствовал, что я собираюсь сделать, и внезапно резко развернулся. Серые глаза блеснули таким гневом и вместе с тем мольбой не делать этого, что сердце сжалось.
«Стой».
«Нет, я должна».
«Стой, я сказал!»
«Нет!»
Откуда он знает? Откуда он меня так хорошо чувствует? Почему всегда понимает? Да что же за гад-то такой идеальный…
Серый взгляд смягчился.
«Это ты у меня идеальная».
В горле стояли слёзы, я понимала, что ещё минута — и просто не успею. Поднялась со своего кресла, не обращая внимания на удивленное «ты куда?» от Мишеля, обогнула ряд с пустыми креслами, сделала шаг в центр зала. Большинство цваргов как раз вернулись за свои кафедры.
— Мы посовещались и пришли к выводу… — начал Леандр.
— Я требую открыть протокол депрессии альфа-волн! — Громогласный голос Льерта не расслышал бы даже глухой.
Я замерла, не понимая, что происходит.
— Вы уверены? — неожиданно мягко переспросил самый пожилой член совета. — Вы понимаете, чем рискуете?
— Да, разумеется, я всё понимаю.
А дальше произошло что-то странное: цварги загудели. Кто-то разочарованно взвыл: «Ой, да ну, опять ещё несколько часов просиживать штаны, чтобы узнать, чем всё закончится?!». Юдес рыкнул: «Это какой-то фарс! Я отказываюсь участвовать в этом». Трое других цваргов почти одновременно как-то устало-обречённо произнесли, что готовы к протоколу… Большая часть толпы хлынула из самого большого зала Серебряного дома. Мишель подхватил меня за локоть и со словами: «Давай скорей, пока Льерт готов», — вывел в коридор, а затем и на какой-то балкон.
— Что? Что происходит? Мишель?!
Я вцепилась юристу в лацканы пиджака и с мольбой посмотрела в горчичные глаза.
— Я не понимаю… Мишель, объясни… при чём тут протокол депрессии альфа-волн?! Он же уже отсидел на астероиде! Что происходит?!
Адвокат с жалостью посмотрел в ответ, мягко отцепил мои пальцы от себя, усадил на пуфик и только после этого произнёс:
— Селеста, ты понимаешь, как работает этот протокол?
— Ну да… — Я растерянно взмахнула руками. — Когда что-то случается плохое, а цварг при этом испытывает вину, в воздухе разлиты эти альфа-волны. У меня нет рогов, я их не чувствую, но на основании этих колебаний, по законам Цварга, можно осудить мужчину.
— Почти всё так. — Мишель бледно улыбнулся. — Альфа-волны — это собирательное название для всех ярко-выраженных негативных эмоций — колоссальная боль, чувство потери, вины, жгучая ненависть, когда цварг готов пойти на убийство… В последних случаях цварги, как правило, достаточно быстро сходят с ума от своего же фона. Все мы разные, каждый живой организм думает, а его головной мозг ежесекундно выдает множество самых разнообразных колебаний. Это понимаешь?
Я кивнула. Это я понимала.
Мишель нервно почесал затылок.
— Льерта осудили первый раз именно по протоколу депрессии альфа-волн, потому что его нашли рядом с трупом невесты, а вокруг были альфа-волны и следы колоссального воздействия на цваргиню. Я читал судебный отчёт, когда готовился к этому делу. Сейчас же Юдес Лацосте притащил доказательства, пускай и косвенные и непроверенные, что Льерт вновь переступил черту и выжег мозги рептилоидам. Конечно, пока что обвинений никаких не выдвинуто. По большому счету, Цваргу дела нет до планеты, которая даже в состав Федерации Объединённых Миров не входит. Но это видео с рептилоидами раз и навсегда бросает тень на репутацию и имя Льерта. После такого он уже никогда бы не смог на тебе жениться.
— Плевать на замужество, — пробормотала я, почему-то всхлипывая. — Лишь бы с ним всё было в порядке.
Мишель угрюмо кивнул.
— Требование Кассэля провести протокол депрессии альфа-волн означает, что сейчас его, по сути, будут судить. До этого решался вопрос гражданства, твоего будущего, штрафов, может быть, но никак не полноценных наказаний. На любое действительно резкое заявление Аппарата Управления я бы потребовал перенести дело в суд, а там, если ещё и добиться заседания где-нибудь на Ионе и нормального судью, то в принципе ещё можно пободаться. Протокол же проводят исключительно цварги, ориентируются на свои собственные ощущения от резонаторов, ну и результатом может быть всё что угодно — вплоть до реальной смертной казни через выжигание мозга.
