Глава 28. Клиника № 356

Селеста Гю-Эль

— Привет, Селеста. Вот уж не думал, что мы так скоро увидимся.

Я открыла глаза и впервые за всё время пребывания на Цварге искренне улыбнулась. Короткие рога-наросты, глаза цвета горчицы и россыпь веснушек. Друг детства сразу же меня навестил, как только я проснулась и написала короткое сообщение, где меня можно найти. Клиника № 356 по праву считалась одним из лучших частных медицинских учреждений на планете[1].

— Мишель, как же я рада тебя видеть!

Я откинула больничное одеяло и попыталась встать с койки, чтобы поприветствовать юриста, но тот опередил меня, рванув от дверного проёма, подбежал к кровати и крепко обнял, тем самым не давая подняться.

— Куда встаёшь? А ну лежи! Что это вообще такое? Куда собралась? — с напускной строгостью спросил он, сжимая все мои косточки.

— Да никуда я отсюда не уйду, что ты! Эта палата — моя крепость, — рассмеялась я. — Пока здесь лежу, ко мне пускают только тех, кого я разрешаю сама, и никто не тычет носом, что я нарушаю законы Цварга, потому что до сих пор не замужем. Ко всему, я шикарно здесь устроилась, вход в палату охраняют эмиссары из Службы Безопасности Цварга. Видел, да?

Приятель ослабил хватку и отстранился, с тревогой заглядывая мне в лицо.

— Всё так плохо?

Я со вздохом пожала плечами. Вопрос был… сложным.

Мишель обернулся в поисках кресла или стула, но я потянула его за рукав, указывая, что он может сесть на матрас. Полуцварг посмотрел на меня с лёгкой укоризной, мол, не пристало мужчине сидеть на кровати женщины. Я обвела пространство помещения взглядом, намекая, что здесь нет никого, кроме меня и его. После Гутрун и её сыночков такие вольности вообще не казались мне чем-то «из ряда вон». Мишель, пожалуй, был единственным гуманоидом на всей планете, кого я была действительно рада видеть. Пару секунд он колебался, но махнул рукой, скинул пиджак на край кровати и сел на матрас рядом со мной.

— Расскажешь, как ты? — мягко попросил полуцварг. — В новостях столько всего писали, я даже не знаю, чему и верить.

— Да нечего рассказывать. — Я повторно пожала плечами. — Федерация, оказывается, огромная. Я успела посетить массу планет, мне очень понравилось на Танорге. Люди удивительные существа, представляешь, они…

И как-то слова сами собой полились рекой. Я стала перечислять путешествия и открытия своего первого года, как только покинула Цварг. Одно светлое воспоминание тянуло за собой другое, вдруг вспомнилась миллион и одна мелочь, которая меня поначалу удивляла. Говорить о Миттарии, Захране, Тур-Рине, Зоннене, Эльтоне, Пиксе было легко. Безграничный космос, я даже и не успела задуматься, как много всего посмотрела и увидела, прежде чем осесть на Оентале!

— …и так я оказалась на той планете, — сказала я и замолчала, потому что даже Оенталь у меня ассоциировался в первую очередь со Льертом.

— Хм-м-м. — Мишель почесал подбородок. — Не помню такой планеты, но я и не везде в Федерации бывал… Хороший климат-то?

— Ну… когда не изматывающая жара, то идут кислотные дожди или град размером с кулак. Местное население имеет очень толстую кожу и достаточно мощный скелет. Ещё бывает сезон ветров, и повезёт, если он не примчит облако саранчи, мошкары или ещё какой дряни.

Полуцварг запрокинул голову и расхохотался.

— Вселенная, Селеста! Я, конечно, знал, что у тебя специфические вкусы, но не до такой же степени…

Я шумно вздохнула. Да, сейчас, в уютной современной палате лучшей на планете клиники, пересказ моих скитаний выглядит и вправду несколько эксцентричным. Неожиданно Мишель стал серьёзным.

— А то, что говорят про того мужчину, Льерта? Это правда? Тебя точно положили в клинику не из-за того, что он с тобой сделал?

