Глава 29. Мишель Марсо
Льерт Кассэль
После приземления на поверхность Цварга меня ещё с час продержали в каюте и лишь затем отворили дверь, чтобы вывести под локти и посадить в закрытый кузов служебного флаера. Темнота, гул мотора, закрытая территория и снова замкнутое пространство без окон с прочной стальной дверью. Хорошо хоть наручники не надели…
«Выяснение личности». «Вашим делом занимаются». «Не волнуйтесь, вам положен адвокат»…
Какой к шварховой матери ещё адвокат?!
Я не нарушал закон!
Конечно, я не рассчитывал на красную ковровую дорожку и фанфары, но изолированная камера и полное игнорирование — в моих глазах не совсем то, как радуются спасшемуся гражданину вымирающей расы.
За дверью послышались шаги, пикнуло над небольшой ячейкой, куда три раза в день в одно и то же время ставили еду. Крохотная створка открылась — и на столе с моей стороны появился поднос с контейнерами. Сквозь щель мелькнули чёрные брюки.
Я метнулся к створке.
— Эй! Скажите, как долго меня ещё здесь продержат? Что с Селестой Гю-Эль?!
— Простите, не могу сообщить никакую информацию, — пробормотал неизвестный с той стороны и быстрыми, чуть шаркающими шагами удалился.
— Какого шварха вы не можете нормально ответить?! — крикнул вдогонку чёрным брюкам, но, разумеется, никто не откликнулся.
Я резко разогнулся — и задел поднос. Контейнеры с грохотом упали, вылетела котлета, оставляя за собой жирный след, вода из стакана выплеснулась на столик и тонкой струйкой закапала на пол.
«Поздравляю, Льерт, ты не просто придурок, а теперь ещё и голодный придурок».
Глухая ярость накатывала волнами, смешиваясь со страхом и бессилием.
Где Селеста? Почему мне о ней так ничего и не говорят? Допустим, она действительно не хочет меня видеть и слышать после всего случившегося, но могу же я знать, что с ней?!
Стоило закрыть глаза, как перед взором возникала испуганная, бледная, теряющая сознание Селеста. С влажными светлыми волосами, в растянутых спортивных штанах и моей футболке. Я думал, что самое плохое было на лайнере — ошибался. Там, за толщей пластика и перегородок, я хоть и не слышал её эмоций, но чувствовал её присутствие где-то недалеко. Здесь же, в каменном мешке, пускай очень чистом и цивилизованном, я вообще её не чувствовал.
Меня начало страшно ломать, и я уже плохо понимал — то ли это я накрутил себя на нервах, то ли это откат от того, что организм давно не потреблял бета-колебаний ближнего круга.
Две недели в одиночной каюте в космосе.
Семьдесят часов в изоляторе.
Тревога давно переросла в беспокойство, а то периодически трансформировалось в панику… Хуже всего было по ночам, когда мне начали сниться до судорог знакомая шлюпка и истекающая кровью женщина на руках.
«Льерт, умоляю… убей меня».
Сволочное подсознание играло по-грязному, выворачивая страхи наизнанку. И среди излюбленных вывертов этой твари — подсовывание лица Селесты. Теперь уже она истекала кровью и просила её убить за то, что из-за меня ей пришлось вернуться на Цварг. Я просыпался в поту на узкой койке и долго сжимал простынь в кулаке, уговаривая себя, что всё это лишь сны.
— Кассэль, пройдите в переговорную номер пять. Вас ждёт адвокат, — раздался электронный голос в динамике под потолком, выдёргивая меня из пучины всепоглощающих мыслей о любимой женщине.
Мощная входная дверь отъехала в сторону. На полу коридора загорелись оранжевые диодные стрелки, куда мне следует идти. Полная автоматизация… и бежать некуда — вокруг лишь бетон и камень. Впрочем, бежать я никуда и не собирался. Цварг всегда был цивилизованной планетой, и в глубине души всё ещё теплилась надежда, что всё это вот-вот закончится, и я наконец увижу Селесту.
Когда очередная дверь, теперь уже с табличкой «№ 5», отъехала в сторону, пришлось подслеповато сощуриться. В отличие от коридора и камеры, здесь были окна. Узкие горизонтальные бойницы и совсем высоко, чтобы через них нельзя было совершить побег, но до рези яркий полуденный свет заливал всё помещение.
«Как же на Цварге ярко… я совсем забыл».
