Глава 27. Цварг

Селеста Гю-Эль

«Льерт меня предал… Он не говорил, что является чистокровным цваргом… Он вызвал эмиссаров… У них был портрет…»

Одна и та же мысль крутилась у меня в голове, пока огромный лайнер бороздил космос и на полной скорости мчался на родину. Мне выделили шикарную ультрасовременную каюту, которая по площади оказалась ничуть не меньше дома на Оентале — с просторным кабинетом, огромной спальней, гостиной, а в качестве санузла к каюте прилегала индивидуальная парная и джакузи. На лайнере Службы Безопасности даже имелся технологичный спортивный зал и летний сад с растениями с родины, чтобы экипажу и гостям легче давались длительные космические поездки. На общую территорию я не заходила, а вот парной воспользовалась, чтобы полностью вернуть себе натуральный цвет кожи. Кого теперь обманывать? Все и так поняли, что я цваргиня.

Робот-официант приносил еду пять раз в день. Она казалась мне безвкусной, хотя внешне и выглядела уровня ресторанных блюд. На меня навалилась странная апатия — хотелось только спать и ничего больше. Даже плакать не хотелось. Пыталась — не получилось. Как-то внезапно вся жизнь перестала иметь смысл, будто кто-то вынул все кости и содержимое и оставил лишь телесную оболочку от вдовы Гю-Эль.

Кто-то неизвестный заботливо собрал мои самые приличные платья в чемодан и даже положил туда фамильное муассанитовое колье. Я смотрела на одежду, но всю поездку так и провела в спортивных штанах, в которых вышла из душевой на Оентале. А вот футболку Льерта переодела сразу же. Запах каменной полыни и любой намёк на аромат горных трав приносили почти физическую боль.

За всю поездку меня никто не тревожил. Лишь раз в каюту зашёл цварг в халате дока и сообщил, что по прилёте на родину мне крайне желательно пройти медицинское обследование.

— Зачем? — сухо спросила я, глядя в чёрные глаза соплеменника.

С тех пор, как я впала в состояние апатии, мне даже не требовалось мысленно представлять ледяные пики и призывать себя к спокойствию — и так чувствовала, что эмоции такие же чистые, ровные и холодные, точно проклятые драгоценные камни.

— Ну как же… — Цварг нахмурился. — Уважаемый господин Фабрис Робер сообщил, что вам пришлось два года жить на планете с кислотными дождями, да и кто знает, какие растения вам приходилось употреблять в пищу…

«Он это серьёзно? Яды для цваргов? Неужели не смог придумать ничего лучше, чтобы официально просканировать мои мозги?..»

— Спасибо за беспокойство. У меня нет ожогов, а если и были, все давно регенерировали. Еду же я всегда предварительно проверяла универсальным пищевым анализатором, приобретённым ранее на Танорге.

— Ух ты, правда? А могу ли я взять устройство для изучения? На время поездки? — Глаза дока оживлённо заблестели. — У меня самого только устаревшая модель, а хочется знать идеальный состав веществ…

Я молча покопалась в чемодане и передала цваргу устройство. Он вежливо поблагодарил, принимая анализатор двумя руками.

— И всё-таки… Я бы настоятельно рекомендовал комплексное психологическое обследование, — мужчина произнёс уже на пороге.

— Зачем? Вы хотите залезть мне в голову?

Удивительно, я даже не разозлилась. А ведь будь этот разговор с Мартином семь лет назад, рвала бы и метала…

— Леди Гю-Эль, пожалуйста, не воспринимайте всё так остро. — Док покачал головой. — Просто, как выяснилось, вы достаточно долго проживали с цваргом… Этот мужчина ранее был осуждён как преступник из-за жестокого обращения с женщиной. Я опасаюсь, что он мог воспользоваться своими природными способностями, чтобы принудить вас… ко всякому…

Док отвёл взгляд. Очевидно, он имел в виду принуждение к интимным отношениям, но не знал, как вежливо это сообщить пациентке. Я мысленно хмыкнула, отмечая румянец дока. После прямолинейных и простоватых фраз Гутрун «мужика тебе надо» завуалированная речь цварга казалась смешной. Здоровенный взрослый мужчина, наверняка уже перевалил за сотню лет, ко всему ещё и док, а изъясняется словно невинная дева. И ведь знает же, что я была замужем…

— И что ждёт цварга, если выяснится, что он оказывал ментальное воздействие на цваргиню? — вдруг заинтересовалась я.

Док на миг растерялся.

— Если регулярное воздействие, да ещё и с последствиями для цваргини — казнь, разумеется.

Я кивнула, словно знала об этом заранее, хотя, разумеется, особенно никогда не интересовалась законами, на это у меня всегда был личный консультант в лице Мишеля.

— А разовое ментальное воздействие можно отследить?

— Разовое… вряд ли… — Мужчина растопырил фиолетовую пятерню и задумчиво почесал затылок. — Конечно, всё зависит от того, насколько оно было сильным. Если налицо необратимое искажение структуры мозга — тот тут без вопросов. Но вы не волнуйтесь, если воздействие бета-колебаниями было ежедневным, да ещё и на протяжении минимум полугода, как в вашем случае, то мы совершенно точно это определим после медицинского исследования и заставим мерзавца отвечать за содеянное! К тому же вы уже потеряли сознание в присутствии стольких свидетелей! Это первый звоночек, что на вас всё-таки кто-то оказывал влияние… Мне отправить сигнал в клинику, чтобы подготовили палату для обследования?