В горле запершило, а в глазах резко защипало.

— Он никогда бы ничего плохого мне не сделал, Мишель. Ну а то, что сделал, видимо, было продиктовано благими намерениями.

— Что же он натворил? Можешь рассказать хотя бы общими словами? — серьёзно попросил друг.

Я задумалась, не зная, с чего начать. В этот момент дверь в палату бесшумно отъехала в сторону, и на пороге показался цварг в белом халате с планшетом в руках. Мишель сидел ко входу спиной, поэтому сразу не отреагировал на появление дока.

— Селеста, мне необходимо ещё раз перепроверить ваши анализы крови, могу ли я…

Док оторвался от электронного устройства и резко остановился.

— Прошу прощения, у вас гости, я не знал…

Юрист вскочил с койки, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Я… я… наверно, мне уже пора, — он взволнованно забормотал, хлопая себя по карманам костюма. — Завтра заседание рано утром, мне ещё подготовиться к суду надо. Все доступы к твоим счетам я перешлю на коммуникатор, и полный отчёт о ведении акций…

В лёгком изумлении я наблюдала, как Мишель торопливо надевает пиджак, и лишь спустя несколько секунд осознала, в чём дело.

«Селеста, ты слишком отвыкла от Цварга… Мало того, что он в одной комнате сидел с тобой на одной кровати, так ещё и позволил себе раздеться… Полуцварг, чью анкету даже не рассматривали в Планетарной Лаборатории…».

Док молча и бесстрастно наблюдал за сборами посетителя.

— Мишель, погоди, останься. — Я схватила друга за рукав и подтянула к себе. Хватит с меня того, что Мартин столько лет запрещал с ним общаться. В конце концов, именно Мишель меня поддержал, когда я хотела сбежать с планеты, и фактически никого ближе у меня просто нет. — Это док Иарлэйт[2]. Он ведёт меня и наверняка зашёл ненадолго.

Юрист растерянно посмотрел на мою руку, сжимающую костюмную ткань, затем перевёл взгляд на цварга в белом халате. Тот прочистил горло.

— Госпожа Гю-Эль… Селеста, я же могу вас так называть, да? Я эм-м-м… на самом деле мне хотелось бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Я всеми фибрами души почувствовала, как полуцварг принял эти слова за астероид в свои турбины.

— Ничего страшного, я приду к тебе завтра…

— Нет. — Теперь это уже был вопрос принципа, чтобы Мишель остался и выслушал всё, что говорит док. — Это Мишель, мой… хороший друг. Прошу, Иарлэйт, говорите, что вы там хотели, берите анализы и идите.

Иарлэйт с сомнением пожевал фиолетовую губу и почему-то остановил взгляд на юристе.

— Вы точно уверены, что я могу говорить при вашем госте всё?

Я изумлённо пожала плечами. Да чего стесняться-то? Я сама попросила Фабриса связаться с клиникой и легла на обследование под предлогом, что подозреваю у себя нервный срыв. Сомнительно, чтобы он у меня был, но всегда же можно пожаловаться то на одно, то на другое и попытаться задержаться в этом гостеприимном местечке подольше. Тем более что я с нескрываемым злорадством услышала, что ко мне будут допускаться лишь те посетители, которых я сама пожелаю увидеть. Стоило ли упоминать, что взбешённый Юдес Лацосте, начавший вызванивать меня с восьми утра, не вошёл в их число?

— Да, разумеется. Вы можете говорить всё.

Док несколько секунд побарабанил пальцами по пластмассовому чехлу планшета, вновь перевёл взгляд на меня и спросил:

— Селеста, подскажите, много ли раз вы теряли сознание в последнее время?

— Всего один раз.

— А тошнота как долго длится?

Я вспомнила невкусные блюда на лайнере…

— Недели две где-то.

— А реакция на запахи есть?

— При чём тут запахи? Конечно же нет!

Я нахмурилась, не понимая, к чему ведёт док. Разве при нервных срывах органы обоняния начинают функционировать как-то по-другому? И тут вспомнилось, как удушливо неприятно пах одеколон Лацосте. Я с сомнением добавила:

— Хотя, наверное, всё-таки есть…

Док переглянулся с Мишелем так, будто они уже что-то знали, а я всё никак не могла понять, что не так.