Через белое марево постепенно проступили очертания металлического стола и нескольких белых пластиковых стульев. На одном из них с кипой бумаг и папок сидел усталый худощавый полуцварг с небольшими рогами-наростами. Он задумчиво поднял лицо, сплошь украшенное жёлтыми веснушками, и стеклянно-отрешённым взглядом посмотрел сквозь меня. Рассеянно моргнул, сконцентрировал зрение на новом объекте и явно удивился. Последние эмоции отчётливо и слышались в воздухе, и проступили на необычном лице. Полуцварг резко поднялся, протягивая ладонь для рукопожатия:
— Здравствуйте, меня зовут Мишель Марсо, я ваш адвокат. А вы Льерт Кассэль, верно? Приятно познакомиться.
Теперь настал мой черёд удивляться. Даже постоянное раздражение — спутник, с которым я спал, ел и бодрствовал, на некоторое время улеглось и тихо заворчало. Впервые за последние дни кто-то с весьма нейтральными эмоциями назвал моё имя, не облив с ног до головы презрением. Я машинально пожал руку и кивнул.
— Да, это я.
— Простите. — Мишель повторно потряс мою руку. — Я просто… ожидал увидеть… кого-то другого… в смысле, я представлял вас по-другому, — сбивчиво произнёс этот полуцварг.
Я хмыкнул.
— Врождённая регенерация отлично работает, у меня нет ни одного шрама на теле. Рога, к сожалению, высохли под ярким солнцем на астероиде, как и изменился цвет тела, но по большому счёту это все существенные изменения. Если вам сказали, что ваш клиент бывший заключённый и раб, то это весьма преувеличенно…
— Да нет, я не в этом смысле. — От юриста пахнуло лёгким смущением, но как только рукопожатие распалось — оно пропало. — Просто Селеста говорила о вас, и я даже представить не мог, что она… ей… могут нравиться цварги с настолько крупной фигурой и мощными рогами. Всегда замечал за ней, что…
Я перестал дышать.
— Вы знаете Селесту? Видели её по прибытии? Как она?! Почему мне её не дают увидеть?!
Внезапно в голове щёлкнуло, что Селеста рассказывала про друга детства по имени Мишель, который помог ей сбежать с Цварга. Неужели это он? Неуместная ревность шевельнулась в грудной клетке, но я задавил её на корню.
«Спокойствие, Льерт. Ты же не идиот, чтобы ревновать Селесту».
Мишель несколько секунд изучал меня странными жёлтыми глазами, затем всё же моргнул и опустился на стул.
— Садитесь, разговор будет длинным. С Селестой всё в порядке настолько, насколько это может быть, а вот с вами…
— В смысле «настолько, насколько это может быть»?! — не вытерпев, воскликнул я.
Под гипнотическим взглядом Марсо я всё же опустился на стул, и лишь после этого он заговорил:
— Госпожу Гю-Эль доставили на Цварг в целости и сохранности, с медицинской точки зрения она здорова, но она сейчас лежит в клинике № 356 под наблюдением… формально у неё диагностирован нервный срыв.
— Да где же это нормально?!
Они что, с ума все посходили?!
— Дайте мне её увидеть и объясниться перед ней! Уверяю, я не сделаю ей хуже!
Юрист поднял руки ладонями вперёд.
— Тише, тише. Я же сказал, что это «формально».
— Тогда в чём дело? Почему меня заперли здесь уже на третьи сутки и не дают увидеть любимую женщину? В чём меня обвиняют?
— А вот здесь давайте поподробнее. — Марсо вздохнул, активируя тонкий планшет. — Уважаемый Льерт Кассэль, у нас не так много времени. Обещаю, я отвечу на все ваши вопросы в рамках разумного, но давайте вначале коротко всё обговорим и выработаем стратегию защиты. Официально вам пока что не выдвинули никаких обвинений, но вами очень плотно заинтересовалась Служба Безопасности Цварга, а также Аппарат Управления, и именно поэтому вы здесь. Из того, что мне удалось узнать, вам предъявляют побег с тюремного астероида ША-945, на который вас определили согласно делу № 267–203. Начальство тюрьмы отчиталось, что вы сбежали вместе с космическими пиратами.
— Я ниоткуда не сбегал, — зло прервал юриста. — Если вы смотрели дело внимательно, то меня определили на шестьдесят лет, а я пробыл там все шестьдесят три, пересидев лишних три года. Меня доставили туда в военное время по скорому суду. Обвинения основывались на протоколе депрессии альфа-волн.