Я отрицательно покачала головой.

— Спасибо, не стоит. Я ещё подумаю.

Док замер с пищевым анализатором в руках и нахмурился.

— Госпожа Гю-Эль, вы перенесли сильнейшее нервное потрясение, и если речь идёт о том, чтобы наказать подонка, уверяю…

— Спасибо, я подумаю, — повторила с нажимом. — Идите.

Когда дверь закрылась за доком, я рухнула на кровать. Мысли о Льерте причиняли настолько мучительную боль, что стоять на ногах не получалось. Я ни в коем случае не считала Льерта преступником, да и его воздействие на себя наверняка ощутила бы. За годы первого брака я научилась отделять мельчайшие бета-волны, посланные в моём направлении… Теперь, день за днём проводя в каюте космического лайнера, я вспоминала все разговоры с Кассэлем в свете новой информации о его расе и думала о том, какой же дурой была всё это время. Как можно было не понять, что передо мной чистокровный цварг?

За час до приземления я всё-таки переоделась в классическое для родины платье. По иронии судьбы оно оказалось траурного чёрного цвета — как все вещи, которые я носила до побега.

— Госпожа Гю-Эль, трап подан. Разрешите придержать вас за локоть. — Фабрис, который успешно не попадался мне на корабле весь полёт, галантно протянул руку.

— Не разрешаю, — холодно ответила я и, придерживая юбку, сама спустилась по лестнице.

Роскошный хромированный аэролимузин с вытянутым капотом и откидными дверями-чайками уже ждал у трапа.

«Прямо как в былые времена, когда была замужней дамой и путешествовала по Цваргу», — мысленно фыркнула я и, повторно игнорируя протянутую руку, на этот раз сотрудника космопорта, села в летательный аппарат. Через тонированное стекло было хорошо видно, как суетились цварги и быстро грузили мои вещи в багажник, а затем рассаживались по флаерам сопровождения. К моему величайшему сожалению, Фабрис и двое эмиссаров сели в салон аэролимузина.

«Кто бы сомневался, что этот чопорный хлыщ изъявит желание ехать со мной… я же ведь драгоценность!» — подумала с раздражением и на этот раз даже сдерживать эмоции не стала.

Мужчины замерли на диване напротив каменными изваяниями. Машина мягко взмыла в воздух, за окном показался гигантский зеркальный шар — межгалактический космопорт — а за ним поплыли гладкие бока небоскрёбов, геометрически правильные линии улиц, пушистые зелёные шапки квадратных парков и прямоугольных скверов, вдалеке засияли ослепляюще белоснежные пики гор — символ Цварга. Стеклянно-зеркальный высотный лес — идеальные формы, чистота и порядок. Цивилизация. Даже воздушные трассы — протянуты по чётким правилам. Семафоры отлажены и переключаются синхронно, чтобы экономить каждую терцию водителей.

Ясное синее небо и одинокое солнце навеяли лёгкую грусть. Ни тебе орбитального резонанса спутников, ни разноцветных облаков и туч, по которым гадаешь, выпадут осадки или нет, а если выпадут, то какие. Что сегодня будет: град, ледяной дождь, жара, как в пустыне, или очередной кислотник? Нужны ли резиновые сапоги или можно будет обойтись шлёпанцами?

Аэролимузин начал замедляться и опускаться на платформу.

— А вы разве везёте меня не домой? — я уточнила, с лёгким удивлением вглядываясь в выносную площадку-парковку Серебряного Дома. Когда-то здесь работал Мартин.

— Нет, вас приказано по возвращении доставить в Аппарат Управления, — тут же отозвался один из спутников Фабриса.

— Странно, не знала, что при АУЦ есть тюремные камеры.

— Умерьте язвительность, вас ни в чём не обвиняют, — скривив губы, бросил старший эмиссар. — Комиссия должна удостовериться, что на планету возвращена Селеста Гю-Эль, а не её подделка. Уверяю, это не займёт много времени.

— Вы так много раз пытались впарить начальству биоандроидов, что вашу работу теперь перепроверяют?

Послышался отчётливый скрип зубной эмали.

— Это стандартная процедура, — процедил Фабрис. — Формально проверки доком на лайнере Службы Безопасности достаточно, но господин Юдес Лацосте настоял, чтобы я показал вас ему лично.

— Ах, ну если Юдес настоял, тогда конечно…

— Всё понять не могу, откуда в цваргинях столько спеси и высокомерия. Мы в лепёшку расшибаемся, чтобы вас защитить…

— А я просила этой защиты?

— Вы просто не понимаете, как опасно за границами Цварга.

Старший эмиссар сверкнул глазами, но на этом его эмоции закончились. Своим спутникам Фабрис жестом приказал дожидаться нас в аэролимузине, что не могло не радовать. Он первым выпрыгнул и с напускной галантностью подал мне руку. Я не менее демонстративно её проигнорировала и выбралась из флаера сама. Серебристая дорожка под подошвами туфель засияла мягким белым светом, стоило её коснуться: в центре города фонари давно заменили на более технологичное освещение.

