Глава 34

Снежана Восстанавливалась я медленно. Кожа на отмороженных участках лопалась и шелушилась, слезая лоскутами, а ещё меня мучил зуд и жжение. Ноги пострадали сильнее, поэтому первые дни я почти не вставала. Бесцельно пялилась в потолок и молча психовала. В палату заходили только медсёстры и врач. Осматривали, меняли повязки и систему, ставили уколы, оставляли еду и таблетки. Только через день я поймала себя на мысли, что никто из них со мной почти не разговаривает. Одно дело, когда я демонстративно бойкотировала вопросы медперсонала, и совсем другое, – видеть, как они заходят чуть ли не на цыпочках, быстро делают своё дело и тут же спешат уйти. Ещё заметила, что у моей палаты сидит охранник. Вот тогда мне стало немного тревожно. Телефона у меня не было, а Люська не появлялась уже два дня. Попросив телефон у врача, я получила категорический отказ, после которого последовала долгая и нудная лекция об этапах моего восстановления. Покой, правильное питание, выполнение рекомендаций и всё в таком духе. Меня опекали, оберегали, охраняли, но и всячески ограждали от внешнего мира. На третий день я решила, что достаточно окрепла для маленького бунта. Мне срочно нужно было позвонить Мише и остановить тот бред, который он затеял. От завтрака и процедур категорически отказалась и, превозмогая боль в незаживающих ногах и измученном теле, начала кружить по палате в ожидании закономерной реакции. Качественно посланная мной медсестра, возмущённо сопя, убежала, а через пару минут в палату заглянул дежуривший у палаты охранник. Смерил меня дотошным взглядом и, вскинув одну бровь, хмыкнул. Гордо задрала нос и, опираясь на стойку системы, похромала к окну. Прекрасно понимала, что рискую нарваться на очередной укол успокоительного и принудительную кормёжку, но отступать было поздно. Когда через несколько минут за спиной открылась дверь, я приготовилась к неравной борьбе, но что-то пошло не так. – О, гуляешь уже? – раздался знакомый голос, и дверь захлопнулась, оставляя меня наедине с посетителем. – Люська, – пролепетала я и, обернувшись, всхлипнула от накопившейся обиды. Подруга поставила на пол тяжёлые пакеты и, быстро преодолев разделяющее нас пространство, приглашающе распахнула объятия. Разрыдавшись, я повисла у неё на шее, щедро заливая подставленное плечо слезами и соплями. Покачивая меня из стороны в сторону, Люська дала мне вволю нареветься и только потом отстранилась и приступила к сеансу качественной промывки моих мозгов. – Совсем отощала. Зря я тебя откармливала, что ли? А ну, иди умывайся, и будем есть. Я там пельмени привезла, лечо, а ещё сала и свежий домашний хлеб. А бабульки наши тебе пирожков разных передали, мёд и термос с ягодным компотом. Продолжая ворчать, Люська заправила мою кровать, пододвинула к ней небольшой столик и расставила на нём угощения, которыми можно было бы накормить целую семью. – Куда столько? – охнула я и, промокнув полотенцем только что умытое лицо, предложила: – Охранника угости, а то он сидит целыми днями. – Уже, – буркнула подруга и, кивнув на стол, скомандовала: – Садись давай, хватит мне зубы заговаривать. – Я столько не съем, – запротестовала я, затравленно поглядывая на дверь в надежде, что медсестра, незаслуженно обиженная мной утром, вернётся и предотвратит эту казнь через обжорство. – Мы поможем, – пообещала Люська и, почти силой усадив меня за стол, выглянула в коридор и кому-то помаячила. Запоздало сообразив, что подруга пришла не одна, я замерла с недонесённой до рта вилкой. Ждала и верила, что Миша наконец-то разобрался с проблемами и приехал ко мне. Приехал за мной… Даже слёзы навернулись, но личность посетителя меня слегка ошарашила. – Сергей? – проблеяла я, узнав в госте бесцеремонного амбала, несколько месяцев назад проводившего меня на поезд маршрута Москва-Барнаул. – Привет Машка-Ромашка, – отсалютовав, передразнил он и, зыркнув на Люську хищным взглядом, вкрадчиво намекнул: – Как у вас тут вкусно пахнет, красавицы. – Садись, пока не остыло, – вздёрнув нос, фыркнула Люся и, скрестив руки под грудью, демонстративно уставилась в окно. Сергей подтащил стул и, устроившись напротив меня, беззастенчиво приступил к еде. – А ты? – позвала я странно притихшую подругу и, сунув в рот очередной пельмень, прошамкала: – Иди с нами. – Я худею, – поджав губы, буркнула Люська и, поймав удивлённый взгляд Сергея, покраснела. – Отставить глупостями заниматься! – гаркнул мужчина и, обрисовав руками силуэт женского тела, строго добавил: – Тебе Людмила худеть ни к чему. Запрещаю, в конце концов! – А ты кто такой, чтобы мне что-то запрещать? – огрызнулась подруга и, уперев руки в бока, откинула косу за плечо, нахмурилась и возмущённо засопела. – Тебе напомнить, сладкая, – проурчал Сергей, а Люська задохнулась от возмущения. – Только попробуй! Не при ней же… – А мне скрывать нечего! – Серёжа, не смей! – Не кипятись, сладкая, – успевая уплетать пельмени, мужчина почмокал губами воздух, откровенно дразня девушку ещё больше. Люська не выдержала открытой провокации и кинулась к Сергею, но добилась лишь того, что он словил её в полёте и, усадив на колени, скрутил, обездвижил и поцеловал. Наблюдая за перепалкой этой парочки, не заметила, как невольно расплылась в широкой улыбке. Начала понимать, почему подруга не появлялась целых два дня и почему так краснела под жадными взглядами мужчины. Через несколько минут зацелованная и раскрасневшаяся Люська затихла в крепких объятиях, а Сергей вернулся к еде, не забывая в процессе кормить ещё и свою добычу. – Вас, похоже, можно поздравить? – хихикнув, поинтересовалась я и, поймав на себе смущённый взгляд подруги, подмигнула. – Ну вот ещё… – заворчала она. – Конечно можно, – перебив, вмешался Сергей и, отодвинув опустевшую пузатую миску, свёл брови на переносице. Утёр рот салфеткой и, посмотрев на меня исподлобья, осторожно уточнил: – Как себя чувствуешь, Машка? – Я Снежана, – поправила я и, пожав плечами, фыркнула: – Уже лучше. Жить буду… – Ну тогда нам пора серьёзно поговорить. Речь пойдёт о Мишке. Готова?