— Судя по анализам, беременность протекает в пределах нормы, но есть некоторые отклонения — слишком мало витамина «Д» в организме, и железа тоже не хватает. Странно, что токсикоз начался так поздно, обычно к этому времени он уже проходит…

В ушах загромыхало так, что слова дока ушли на задний план. Я потянула за рукав Мишеля и посмотрела в его не менее ошарашенное лицо.

«Беременность протекает в проделах нормы», — эхом раздавалось у меня в голове. Так и хотелось ляпнуть: «Да быть такого не может, вы что-то точно перепутали!». Голова закружилась от нехватки воздуха. Док быстро подошёл к пульту управления климат-контролем и крутанул колёсико подачи кислорода в палату.

— Вот так будет лучше, — резюмировал он и выжидательно посмотрел на нас с Мишелем.

Я была настолько шокирована, что никак не могла понять, что происходит. Тем временем док продолжил:

— Признаться, до этого момента я никак не мог понять, почему вы мне сразу всё не сказали, а господин Робер настаивал на эмоциональном истощении. Теперь мне понятно, почему вы скрываете беременность. Но поймите, моя обязанность как медицинского работника — известить об этом Планетарную Лабораторию. Я с утра уточнял, у них нет информации…

Его взгляд остановился на Мишеле, а уголки губ скорбно опустились вниз:

— И я понятия не имею, как они отреагируют, когда узнают, кто отец ребёнка. Особенно если учесть, что Селеста помолвлена с другим мужчиной…

Только сейчас до меня дошло, что док посчитал, что я специально утаила информацию о ребёнке, и логично предположил, что отцом является Мишель. Друг вскинулся, чтобы возразить, но я отчаянно сжала его запястье и умоляюще посмотрела в жёлтые глаза. Юрист открыл рот… и тяжело вздохнул.

— Возьмите, пожалуйста, анализы крови у Селесты, чтобы подобрать оптимальный комплекс витаминов и минералов. Буду глубоко признателен, если вы немного придержите информацию для Планетарной Лаборатории.

Иарлэйт кивнул. Он быстро и безболезненно провёл все процедуры. Оглушённая новостью, я лишь в последний момент успела понять, что так и не спросила про срок беременности. Если я «скрываю» такую вещь, по идее, должна знать его хотя бы приблизительно. Тщательно подбирая слова, я уточнила:

— А когда должен был закончиться токсикоз? На моём сроке его обычно нет?

— Всё очень индивидуально. — Док пожал плечами. — Вообще-то обычно на двенадцатой неделе токсикоз уже заканчивается, но у вас почему-то только начался. Возможно, смена климата и уровень стресса повлияли.

— Двенадцать недель… — эхом откликнулась я, думая о том, что забеременела не просто на Оентале, а чуть ли не в первый раз в лесном домике.

«Как это вообще возможно?!»

Иарлэйт воспринял мой комментарий по-своему:

— Селеста, у вас отличная фигура, и явно всё это время присутствовали физические нагрузки, но учтите, что ещё буквально неделя-другая — и уже никакая одежда не скроет эту сенсацию. И да, — он повернул голову в сторону юриста, — будьте так добры, попросите вашу клинику переслать генетическую карту лично мне на почту. Я хочу сделать расчёт, что у ребенка не будет отклонений. Надеюсь, вы понимаете, что это важно, особенно с учетом… — взгляд дока скользнул по коротким рогам и веснушкам моего друга… — вашей расы.

С уходом дока в палате наступила полная тишина. Мишель смотрел на меня с плохо скрытым укором, сложив руки на груди.

— Селеста… — начал он.

— Знаю, прости-прости-прости, — я забормотала, закрыв лицо руками. — Я растерялась… просто не знала, что сказать… А вдруг Лацосте теперь ещё настоит на скорой свадьбе, чтобы дать ребёнку свою фамилию?.. Хотя… погоди! — внезапно меня осенило.