— О, это же замечательно! Получается, из-за халатности администрации ША-945 вас не отпустили вовремя…
Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что адвокат закашлялся:
— Я имел в виду, что тут не зафиксирована дата вашего мнимого побега. Я свяжусь с астероидом, подниму все бумаги и смогу доказать, что ничего подобного не было. Более того, вы как гражданин даже пострадали…
Я хмуро кивнул.
— Так. — Полуцварг вновь сосредоточился на планшете. — СБЦ также выдвигает обвинения в том, что вы не сообщили о пребывании чистокровной цваргини на Оентале. Я думаю, обыграть этот пункт тем, чтобы сообщить, что вы были не в курсе. В конце концов, Селеста действительно качественно скрывалась и маскировалась под захухрю…
— Не надо. — Я отрицательно покачал головой. — Я не буду врать. Она рассказала правду почти три месяца назад. Я всё знал и молчал намеренно. Я никогда бы не предал доверие Селесты.
Юрист тяжело вздохнул, отложил планшет и потёр виски. «Как же тяжело с бывшими военными», — пробормотал он себе под нос, а затем громко заговорил:
— Я всё понимаю, Льерт, но и вы поймите… Та ситуация, в которой вы сейчас оказались… хм-м-м… откровенно паршивая. Да, вы честно отсидели своё на ША-945, но причина, по которой вас туда заключили… это очень плохо. Фьённа Агасси была молодой и здоровой цваргиней, которая могла бы продлить род. Она погибла во цвете сил. АУЦ будет склоняться к тому, чтобы наказать вас за то, что вы фактически пользовались Селестой Гю-Эль. С учётом заключения протокола депрессии альфа-волн, ни у кого нет сомнений, что вы оказывали ментальное воздействие…
Гнев вскипел в жилах мгновенно. Неужели и этот туда же?!
Одно словосочетание «пользоваться женщиной» вызывало такую волну негодования и протеста, что я вскочил со стула, опёрся на столешницу и зарычал в лицо юристу:
— Я её люблю и никогда не распространял на неё даже малейших волн!
Марсо вкинул руки ладонями вверх.
— Кассэль-Кассэль, я-то верю! Пожалуйста, успокойтесь! Я лишь очертил ситуацию, как она смотрится со стороны.
Жёлтые веснушки на лице полуцварга побледнели, зрачки стремительно сузились, да и в воздухе разлился чуть кисловатый запах. Я со стоном опустился на стул.
Браво, Льерт. Уравновешенность — твоё второе я.
— Прошу прощения, — буркнул, хотя не испытывал раскаяния, и с неохотой вновь опустился на пластиковый стул, натужно скрипнувший под моим весом. — Селеста вошла в мой ближний круг, и по законам Цварга меня не имеют права с ней разлучать. Я не понимаю, почему вообще всё это происходит. Какой-то фарс и страшный сон в одном флаконе.
Мишель несколько секунд молчал, затем шумно выдохнул.
— Ничего страшного. Я понимаю, что вы долго не были на Цварге. Вы самой-то Селесте о ближнем круге, стало быть, не говорили?
Вопрос явно был риторическим.
«Не говорил, разумеется, потому что как последний трус боялся, что она после признания о расе станет относиться ко мне хуже. И вот к чему всё привело… она даже видеть меня не хочет…»
Полуцварг потёр подбородок.
— Это, конечно, хорошо, что Селеста в вашем ближнем круге… — заключил он спустя несколько секунд раздумий. — Как друг я очень за неё рад. Но касательно текущего дела, боюсь, сообщать эту информацию членам Аппарата Управления не стоит. Закон распространяется только на граждан Цварга, а ваше гражданство — предмет рассмотрения. Я практически уверен, что упоминание о ближнем круге настроит сенаторов против вас, так как будет в данном контексте считаться попыткой манипулирования. Ваша же вспышка эмоций… даже я с недоразвитыми резонаторами почувствовал. Если так вспылит женщина — то это просто неприлично. Если так поведёт себя мужчина — то последует наказание, от небольшого штрафа до изоляции в медицинском учреждении как опасного элемента общества. И, разумеется, анкету цварга вычеркнут из базы Планетарной Лаборатории.
Шварх! Ну конечно, я всё понимаю…
Мишель говорил очевидные вещи совершенно нейтральным тоном. Он предупреждал, но явно не испытывал брезгливости или презрения по отношению к клиенту.
«Сумасшедший кусок идиота», — перевёл внутренний голос речь юриста.