— Я вам настолько неприятен, что вам невыносима сама мысль прикоснуться ко мне? — будничным тоном спросил цварг, когда мы направились по воздушной платформе к боковому входу в здание.

Я взглянула на бесстрастное лицо мужчины и мысленно хмыкнула: я бы сама не смогла озвучить такой вопрос.

— Нет, просто не люблю, когда ко мне прикасаются с целью воздействовать.

— Я не хотел воздействовать, всего лишь помочь выйти из… — Мужчина осёкся и нахмурился. — Если вы сейчас говорите про ситуацию на Оентале, то, во-первых, я находился при исполнении и имел законные основания на использование бета-колебаний во благо государства. Во-вторых, я всего лишь намеревался вас успокоить, минимальные волны, которых вы бы даже не почувствовали.

— Да мне плевать на закон. Я почувствовала бы.

— Нет же!

— А я говорю — да.

Мелькнули раздвижные двери, коридор, ещё один… Внезапно Фабрис резко остановился, из-за чего пришлось остановиться и мне — я не знала, куда идти дальше.

— Госпожа Гю-Эль, а вы ощущаете любые ментальные колебания? Даже самые незначительные?

Если бы не увеличенный зрачок, то я подумала бы, что эмиссар задает вопрос от скуки, настолько хорошо у него получалось строить из себя замороженную рыбу.

— Представьте себе.

Мужчина склонил голову то к одному плечу, то к другому, внимательно меня рассматривая. Я мысленно скривилась, ощущая себя зверьком в зоопарке. Когда-то давно я чувствовала только сильные и направленные исключительно на меня эманации, но совместная жизнь с Мартином заставила заподозрить, что он злоупотребляет данной от природы сверхспособностью. Постоянные попытки сопротивляться, тотальный анализ и контроль собственных ощущений — всё это развило гиперчувствительность к ментальному вмешательству. Пожалуй, до брака я не чувствовала и трети индуцированных бета-волн так чётко. Но не объяснять же это совершенно постороннему гуманоиду, да ещё и цваргу.

Эмиссар внезапно кивнул каким-то своим мыслям и тихо произнёс:

— Тогда прошу меня извинить, госпожа Гю-Эль. Был неправ и не представлял, что даже низкочастотные волны на вас повлияют. Видимо, ваш обморок — это моя вина.

«Цварг извиняется? Передо мной?! За бета-колебания?!»

Изумление было настолько сильным, что я забыла, что надо что-то ответить. Фабрис понял моё молчание по-своему, развернулся и пошёл дальше по коридору. Через десять метров он снова остановился, приложил ладонь к биосканеру на двери и пояснил:

— Личный кабинет господина Юдеса Лацосте. Прошу пройти.

Даже если бы Робер не сказал этих слов, я бы поняла, что это кабинет кого-то из членов Аппарата Управления Планетой: высоченные потолки, мраморный пол, бесконечные окна, по центру дизайнерская инсталляция из белого золота с вкраплениями муассанитовой крошки, мебель из натуральной кожи… «Личный кабинет» больше походил на поле для игр в антигравитационной обуви или на центральный зал завода по производству роботов, чем на стандартное рабочее помещение. Фабрис замер у дверей, а я шаг за шагом обогнула инсталляцию, затем обошла диван, с десяток растительных перегородок и наконец у самого дальнего окна увидела Юдеса, разговаривающего по коммуникатору. Цварг расхаживал туда-сюда, включив аудио, а в какой-то момент резко повернулся, и наши взгляды встретились.

— Да-да, всё верно… Извините, не могу больше говорить.

Очень медленно, не прерывая зрительного контакта, словно иное поведение могло меня спугнуть, он положил коммуникатор на стол. Неполную минуту в кабинете стояла абсолютная тишина. Я разглядывала мужчину перед собой: всё те же мощные витые рога, всё тот же деловой костюм и гладко зачёсанные назад соболиные волосы. Два долгих года я думала, что когда посмотрю в эти глаза, то умру от страха. Два года мне снились кошмары… А сейчас даже сердце не нарушило мерного биения. Пропустить удар оно могло лишь ради одного мужчины, и им был далеко не Лацосте.

— Я же говорил, что найду тебя, Селеста, — первым нарушил хрустальную тишину цварг. — Соскучилась?

Не удержалась от фырканья.

— В твоих мечтах, Юдес.

— А ты совсем не изменилась, — тем временем продолжал говорить политик так, будто я радушно поддержала диалог. — Всё такая же элегантная, неприступная и холодная, как муассаниты в наших горах. Даже новый цвет волос тебя ничуть не портит, скорее наоборот, смотрится оригинально. Цваргиня-блондинка, кто бы мог подумать!

Я пожала плечами, прошла до ближайшего кресла и села, закинув ногу на ногу. Если Юдес планирует наслаждаться триумфом моей поимки, то хотя бы посижу с комфортом.

— Ты тоже не изменился.

Цварг улыбнулся, расценив мои слова как комплимент. Он обошёл массивный, парящий на магнитах рабочий стол и взял тёмно-коричневую бутылку из-за перегородки с вьюном.