«Ребёнок!»

Надежда вспыхнула ослепительным солнцем.

— Мишель, а разве я теперь обязана?..

— Обязана, — хмуро перебил приятель. — Я вдоль и поперёк изучил этот идиотский закон. Там сказано «вдова, не имеющая детей от первого брака». При всём разнообразии рас во Вселенной, Мартин Гю-Эль был чистокровным цваргом, а у цваргов не рождаются «спящие дети». Да и семь лет для замороженной беременности — это слишком много. Опять же, при любом сомнении у твоего ребенка возьмут кровь на анализы, и всё станет ясно как день. Детей от Мартина у тебя нет… И, боюсь, это всё лишь осложняет, ты права. — Он устало потёр лоб рукой. — Когда Лацосте узнает о твоей беременности, он будет настаивать на скоропалительной свадьбе, и Аппарат Управления Планетой его всецело поддержит. Цваргиня, воспитывающая сына в одиночку, это нонсенс.

Я прикрыла глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— А если мы поженимся? С тобой? Ну… при условии моей беременности… Даже если станет ясно, что ребёнок не твой, Юдес Лацосте имеет на него права такие же липовые, как и ты… Я могу тебе заплатить! Компенсирую все неудобства, которые вызовет для тебя наш брак… всё что хочешь! Так как у нас официально будет полная семья, я уверена, что добьюсь, чтобы тебе дали мою фамилию, ты войдешь в аристократическую ветвь… — Я лихорадочно подбирала всевозможные аргументы, чтобы уговорить Мишеля на очередную авантюру, но уже заранее по выражению лица видела, что он не согласится.

Мужчина расплёл руки на груди, вновь сел на край матраса и зачем-то взял меня за ладонь. Я машинально отметила, что у юриста очень тёплые руки. Или это я так замёрзла?

— Селеста, мне кажется, ты сейчас очень сильно запуталась и вот-вот совершишь самую большую ошибку, о которой будешь жалеть всю жизнь, — мягко произнёс друг. — Скажи, ты любишь Льерта?

Я сглотнула колючий ком в горле и отвернулась. Люблю ли я Льерта?

Всякий раз как закрываю глаза, я вижу его лицо, скулы, высокий лоб, упрямый подбородок и короткую щетину. Светло-бежевые, как мокрая галька, рога, выцветшие и потрескавшиеся от радиации на астероиде, и светло-серые глаза, которые в минуты гнева или возбуждения напоминают расплавленную ртуть. А ещё неравномерно выгоревшие волосы — от жемчужно-пепельных прядей до карамельных. И вся эта копна волос удивительно мягкая и шелковистая, впрочем, как и смех Льерта, его взгляд и руки, которые умело ласкают во всевозможных местах и в коконе которых так уютно и надежно засыпать даже на деревянном полу. Память живо подбрасывает воспоминания, как дождливой оентальской зимой я сидела на диване и учила таноржский язык, закинув стопы на колени Льерта, а он щекотал меня за пятки. Как прижималась к нему со спины, когда он уверенно вёл спидер, и эта мощная спина закрывала меня от хлёсткого встречного ветра. Как он ловко поймал меня, когда я полезла за зёрнами кофе на кухне…

— Люблю, — произнесла так тихо, словно созналась в преступлении.

— Тогда в чём дело? — резонно уточнил Мишель.

Я прикрыла веки. Как можно объяснить все те чувства, что бурлят во мне, когда кто-то упоминает одно лишь его имя? Я доверяла Кассэлю, рассказала всё, а он врал, врал, врал и… наконец предал. После всего того, что у меня было с первым мужем. После того, как я глотнула настоящую жизнь и свободу. Как сделать гуманоида счастливым? Отобрать у него всё, а затем вернуть половину. Как сделать гуманоида несчастным? Показать ему всё, а затем оставить лишь с половиной. Я чувствовала себя статуэткой, которую вдребезги разбили, и теперь склеить её по кусочкам просто нельзя. Легче выкинуть на помойку и купить новую. Даже муассаниты можно разбить, если очень постараться…

— Он чистокровный цварг.