Марсо поморщился и отвернулся, тихо добавив:
— Это ещё при условии, что он нормально себя будет чувствовать после самой процедуры. Пять цваргов открыли полное ментальное сканирование Кассэля и вовсю пытаются его вытолкать на самые гнилые и плохие эмоции, чтобы оценить, насколько он опасен. Если будет много альфа- … если будет много вины перед погибшей невестой…
Полуцварг вздохнул, а я подавила тихий вскрик в горле.
— Это больно? — прошептала одними губами.
Мишель криво усмехнулся.
— Те, кто это проходил, говорят, это сродни тому, чтобы пережить все самые ужасные моменты прошлого, помноженные на кошмары.
— И зачем он на это пошёл?
— Ради тебя, Селеста. — Юрист посмотрел на меня как на глупенькую. — Ради тебя, разумеется. Если он сейчас полностью переживёт прошлое и не почувствует за собой вины, а те, кто проводит протокол, поймут, что он предельно искренен — его отпустят. И то заключение насчёт смерти Фьённы уберут из личного дела, а также принесут глубокие извинения.
— Да на что ему эти извинения, лучше бы судили нормально… — с раздражением произнесла я.
Мишель промолчал. Мы сидели на балконе и смотрели на пролетающие мимо стройные ряды флаеров, на идеально-гладкие зеркальные здания вокруг, на белоснежные пики высоких гор на горизонте, на яркое солнце, которое уже начало клониться к горизонту. В голове роилось так много мыслей и тревог, что хотелось просто от всего избавиться. Отмотать время вспять и вновь оказаться на том же Оентале… Да, пускай там пыль, грязь и дожди, но там я была счастлива… Там мы были счастливы. Вселенная, это были самые лучшие дни в моей жизни… потому что в них был Льерт.
Друг несколько раз порывался меня накормить, но мне не лез кусок в горло. Есть не хотелось совершенно, а вот пить — да. Пила я много. Один раз Юдес попытался поговорить со мной наедине, но Мишель удачно вернулся с сэндвичем как раз тогда, когда цварг попытался закрыть дверь на балкон и сделать вид, что её заклинило.
Меня мутило от Лацосте.
Меня мутило от нервов.
Меня просто мутило…
В какой-то момент у Мишеля пиликнул коммуникатор. Он бросил взгляд на устройство, вскочил на ноги, отряхивая с себя крошки, и бодро гаркнул:
— Пора!
— Что? Что решили?!
Я вцепилась в рукав юриста, но вместо этого он меня повёл обратно в сторону того ужасного зала. Уже в коридоре я увидела пять высоких рогатых фигур — членов Аппарата Управления, согласившихся провести протокол — и Кассэля. Он о чём-то серьёзно говорил с мужчинами, но в какой-то момент резко замер и обернулся. Бесконечно долгий миг мы смотрели друг на друга, а затем, наплевав на все правила приличия, я рванула к Льерту, а он, улыбаясь, шагнул в мою сторону и широко раскинул руки. Чёрная шляпка с вуалью слетела где-то посередине пути, но мне было плевать. Плевать на то, что в общественном месте, плевать на то, как на меня изумлённо смотрят цварги, да на всё — плевать.
Слёзы текли по щекам, и, кажется, на этот раз это были слёзы облегчения. Я буквально влетела в объятья мужчины, сцепила руки у него на талии, совсем как тогда, в лесном домике, и вдыхала такой любимый и такой родной аромат каменной полыни.
— Льерт… Льерт… Зачем же ты так… Всё? Тебя отпускают?
Я давилась собственными всхлипами и рассматривала его лицо. Оказывается, за те дни, что мы не виделись, у него проступили морщины вокруг рта и на лбу, появились тени под глазами, заострились скулы. Он заметно внешне изменился. Как же ему, оказывается, было плохо без меня…
— Да, отпускают. Всё наконец решено. А зачем — по-моему, очевидно, Селеста.
Серые с прожилками радужки ласкали взглядом и согревали своим теплом.
— Вот же дурак… — Я от обиды и нервов ударила его кулачком в грудь. Плевать, насколько вопиюще неприлично это смотрится со стороны! Мне нужно выплеснуть эмоции! — А если бы не получилось?! А если бы ты не выдержал сканирования? А если бы?..
— Получилось бы. Безо всяких «если», — совершенно серьёзно прервал мои разглагольствования Льерт. Наверное, целую бесконечность мы стояли в коридоре Серебряного дома и смотрели друг на друга. Кассэль как всегда очнулся первым.