— Отпразднуем твоё возвращение, дорогая?

Я отрицательно покачала головой.

— Шэйтарри тридцатилетней выдержки. Он был создан ещё тогда, когда этот слизняк Мартин на тебе не женился.

— Я не пью алкоголь, Юдес. Если ты тщательно изучал мою медкарту, то должен это знать.

Цварг плеснул жидкость себе в бокал, отпил глоток и издал низкий рокочущий звук.

— Зря не пьёшь. Классная вещь, между прочим.

Я не выдержала и поморщилась.

— Итак, зачем ты меня позвал? Зачем тебе эта ловушка пародии на брак?

Юдес бросил на меня чисто мужской оценивающий взгляд, опрокинул в себя весь бокал и тут же набрал второй.

— Пародия на брак? Нет, Селеста, это с Мартином у тебя могло быть такое, но со мной не будет, обещаю. Я буду взыскивать с тебя супружеский долг еженощно до тех пор, пока ты сама не начнёшь меня умолять…

«Вселенная, это же какую самооценку надо иметь…»

— То есть ты не поменял своего мнения? Ты всё ещё хочешь взять меня в жёны? — Я вопросительно подняла брови.

Ещё два года назад я бы нервничала и переживала, задавая этот вопрос, но сейчас без каких-либо усилий могла говорить абсолютно ровно. Парадокс, но Оенталь, где я жила в полную силу и не стесняла себя рамками приличий родины, дал мне стабильную эмоциональную броню, которую я всю жизнь тренировала, будучи чистокровной цваргиней. Мне больше не требовалась постоянно напоминать себе сдерживать эмоции или визуализировать ледяную скульптуру девы-воительницы. Это теперь получалось само собой.

— Не говори ерунды, Селеста. — Юдес покачал рогатой головой так, будто я его расстроила. — Не затем я тебя искал по всей Федерации и за её пределами, чтобы, вернув на Цварг, так просто отказаться. Поверь, мои рейтинги только выросли от того, что у меня похитили невесту прямо перед свадьбой.

«Как же я ненавижу политику…»

Я прочистила горло, прежде чем возразить.

— Меня не похищали. Я сама сбежала.

— Похищали. Разумеется, похищали.

Юдес налил себе третий бокал алкоголя, грациозно-лениво опёрся бедром на перегородку с растениями и небрежно расслабил узел галстука, что в сочетании с графитово-серой рубашкой и платиновыми запонками лишь придало ему внешнего лоска. Не отводя внимательного тёмного взгляда, он чётко проговорил:

— Селеста, ты же умная женщина, не расстраивай меня. Тот бывший преступник с нестабильной психикой… как его… Льерт Кассэль, кажется. Он нарушил закон и выкрал тебя с Цварга. А ещё силой удерживал на какой-то вшивой недоразвитой планете.

Я смотрела во все глаза на цварга. На блестящие как нефть чёрные рога. Гладкие щёки без единого признака растительности. Галстук. Идеальные стрелки брюк. Лакированные острые носы мужских туфель… Густой тяжёлый цитрусовый аромат наполнял помещение.

Слова мужчины дошли не сразу, так как в них не было угрозы, лишь сухая констатация фактов. Но когда я наконец поняла, что именно имел в виду Юдес, волосы буквально зашевелились на загривке, а ладони вспотели. Лацосте практически открытым текстом сообщил, что заявит, если ещё не заявил в прессе, что Льерт виноват в моём исчезновении… Он переврёт всё как сможет, чтобы это выходило ему на руку… Вселенная! Я, конечно, подозревала, что политики не всегда честны, но чтобы играть так грязно…

Видимо, что-то всё-таки отразилось на моём лице или попало в ментальный фон, потому что Лацосте широко заухмылялся.

— А ты, смотрю, привязалась к этому светловолосому полуцваргу.

— Он чистокровный, вообще-то, — тихо возразила.

— Да-да, облученный радиоактивной звездой, с ампутированным хвостом… мне уже Служба Безопасности переслала отчёт по нему. Поверь, в глазах общества он в лучшем случае полуцварг.

Я скрипнула зубами, но спорить не стала. Оставалась последняя попытка убедить Юдеса, что я ему не пара.

— И тебе не противно жениться на мне? Я, кстати, имела неоднократную интимную связь с этим «полуцваргом».

— Ну конечно! Он же на тебя воздействовал и заставлял. — Лацосте отмахнулся и приподнял бокал в игривом тосте.

Я сглотнула вдруг ставшую вязкой слюну. Льерт, конечно, предал меня, но если Аппарат Управления Планетой поверит в это, то его казнят. Безотлагательно. Похищение, насилие, воздействие на ментальном уровне… Какие бы отношения нас с Кассэлем ни связывали, смерти я ему точно не желала. Слова вырвались сами собой:

— Да ты больной ублюдок…

— Фу, как ты одичала, Селеста. — Лацосте брезгливо поморщился. — Придётся нанять репетитора по этикету и напомнить тебе, как надо вести себя на публике.

— Ты думаешь, это так просто тебе сойдёт с рук?

— Почему нет? В конце концов, это не враньё, а отображение правды. Это ничтожество не имело права прикасаться к тебе, будь он трижды чистокровным. Он тебе рассказывал, что не смог защитить даже собственную невесту? — презрительно фыркнул цварг.