— А ты цваргиня. Продолжай.

— Он умалчивал о своём происхождении!

— А ты разве не прикидывалась захухрей, когда вы познакомились?

Я скрипнула зубами от злости.

— Это другое. У меня были причины молчать! В конце концов, меня разыскивали!

— Возможно, у него тоже были причины не рассказывать о своём прошлом.

— Мишель, он знал, что я цваргиня, и вызвал эмиссаров Цварга.

— А ты в этом уверена?

Вопрос сбил с толку. В смысле «уверена»? Да больше-то без вариантов, как меня ещё могли отследить?

— Он был единственным, кто знал, кто я такая, и он неоднократно предлагал перебраться на более защищённую и цивилизованную планету. А ещё у эмиссаров был мой портрет. Как захухри! Кто им его мог ещё дать, кроме Льерта? О том, что я цваргиня, но выгляжу как человеческая девушка, знал только он! Ну и ты ещё, разумеется…

Внезапно веснушчатые щёки юриста окрасились ярким румянцем. Я осеклась.

— Мишель?

— Твой портрет у эмиссаров совершенно точно не от Льерта.

Я молчала, давая другу детства выговориться. Полуцварг смущённо потянулся к шее.

— Когда ты пропала, Лацосте первые пару месяцев думал, что ты ловко прячешься на Цварге. Затем до него дошло, что ты покинула планету, и тогда началось… Служба Безопасности вызывала в отделение и опрашивала всех, с кем ты контактировала. На первом кругу допросов меня пронесло — ввиду того, как редко мы общались при жизни Мартина, они не обратили на меня внимания. Ко всему, с планеты исчезло ещё несколько цваргинь приблизительно в то же время, и Служба Безопасности думала, что это серийные похищения или что-то в этом роде… Они искали женщин по Федерации в привычном им темпе. Прошло примерно полгода, и ниточки к историям других исчезновений нашлись, а вот к твоей — нет. Меня снова вызвали на допрос, но на этот раз мне уже не повезло. Когда Юдес узнал, что твоими активами управляю я, он явился лично. Я пытался изловчиться и соврать, что понятия не имею, что с тобой. Собственно, я же действительно не поддерживал с тобой связь всё это время и не знал, где ты. Но…

Мишель поморщился и машинально положил руку на затылок. Я с неверием и ужасом поняла, что Юдес, весьма вероятно, пытал полуцварга.

— …в общем, как цварг он оказался гораздо сильнее меня. Мне пришлось признаться, что я помог тебе сбежать с планеты. Ну а дальше — дело техники. Специалисты подняли все видеозаписи в космопорту, нашли твоё изображение. Когда Юдес понял, что ты покинула Цварг по визе «беллеза», я думал, что он размажет моё сознание тонким слоем, но нет. Представляешь, он решил, что это была полностью твоя идея!

Я усмехнулась — представляла…

— Так они получили твой портрет, — тихо закончил собеседник.

— Но это не объясняет, откуда Служба Безопасности знала, где меня искать! — сказала я сердито.

— Ты знаешь… у меня сложилось ощущение, что Юдес был настолько не в себе из-за того, что официальные службы не могут тебя найти, что обратился к частникам.

Я фыркнула и внезапно замерла. В голове запульсировали слова, которые я однажды прочитала в личном кабинете Межгалактического Банка: «Я найду тебя, Селеста, чего бы это ни стоило. И чем дольше ты от меня прячешься, тем злее я становлюсь». Очевидно, Юдес смог выяснить, что я несколько раз снимала деньги через банкоматы-анонимайзеры, да и само сообщение явно было размещено не самым легальным путём — то ли он подкупил менеджеров банка, то ли нанял хороших хакеров… Кто сказал, что «частники» — это профессиональные детективы?