— Я вспылил потому, что я не видел Селесту и не знаю, что с ней, уже семнадцать дней. Каждую швархову возможность я пытаюсь выяснить, почему мне не дают с ней увидеться, но мне не сообщают никакой информации. Вообще никакой!
После моей речи юрист, который до сих пор не выпускал планшет из рук, медленно отложил устройство в сторону и посмотрел чётко мне в глаза. Неполную минуту он молчал, что-то взвешивая про себя, и наконец выдал:
— Селеста беременна.
— Что?
Мне показалось, что я ослышался.
Да если бы у меня вдруг вырос хвост, то потрясение было бы меньше, чем от этой новости! Слишком уж невероятно это прозвучало… Когда? Как?! Нет, в смысле, я прекрасно понимаю, откуда берутся дети, но всё же как?!
— Селеста ждёт ребёнка, она уже на двенадцатой неделе, — устало повторил адвокат тоном, каким разговаривают с умственно отсталыми. — Срок большой, сегодня ей пришлось сделать заявление в прессе.
Вселенная… Как такое возможно? Это чудо! Настоящее чудо! Внезапно нахлынула такая волна тепла, любви, благодарности космосу и потребности обнять любимую женщину, что захотелось куда-то бежать, мчаться… Новость распространилась по крови пузырьками шампанского и основательно ударила в голову.
— Как же я рад…
Несколько секунд я представлял себе, как счастлива должна быть сама Селеста, ведь ранее она упоминала, что считает себя бесплодной, как тут же набежала мрачная мысль: почему она сама не пришла сюда? Почему не захотела рассказать лично? Неужели она настолько на меня обижена?! Я же действительно не говорил ничего о её местонахождении… ну а то, что цварг… Да, умолчал…
— И Селеста Гю-Эль по-прежнему считается невестой господина Юдеса Лацосте, — вернул с небес на землю спокойный голос Марсо. — Он пока не в курсе того, что она в положении, но, уверен, будет рад признать ребёнка своим.
— Своим? — я оторопело переспросил и от волнения облизал пересохшие губы. В сердце вонзили тупой кинжал. — Она не хочет меня видеть, да? Она считает, что я её предал?
Мишель смотрел на меня странно. Так смотрят на безнадёжно больных. Это снова разозлило. Но прежде чем я успел высказаться, юрист горестно вздохнул и повернулся к окну.
— Льерт, вы знаете, что на Цварге нет детских домов?
«Что? При чём тут это вообще…»
— Разумеется, знаю.
— А знаете почему? — вновь огорошил собеседник.
Я пожал плечами. Какая разница почему?
— Потому что все дети на Цварге желанные, — ровным тоном сообщил Мишель.
— Ну конечно же желанные! При том, что за все триста с лишним лет не каждая пара может завести ребёнка… А уж про процентное соотношение мальчиков и девочек я вообще молчу, — ответил, чувствуя, что логика юриста мне совершенно непонятна.
— Нет. — внезапно Марсо улыбнулся. — Вы меня не поняли, Льерт. Я имел в виду… в общем, мне всегда было интересно, почему отец выбрал мою мать и я родился таким… — Он махнул рукой на веснушки и короткие рога. — Я совершенно случайно узнал, что ещё до встречи с моей матерью одна цваргиня выбрала его анкету через Планетарную Лабораторию, а он ей отказал. Представляете?
Я, в общем-то, представлял. Сам хотел отказать Фьённе… но не смог.
Конечно, общественное порицание — вещь сложная, но при всём при том, что женщина выбирает подходящего мужчину из списка анкет, за последним остаётся право отказаться. Мало кто отказывается от подарка судьбы, но порой такие уникумы находятся.
— Я как-то спросил у отца, почему он отказался от чистокровной цваргини. Меня всё детство дразнили, моя анкета и по сей день даже не рассматривается Планетарной Лабораторией… Порой подростком я запирался в своей комнате на дни и протестующе голодал, проклиная судьбу за свою внешность.
Мишель на мгновение прикрыл глаза, вспоминая прошлое.
— Мне всегда казалось, что не будь у меня этих пигментных пятен, желтых глаз и коротких наростов, то жизнь сложилась бы радикально по-другому. И однажды отец принёс целую гору заметок из различных новостных лент, электронных бумаг, флешку с личной перепиской… Оказывается, отец ещё в молодости предположил, что Планетарная Лаборатория учитывает не все аспекты.
Я скептически приподнял брови. Не все аспекты? Да Планетарная Лаборатория исследует все отклонения в генах и рассматривает древо до шестого поколения, а Аппарат Управления ещё и сверху обязал цваргов указывать финансовое состояние, прикладывать банковские выписки и документы о недвижимости. Ну-ну.