Я непроизвольно сжала подлокотники, потому что знала историю с Фьённой и видела, как мучился Льерт, когда вспоминал о погибшей цваргине. Вывернутые наизнанку нормы морали Цварга клокотали кипящим ядом в горле и лёгких. Неудивительно, что Кассэль столько лет винил себя, если любому цваргу правильным в этой ситуации виделось как следует промыть мозги цваргине, чтобы она стала шёлковой, а сверху нацепить ярлык «во благо расы».

— Население будет мне сочувствовать, рейтинги поползут вверх, и мои предложения в Аппарате Управления станут более весомыми, — тем временем продолжил Юдес, не замечая моей реакции. — Натерпевшаяся от жизни жена — это очень неплохо для репутации. Ко всему, у нас восемьдесят два процента совместимости, а это означает, что рано или поздно ты родишь мне ребёнка. Кстати, о детях…

Юдес отставил бокал и походкой хищника приблизился. Не сводя с меня взгляда, он одним движением закинул конец галстука за плечо и опёрся ладонями на подлокотники кресла. Между нашими лицами расстояние сократилось до десятка сантиметров. Я совершенно отстранённо отметила, что Лацосте олицетворял собой всё то, чего так хотят женщины — власть, деньги, ресурсы… А ещё он был красив. По-настоящему красив, той утончённо-аристократической красотой, которая так высоко ценится на Цварге: правильный оттенок кожи, орлиный нос, чёрные как смоль волосы и такие же чёрные глаза. Вполне вероятно, что в какой-нибудь другой параллельной Вселенной я могла бы быть счастлива с Юдесом настолько, насколько это в принципе возможно с цваргом. В очень далёкой Вселенной.

— Селеста, ты не представляешь, насколько сексуальна… — Низкий тихий шёпот коснулся моего уха. — Твои волосы, твоя причёска. — Он чуть отодвинулся и ещё раз осмотрел меня так, как осматривает покупатель, собирающийся вложить все свои сбережения в понравившуюся модель флаера. — Я чуть не кончил, когда выяснил, что ты покинула планету по визе «беллеза»…

Хорошо, что я сидела. Всё-таки Юдесу удалось вывести меня из равновесия. Я шокированно замерла, подумав, что мне послышалось. Лацосте криво ухмыльнулся.

— Как же мне надоели эти снулые цваргини! Сколько раз я выискивал тебя взглядом на светских мероприятиях… При всех кажущихся приличиях и выполнении норм этикета в твоих глазах всегда полыхал яростный огонь несогласия. Долгих двадцать лет я жалел, что Мартин встретил тебя раньше. Я желал тебя больше жизни все эти годы. Разве ты не чувствовала, что между нами натянулась невидимая нить? Ты всегда мне улыбалась и соблазнительно облизывала губы, когда я приходил к вам домой. Признайся, ты всегда думала об интиме со мной.

Я во все глаза смотрела на Юдеса, заторможенно пытаясь понять, о чём он говорит. Какая ещё к швархам нить?! Какие улыбки?! Замутило. Затошнило. Нет, он не воздействовал на меня ментально, просто его подавляющая аура вкупе с резким цитрусовым одеколоном лично меня отталкивали.

— Какие ещё мысли об интиме? — хрипло просипела я.

— Не знаю, тебе виднее. — Юдес прищурил глаза, внимательно меня рассматривая. — Но я точно знаю, что ты хотела именно меня, а не своего мужа. Как иначе объяснить, что всякий раз после того, как я приходил к Мартину по работе, у вас с ним был секс? Я проверял. Несколько раз возвращался через час или два, якобы потому что забыл бумаги. Поверь мне, остаточные эманации после секса ни с чем не спутаешь, и они достаточно долго рассеиваются. — Юдес сделал секундную паузу и добавил почти обвиняющим тоном: — У вас с Мартином всегда был секс после моих посещений!

Во рту пересохло. Я просто не знала, что сказать. Вероятно, был, а может, не был… Кто его знает? Я никогда об этом не задумывалась. Супруг был страшно ревнив и запрещал мне видеться даже с Мишелем. В то время я воспринимала это как должное… Неожиданная страшная догадка поразила вспышкой молнии. А может, Гю-Эль чувствовал внимание коллеги по работе к его жене? Все цварги — страшные собственники, это заложено в наших мужчин природой. Вероятно, он таким образом утверждал свои права на меня?

Лацосте вновь несколько секунд помолчал и продолжил с внезапной экспрессией:

— Мне нужна именно такая женщина, как ты — сильная, яркая, страстная, находчивая, неповторимая во всём! Селеста, признайся, ты переоделась в шлюху, нацепила муассаниты и покинула Цварг, чтобы меня позлить?! — Он прикрыл веки и шумно вдохнул ноздрями, а я сглотнула слюну. Стая мурашек прошлась по шее именно там, где только что был нос мужчины. — Ты ведьма, Селеста, просто ведьма… Ни одна не унижала меня так, как это сделала ты в Центральном Дворце! Ни одна женщина не выводила меня на такие эмоции… Я снимал ночных бабочек на Тур-Рине пачками и ни с одной не мог достигнуть пика, пока не представлял твоё лицо! Я на тебя подсел, как на диаторий[1]!