Перед глазами встали голые черепа, острые треугольные зубы, тяжёлые ботинки и синтетические комбинезоны, которые совершенно точно были изготовлены не на Оентале. Напавшие на нас с Льертом определённо были «космопиратами на отдыхе». Кто сказал, что взбешённый безрезультатными поисками Юдес не мог передать моё фото и имя пиратам? Более того, если отбросить мораль, то это гораздо логичнее: во-первых, такие услуги стоят дешевле, чем детективы, точнее, вообще бесплатно — ведь награда даётся только тому, кто предоставит информацию. Во-вторых, нечестные на руку гуманоиды появляются в таких местах, где приличные детективы не стали бы ошиваться специально. Пираты бороздят гораздо больше планет и вылетают за края Федерации, их кораблей в сотни раз больше…

Сердце пропустило удар. Даже если в ливень пираты не сразу меня узнали, то окрик Льерта: «Селеста, беги! Я задержу их!» — должен был навести их на соответствующие мысли.

— От Оенталя до Цварга на хорошем корабле две недели лёту. Селеста, подскажи, сколько времени прошло с тех пор, как ты рассказала Кассэлю о том, что цваргиня по происхождению? — влез в мои мысли Мишель.

Я прикрыла глаза.

— Приблизительно двенадцать недель.

— Двенадцать? — Друг выразительно приподнял брови, намекая, что отрезок совпадает со сроком беременности.

Я махнула рукой, не собираясь вдаваться в детали. Мысли лихорадочно заскакали.

— Идеально столько, чтобы рептилоид мог на автопилоте добраться до какой-нибудь нелегальной станции, пролечить глаза от попавшей в них кислоты, долететь до Цварга…

— Что? — Мишель нахмурился, не понимая, о чём я говорю, а я схватилась за виски.

— Проклятые астероиды! Льерт действительно ничего не передавал эмиссарам! Это пираты… Они на нас напали и точно знали, как я выгляжу и как меня зовут! А ещё Льерт поссорился с маэстро душ и желаний. Аюр имел на меня зуб и с лёгкостью мог сказать, где мы живём, только прибывшим на Оенталь… Ох! Льерт действительно ничего не рассказывал!

Несколько секунд я обрадованно смотрела на Мишеля, но счастье моё поутихло, стоило вспомнить, что Льерт всё равно мне врал.

— Селеста, это неразумно, — сказал друг детства, будто прочитав мои мысли.

А я неожиданно разозлилась:

— Что «неразумно», Мишель?! Неразумно злиться на Льерта за то, что он скрывал свою расу? Зная, что я терпеть не могу цваргов? Зная, какой у меня был первый муж?!

— Неразумно отталкивать мужчину, если ты его любишь, — просто ответил приятель.

Я так и открыла рот, не зная, что на это возразить. В конце концов, если размышлять логически, то Мишель, конечно же прав. У меня ребёнок от Льерта, а значит, Юдес не сможет надавить на Планетарную Лабораторию и опротестовать нашу свадьбу, если я выйду замуж за отца ребёнка… Вот только внутри всё жгло от понимания, что он чистокровный цварг. Всё то время, что мы были на Оентале, он неоднократно упоминал, что хотел бы вывезти меня на «нормальную» планету. Что с этим делать? Как быть? Ведь очевидно, что он так же, как и Мартин, запрёт меня в золотую клетку на Цварге… А если у меня родится не сын, а дочь?.. Озноб прошёлся по коже от мысли, что моя дочь столкнётся с теми же жуткими законами Цварга…

Я покачала головой.

— Нет, Мишель. Твой вариант решения ситуации не подходит мне. Взять хотя бы то, что док Иарлэйт не станет ждать ещё месяц, а долететь до Оенталя и попросить Льерта приехать… Мы просто не успеем.

Юрист внезапно посмотрел на меня так, будто я сказала что-то совсем уж дикое.

— Селеста, ты вообще новости не читаешь?!

[1] Выбирая между медицинскими учреждениями Космического Флота и клиникой № 356 на Цварге, главная героиня «Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант» остановилась на последней, когда спасала жизнь адмирала Даррена Нуаре.

[2] Иарлэйт— Лечащий врач Даррена Нуаре из дилогии «Агент сигма-класса». Активно интересовался разработками по блокировке бета-колебаний цваргов в медицинских целях у главной героини Джерри Клифф.