— Не все аспекты, — повторился Мишель. — Отец проводил собственные исследования уже по факту рождения детей, уделяя особенное внимание многодетным семьям. Он пошёл даже волонтёром на социальные работы, чтобы знакомиться с как можно большим количеством пар. Согласно его наблюдениям выходило, что у цваргов рождаются дети только тогда, когда они действительно любят друг друга. Это очень сложно объяснить… Он сказал мне тогда, что просто почувствовал на каком-то глубинном уровне, что, несмотря на якобы высокую совместимость, которую гарантировала Планетарная Лаборатория, с той цваргиней у него никогда не будет детей. Если бы он согласился на тот брак, то, возможно, меня бы и не было на свете. А вот мою маму он очень любит, несмотря на то, что она постоянно скандалит и грозится разводом.
Мишель улыбнулся и тряхнул головой.
— Был целый пласт пар, которые утверждали, что любят друг друга, но абсолютно везде я нашёл те или иные пометки, что с точки зрения отца цварг оказывал хотя бы лёгкое воздействие, чтобы цваргиня в него влюбилась. Когда он расспрашивал их об отношения до свадьбы, практически все женщины описывали конфетно-букетный период как «опьяняющую влюблённость» или что-то в этом роде. Разумеется, всё это лишь его собственные догадки и наблюдения… Но если я что-то и вынес из детства, так это то, что у цваргов дети не рождаются просто так. Даже если Селеста сейчас на вас злится, всё меркнет перед тем, что она вас любит. Искренне. По-настоящему.
Я неверяще смотрел в точку на стене перед собой, всё пытаясь собрать ускользающие мысли в сторону. Внутри меня разрастался ураган, и я ещё никогда не чувствовал себя настолько эмоционально нестабильным… Ураган грозился завернуться в воронку и обернуться катастрофой.
«Селеста беремена! От меня! Моим ребёнком! Какой-то хлыщ хочет отобрать их у меня…»
— Ни за что их не отдам! — Я резко поднялся со стула. — Что я должен сделать?
Позади раздался громкий лязг и «бух». Хлипкий пластиковый стул не выдержал… Кажется, я немного не рассчитал.
— Вот этого я и боялся, — наблюдая за моим стулом, произнёс Мишель. — Льерт, вы цварг, а следовательно, вы не имеете права на яркий эмоциональный фон. Кроме того, вас уже однажды судили по протоколу депрессии альфа-волн. Вы понимаете, что вам придётся пройти полную проверку на стабильность из-за вменённого жестокого обращения с невестой?
— Понимаю.
Мишель отрицательно покачал головой и устало потёр лицо руками:
— Нет, Льерт, не понимаете. Всякий раз, когда речь заходит о Фьённе Агасси, даже я чую вину в ваших бета-колебаниях. Протокол депрессии альфа-волн существует исключительно на Цварге потому, что рога — это такие же органы чувств, как зрение или обоняние для большинства рас. Если гуманоид видит труп, а над ним другого гуманоида с занесённым окровавленным ножом — это доказательство в суде. Если цварг видит другого цварга с мёртвой цваргиней на руках, а в воздухе отчётливо разливается вина, боль, да ещё и следы воздействия… — Мишель тяжело вздохнул. — Это плохо, в общем. Вы должны перестать себя винить за смерть невесты. Только тогда у вас есть шансы остаться с Селестой. В противном случае, я даже не хочу думать, что будет с вами и с ней.
— Хорошо, я понял, — мрачно сообщил юристу.
Мишель поднялся со стула, мельком глянув на коммуникатор. Очевидно, время встречи истекло.
— Ваше дело разбирается уже завтра, — сказал он перед выходом.
— Завтра? Вот уж не думал, что АУЦ так благодарны за многолетнюю службу, — я не удержался, чтобы не съязвить.
— Не в этом дело. Селеста сегодня заявила в прессе, что беременна. От вас. Общественность негодует, кто-то уже раскопал ваше прошлое… АУЦ должны как можно быстрее разрешить ситуацию, иначе настолько резонансный случай может вызвать волнения. Вам что-то надо до завтра? Средства связи пронести не могу, но в рамках разумного…
— Карты галактик Федерации принесите, пожалуйста. Я долго был заперт на астероиде, хотел бы освежить свои знания.
Мишель бросил на меня удивлённый взгляд, но кивнул.