На скулах Юдеса проступил румянец, его зрачки расширились, а дыхание буквально ошпаривало кожу.

«Гравитационная аномалия, да он действительно болен…»

— Тебе не подходил слюнтяй Гю-Эль, а это ничтожество Кассэль вообще не считается. Селеста, неужели ты не понимаешь? Ты — совершенство, которое уготовано мне судьбой! Я уверен, что ты забеременеешь сразу же, как только…

— Фабрис!!! — закричала я так громко, как только могла.

Рука Юдеса, скользнувшая на моё бедро под платье, мгновенно исчезла. Губы мужчины сложились в тонкую жёсткую линию, и, прежде чем выпрямиться, он тихо шепнул:

— Зря, дорогая. Очень зря. Знаешь, что случается с дичью, которая слишком долго дразнит тигра?

Когда эмиссар быстрым шагом появился из-за перегородки с растительностью, Юдес уже отошёл к окну. Кроме моего зашкаливающего пульса и стука молоточков в ушах ничто не выдавало того, что только что могло произойти.

— Господин Лацосте, вы уже закончили? Я могу отвезти госпожу Гю-Эль к ней домой? — вежливо уточнил эмиссар, кинув на меня беглый взгляд.

— Да, конечно, — скучающе бросил Юдес, рассматривая что-то сверхинтересное за стеклом.

На подрагивающих ногах я встала с кресла и инстинктивно опёрлась на локоть Фабриса, чтобы не упасть. Брови эмиссара высшего звена на миг удивлённо взмыли на лоб, но он тут же расслабил лицевые мышцы и сделал вид, что так и надо.

Уже когда мы двинулись на выход, в спину кинжалом вонзились слова:

— Ах да, Селеста, совсем забыл сообщить: свадьба назначена на завтра. Мой секретарь всё организовал. Будь готова к восьми утра.

* * *

Льерт Кассэль

Я мерил каюту шагами и тщетно пытался успокоиться. Гнев клокотал где-то за рёбрами — то ли в сердце, то ли в лёгких — тугой пульсирующей болью отдавался в копчик, откуда когда-то рос хвост, и включал фантомные рецепторы. Будь у меня сейчас пятая конечность, я уже посшибал и покрошил бы в щепки всю каюту…

Нет, меня не связали, не били и не морили голодом — просто изолировали — но как же это бесило! Стоило мне только вспомнить бледное лицо Селесты и её испуг, когда старший эмиссар потянул к ней свои лапищи, как хотелось выломать дверь, найти любимую женщину, крепко сжать в объятьях и успокоить… и набить морду этому недоумку!

Но любой порыв броситься с голыми кулаками на дверь и добиться своего глушился воспоминанием потрясения и неприкрытой муки на лице Селесты, когда я признался, что являюсь чистокровным цваргом. Помножить это на потерю сознания — как сказал док, это уже даже не звоночек, а пушечный выстрел о том, что у госпожи Гю-Эль колоссальный стресс, — и как результат, ей сейчас нужен только покой.

Как только цваргиня потеряла сознание, я буквально угрозами потребовал взять меня на борт СБЦ. Вначале Фабрис Робер не хотел, считая меня лишним балластом на борту, но когда я упомянул, что уже как полгода живу с Селестой и являюсь гражданином Цварга, им всё-таки пришлось взять и меня.

Правда, вышло всё не так, как я хотел. Совершенно не так. Мало того, что я так ни разу и не увидел любимую женщину, никто не сказал, где она и как себя чувствует.

Нестабильная сингулярность! Всё же я не вытерпел, развернулся и с силой ударил кулаком по обшивке иллюминатора.

— Браво, — раздался ехидный голос позади. — Теперь разнесите каюту к шварховой матери, нарушьте герметизацию корабля, и давайте мы все вместе погибнем в открытом космосе.

Я стремительно развернулся и облил испепеляющим взглядом дока Службы Безопасности Цварга. Правда, ему от моего взгляда было хоть бы хны.

— Эта модель межзвёздного лайнера разрабатывалась изначально под гражданские нужды и была спроектирована так, чтобы в случае пьяных драк на борту никто не смог повредить грубой физической силой внешнюю часть. Перегородки между каютами хлипкие, но обшивки иллюминаторов дополнительно укрепляли. Вреда кораблю я бы не нанёс.

Док хмыкнул.

— Какие у вас интересные познания. Признаться, если поначалу я сомневался, что вы дали о себе правдивую информацию, то сейчас все сомнения отпали.

— Что с Селестой?

— Вас это не касается, — дежурно ответил док, ставя на стол переносную аптечку. — Мне необходимо повторно у вас взять кровь на анализ, чтобы к прилёту ваша личность была официально идентифицирована. Сядьте, пожалуйста.

— Вы можете мне объяснить, как эмиссары нашли её? — спросил, не двигаясь с места.

— Вас это не касается.