— Селеста, ты же ведь знаешь, что это не я сообщил Службе Безопасности о твоём пребывании на Оентале?
Я не выдержала и снова стукнула его кулачком.
— Ну, конечно, знаю!
Он порывисто выдохнул и чуть расправил плечи.
— Это хорошо. А касательно того, что я не сообщил тебе о расе… ты прости… я не должен был скрывать это от тебя. Просто боялся, что ты от меня отвернёшься. — И, не давая мне вставить хоть слово, он затараторил: — У меня вчера было время изучить Федерацию и то, как она развилась, пока я был на астероиде… Конечно, за пределы ФОМа тебя никто не выпустит, но в пределах охраняемой Космофлотом территории как мою жену — пожалуйста. Я очень хотел бы, чтобы тебе было комфортно. Не так давно стали стремительно развивать и отстраивать Юнисию. Это планета на окраине Федерации, туда лететь достаточно долго, зато там потрясающая природа и, собственно, филиал одной из Академий Космофлота, именно поэтому я и заинтересовался Юнисией. Это очень чистое и красивое место со своими особенностями. У планеты постоянно меняющийся магнитный фон, а как следствие — гравитационный. Мои знания будут там востребованы, я смогу работать прямо на поверхности планеты, получать стабильный оклад, содержать тебя и нашего ребёнка. Мне не придётся выходить в космос на месяцы, а ты сможешь готовить и проводить кулинарные эксперименты дальше — на Юнисии собственная, совершенно уникальная флора. А если тебе не понравится, то я договорюсь, чтобы ты читала лекции по финансам в самой Академии. Всё что пожелаешь! Помимо цваргов, там много рас, но ввиду твоих знаний языков, тебе будет легко. Только не отказывайся сразу, подумай.
Он был настолько собран и серьёзен, что я никак не могла поверить, пока не увидела дрогнувшие ресницы, дёрнувшийся уголок рта. Серые глаза смотрели на меня спокойно, но на их дне клубилась тревога. После всего того, что Льерт пережил, он боялся! Но не Аппарата Управления Цваргом или суда по протоколу депрессии альфа-волн.
Нет!
Мой мужчина боялся, что я могу отказаться от него! И тщательно пытался скрыть это волнение… Сердце защемило от бесконечной нежности.
— Уважаемый Льерт Кассэль, — произнесла я максимально официально, с тихой радостью глядя, как удивлённо ползут пепельные брови на лоб, — я заявляю, что ты совершенно не умеешь делать предложение женщине, отвратительный полуконтрактник и паршивый оратор. Но да, я выйду за тебя замуж и улечу с тобой в любое место в этой Вселенной, лишь бы быть рядом.
Я положила руку на живот и поправилась:
— Лишь бы мы были рядом.
Льерт расхохотался и крепко прижал меня к себе, целуя в лоб. Именно в этот момент позади раздался такой ненавистный голос Лацосте:
— Кошмар, Селеста. Я, конечно, знал, что ты слегка одичала на Оентале, но не до такой же степени, чтобы прилюдно обниматься с бывшим полуконтрактником в Серебряном Доме!
Я моментально взъярилась и захотела напомнить этому типу, как он вёл себя не далее как несколько дней назад в этом же здании, просто в личном кабинете, но Льерт опередил. Он обернулся и ровным тоном сообщил:
— Кстати говоря, вас уже разыскивают ваши коллеги.
— Что? — пренебрежительно фыркнул Юдес, но напрягся всем телом. — Мой рабочий день уже закончился. С чего бы им меня разыскивать?
— Вы так ловко, господин Лацосте, добыли видеозаписи с рептилоидами, что они заинтересовались вашими с ними отношениями. Я напомнил совету, что помимо меня космические пираты похитили с ША-945 других граждан Федерации, среди которых, кстати, были и цварги, и все они, вероятно, сейчас находятся в рабстве. Так как у вас, несомненно, настолько потрясающие связи с эм-м-м-м… разными представителями рас, бороздящих космос, и эти связи оказались в случае Селесты даже эффективнее, чем целая Служба Безопасности Цварга и частные детективные агентства, каюсь, я подбросил им идею, что вы могли бы заняться поиском пропавших честных граждан. Ну и логично, что вести поиски на той планете, где пираты точно бывали и где в рабстве в таноржских успокоителях был я — полноценный цварг — имеет смысл в первую очередь. Я предполагаю, что на ближайшие десять или двадцать лет вам предстоит командировка на «дикую» планету.