— Она никому, кроме меня, не говорила, что является цваргиней! — Я сам не осознал, как мой голос перешёл в рык. — И сейчас она думает, что это я её подставил…

— Во-первых, если вы думаете, что угрозами чего-то от меня дождётесь, то крайне заблуждаетесь, — резко перебил мужчина, ощерившись. — Я вам не беззащитная девушка, над которой можно измываться, а полноценный цварг! У меня есть хвост и рога. Во-вторых, я уже составил отчёт на ваш счёт и с удовольствием добавлю туда строчку о повышенной агрессивности. Сядьте!

Ярость плетью хлестнула по нервам, но колоссальным усилием воли я взял себя в руки и сел на табурет. Док кивнул и приступил к делу.

— Я никогда бы не сделал ничего из того, чего Селеста бы ни хотела сама. Я чистокровный цварг из рода Кассэль…

— Любой чистокровный цварг сразу бы сообщил в СБЦ или АУЦ о нахождении цваргини не просто за пределами родной планеты, но за пределами Федерации, — резко перебил док. — Это, в конце концов, опасно для всех нас! Вы хотя бы понимаете, насколько мало девочек рождается в последние столетия?! Раса на грани вымирания! То, что вы умалчивали о местонахождении госпожи Гю-Эль, не делает вам чести! Хотя я сомневаюсь, что вы вообще знаете такие слова, как «честь», «долг» и «совесть». Я уже успел посмотреть вашу богатую биографию, оказывается, из-за ваших действий однажды уже умерла цваргиня…

— Хватит!

Беспокойство за Селесту, ярость на сложившуюся ситуацию, чувство бесконечной вины перед Фьённой и собственное бессилие перед прошлым слились в жгучий коктейль эмоций, который отчаянно требовал выхода… А выхода не было.

Док одним движением вогнал шприц в вену и продолжил:

— Что, правда по рогам бьёт? Всё будете отрицать, что решили воспользоваться ситуацией и молодой красивой женщиной в угоду своих низменных желаний?!

— Я ничего не делал с Селестой против её воли…

— Ну разумеется! Вам и не нужно было! По первичному медицинскому анализу, несмотря на убогий внешний вид, у вас здоровые мощные резонаторы. Всего-то навеять нужные эмоции… И гляди-ка, как удобно! Ни одного цварга за парсек, кто бы почувствовал, что вы играете нечестно.

— Я не использовал на Селесте бета-влияние!

— И будучи невестой Юдеса Лацосте она выбрала вас, — док окинул меня выразительно-презрительным взглядом и вынул иглу, — по доброй воле? Я должен поверить в эту сказку?!

Кажется, я как никогда начал понимать Селесту, которая ненавидела Цварг…

— Она сбежала от вашего ненаглядного Лацосте, вам это ни о чём не говорит? — глухо прорычал, стараясь, чтобы голос не выдавал ту степень бешенства, которая меня обуяла.

— Ну и что? Женщины часто ведут себя как дети. — Собеседник выразительно пожал плечами. — Они вечно говорят «нет», имея в виду «да», и «да», склоняясь к «нет», а ещё любят путешествовать и смотреть другие Миры. Иногда им и вовсе приходит такая дурь в голову, как сунуться в подводные города Миттарии[2], не имея жабр. Планетарная Лаборатория подобрала госпоже Гю-Эль практически идеального партнёра для зачатия, и уж в её-то возрасте каждая женщина мечтает о ребенке. А если не мечтает — то это тем не менее остается её долгом перед расой.

— Селеста — давно не ребёнок! Я не встречал женщины разумнее, которая так тщательно бы взвешивала каждое решение…

— Серьезно? — Цварг напротив меня насмешливо приподнял брови. — То есть несанкционированный отлёт с родины без охраны и сопровождения — это «разумное решение»? Кажется, я что-то слышал про то, что уважаемая Селеста Гю-Эль оформила себе визу категории «беллеза». Кассэль, вы просто её использовали, чтобы вам жилось комфортно на Оентале. На этом я предлагаю наш спор окончить. И ваши вопросы о состоянии госпожи неуместны.

Док раздражённо чиркнул хвостом по полу. Я потряс головой, пытаясь осознать, как всё выглядит со стороны, а выглядело действительно очень скверно.

— Спросите её о наших отношениях… — пробормотал я и осёкся.

Обжигающий холод запустил цепкие коготки под кожу. Она же ведь не знала, что я цварг. А вдруг она действительно думает, что я на неё влиял так же, как и её первый муж?

Док грустно усмехнулся, явно поняв оборванную фразу по-своему, но доказывать ему что-то не было смысла. Он убрал медицинские инструменты в чемоданчик и захлопнул аптечку.

— Учтите, Кассэль, — сказал он на выходе из каюты, — если выяснится, что у вас с госпожой Гю-Эль была интимная связь, я вам не завидую. Даже без учёта вашего сомнительного прошлого и печальной ситуации с Фьённой Агасси, налицо использование цваргини. Зря вы настояли на том, чтобы вас забрали с Оенталя. Теперь вас совершенно точно будут судить по законам родины.

— Я люблю Селесту! Она вошла в мой ближний круг! Вы не имеете права не давать с ней видеться!

— Искренне сочувствую. — Мужчина неожиданно вздохнул, задержавшись у двери. — Привязаться к женщине, которая не отвечает взаимностью — большая трагедия. Но цваргинь слишком мало. Элементарная математика не сходится.