Стоит отдать должное Юдесу. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он просто прошипел «ненавижу», резко развернулся на каблуках и стремительно зашагал в центральный зал заседаний Аппарата Управления Цваргом. Я смотрела в мощную спину, обтянутую лоснящейся тканью пиджака, и думала о том, что Юдес получил не просто по заслугам, а сейчас, по сути, рухнула вся его многолетняя карьера. Я кожей ощущала весь его гнев и ненависть, но мне было ни капельки не жалко. Принеся в зал суда записи с рептилоидами, он сам себе подписал приговор на ссылку. Если же Льерт ещё и рассказал об опытах Аюра, основанных на регенеративных свойствах крови цваргов, то ссылка эта будет пожизненной.
Оенталь — полуаграрная планета с экстремальной прецессией оси. Она олицетворяет собой всё то, что такие, как Юдес, ненавидят всеми фибрами души: ужасные климатические условия, тоскливые и длительные кислотные дожди, пыль и грязь, нищету и низкую культуру общества. Такие, как Лацосте, не способны оценить природу и свободу, зато собственный статус и комфорт значат для них всё. В каком-то смысле Оенталь — тюрьма для Юдеса сродни астероиду с высокой радиацией.
Неожиданно ладонь Льерта коснулась моего подбородка.
— Эй, Селеста, ты что, загрустила?
Я улыбнулась любимому мужчине и отрицательно покачала головой.
— Нет, совсем нет. Просто… есть кое-что, что ты должен знать. Но… — Я оглянулась, пытаясь понять, может ли нас кто-то услышать. Цварги разбрелись по своим делам, у большинства уже закончился рабочий день, и вроде бы говорить было вполне безопасно. — Я думаю, нам стоит поторопиться с билетами на Юнисию. Хочу улететь как можно скорее. Как думаешь, когда у нас получится?
Между бровями мужчины залегла глубокая складка.
— Я хотел подготовиться к путешествию, съездить в банк и проверить счета. Большую часть у меня конфисковали, когда обвинили в смерти Фьённы по протоколу депрессии альфа-волн, но какие-то сбережения остались. Опять же, некоторые вещи купить лучше тут. И мне бы очень хотелось, чтобы нас зарегистрировали как семью в базе АУЦ. Думаю, две или три недели на все дела…
— Если вопрос в цене билетов, то у меня есть собственные накопления, это не проблема. Давай купим их прямо сейчас.
Теперь уже густые пепельные брови взлетели на высокий лоб.
— Но, Селеста… к чему такая спешка? Мы выиграли. Мы будем теперь вместе, это точно. С меня сняли все обвинения. Вообще все. И даже звание капитана вернули.
Я улыбнулась, глядя на Льерта. Такой серьёзный, такой основательный, такой любимый. Бескрайний космос! Я думала, что невозможно любить так сильно, так без оглядки, так, что хочется всю жизнь дышать его запахом, слышать уверенный голос и просыпаться в крепких объятиях. Никогда и ни с кем я не чувствовала себя так. Вселенная, как же ему намекнуть-то? Я вновь положила руку на живот и тихо сказала:
— Док Иарлэйт передал не всю информацию в Планетарную Лабораторию. Мне бы очень не хотелось здесь задерживаться.
В серых глазах плескалась растерянность.
— Я не понимаю… С малышом что-то не так? Тебе потребуется медицинская помощь?
Я закатила глаза.
— Нет, с ними всё в порядке.
— «С ними»? — эхом переспросил любимый.
— Да, с ними, — с нажимом повторила я. — И имена надо будет придумывать женские.
Несколько секунд у него ушло на то, чтобы сложить два и два, а затем на лице отразилась бешеная радость, Льерт подхватил меня на руки и закружил прямо в коридоре.
— Льерт, прекрати так радоваться, — зашипела на будущего супруга. — Сейчас к нам все сбегутся. Я не хочу сообщать о факте в прессу, меня могут не выпустить!
— Девочки! Две! Мои принцессы! — восторженно прошептал мужчина, зарываясь носом в мои волосы, ничего не слыша вокруг и покрывая шею нежными поцелуями. Вырываться сразу расхотелось.
«Вообще-то три, но скажу ему об этом позднее…»
— Да, и потому я очень прошу, давай улетим как можно скорее. Я не хочу, чтобы наши дочери росли на Цварге.
— Как скажешь, дорогая, я всё оформлю, улетим хоть сегодня.
Конец.