* * *

Селеста Гю-Эль

Фабрис вёл меня куда-то, мы спустились на лифте, завернули налево. Стены, мраморный пол, коридоры… Я машинально переставляла пудовые ноги, чувствуя себя роботом. Понимание, что мы идём не на выносную воздушную платформу, пришло лишь тогда, когда мы уже сделали добрых пару десятков шагов по тротуару.

— А куда мы идём?

Сил удивляться не осталось — я уточнила скорее на автомате.

— Я отпустил ребят. Смена вышла длинной, ещё перелёт за границу Федерации, они страшно устали… Служба Безопасности вернула вас на родину, так что задание выполнено. На Цварге вам ничто не угрожает, а потому я взял на себя обязанность довести вас до дома. Мой личный флаер запаркован на наземной территории Серебряного Дома. Нам сюда.

Кивнула как болванчик, следуя за эмиссаром.

«А он заботится о своих людях…» — пронеслось в голове.

Внезапно справа раздался громкий хруст-хлопок.

Цварг резко схватил меня за талию и отдёрнул почти на метр.

— Простите-извините, я вас не видел!

Двухколёсный оранжевый скутер лежал на боку, вокруг валялись стекляшки от фар и разбитые боковые зеркала, испуганный тощий парнишка смотрел на меня огромными от страха глазищами.

— Ты с ума сошёл гонять на парковке?! — зарычал Робер так, что даже меня пробрало. — Сейчас вызову сотрудников Системной Полиции, молись, чтобы ты отделался всего лишь штрафом!

— Я не специально, честное слово! — Парнишка расплакался. — Как только увидел госпожу, то тут же положил скутер на бок, чтобы не задеть, как учат в автошколе! Господин, я же остановился и так ценой скутера! Честное слово, я бы никогда не превысил скорость, специально тут тренировался, а не на трассе…

Передо мной будто стекло поставили. В толще ваты слух улавливал отдалённое рычание взбешённого Фабриса и лепет начинающего горе-водителя, а перед глазами в красках стоял Глиняный рынок. Картинка просвечивала через картинку, как мираж профессионального иллюзиониста. Мир наполнился нецензурными криками торговцев, в воздухе запахло дикой смесью из мокрого песка, чеснока, свежей рыбы и овечьей шерсти, стопы фантомно защипало от кислотника, а кожа на животе загорелась, ведь там только-только побывали ладони Льерта.

В тот день мы возвращались из лесного домика.

Босая, с растрёпанными волосами, в вечернем платье и мужской рубашке поверх, я думала о том, что люблю этого мужчину.

Я была счастлива.

Хлоп. Я физически ощутила, как внутри лопнула натянутая струна колоссального напряжения, сковавшего меня по рукам и ногам после признания Льерта на Оентале. Невидимая защитная броня от переизбытка эмоций дала трещину. Все те чувства, которые я испытала, когда поняла, что Льерт меня предал — неверие, потрясение, ужас, отчаяние — всё то, что я усилием воли загнала под кожу и намертво запечатала в сердце, пирокластическим потоком вырвалось наружу.

Вселенная, как же бесконечно сильно я люблю его… Я никогда его не забуду. Что бы он ни сделал, что бы он ни сказал, но те месяцы на Оентали были лучшими в моей жизни.

Чёткое понимание безнадёжности, абсурдности и глупости ситуации, иррациональности собственных чувств душили похлеще удавки. Я задыхалась.

— Госпожа Гю-Эль! Селеста! Он вас задел?! Где больно?!

Эмиссар обеспокоенно всматривался в моё лицо, тряся за плечи, а я вдруг почувствовала влагу на щеках, шее и даже груди.

Я плакала? Прилюдно? На Цварге? Как неприлично-то…

— Если он вас задел, то его арестуют!

Парнишка на заднем плане затих и совсем побелел.

— Селеста, скажите хоть что-нибудь! Где болит? — настойчиво повторил вопрос Фабрис.

«Везде…»

Я наконец взяла себя в руки и отрицательно покачала головой.

— Нет, этот мальчик меня не задел. Не надо никого вызывать. Точнее, не так… Док на лайнере сказал, что я могу попросить пройти обследование по прилёте. Как думаете, свадьбу отложат, если я буду лежать в клинике? Это не нарушит никакие законы?

Цварг смотрел на меня со смешанным выражением лица. Ноздри его расширялись, будто он испытывал злость, а губы поджались в тонкую линию — признак разочарования, в глазах же клубилась непроглядная тьма.

«О чём он сейчас думает? Наверняка о том, что на его шею повесили очередную взбалмошную цваргиню…»

— Конечно, свадьбу отложат, — не разжимая зубов, проговорил он. — И я буду первым, кто запретит приближаться и что-то делать с женщиной, которая нуждается в медицинской помощи.

Я заторможенно кивнула.

— Тогда отвезите меня в клинику, пожалуйста. Будьте так любезны.

[1] Тяжелейший наркотик. Его свойства упоминаются в книгах «Адвокат с Эльтона» и «Прокурор с Эльтона».

[2] Отсылка к книге «Академия Космического Флота: Хранители Федерации», где главная героиня, не имея жабр, поселилась в гостинице Кораллита — подводного города Миттарии.