Глава 33

Снежана Промокшие и обмороженные ноги вязли в снегу, по ощущениям напоминая собой два кирпича, привязанных к стопам. Кожу рук и лица стягивало и щипало, а под одеждой щекочущими струйками из пореза на шее стекала кровь. Уже на бегу я успела вытащить из рюкзака завалявшийся там с осени шейный платок и, приложив его к ране, побежала дальше. Лёгкие жгло, но я бежала, не останавливаясь и не оглядываясь. За спиной был убийца, а впереди… Перед глазами всё плыло, и я продвигалась почти наугад. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистые надсадные хрипы. Теряя силы, я снова и снова падала на колени и, сдирая окоченевшие ладони о ледяной наст, вздёргивала себя на ноги лишь усилием воли и желанием выжить. Пошатываясь и задыхаясь, бежала, бежала, бежала… А добравшись до укрытия, просто отключилась. Вздрогнув, попыталась открыть глаза, но отяжелевшие веки не слушались. Начала судорожно шарить рядом с собой, пытаясь нащупать пистолет и, не найдя, обречённо застонала. Он же был со мной… Я точно помню… Не могла же я его выронить? Мой единственный шанс защититься. Нет, не могла… Я помню, как забившись в угол за поленницей, прижимала его к груди. Пальцы не слушались, и я просто вцепилась в холодный металл двумя руками. Чтобы наверняка не выронить, не потерять. И неважно, что руки замёрзли настолько, что нажать на курок я просто не смогу, главное же наличие оружия. Что дальше? Наставлю на мужика, вдвое превышающего меня по всем параметрам. Это словно слепой котёнок, шипящий на грозного пса. Пытается защититься, понимая, что шансов нет. * * * – Ну наконец-то, – раздалось рядом, а я вздрогнула и шарахнулась в сторону. Не сдвинулась даже на миллиметр, но тело прошибло волной боли, которая, скатившись по позвоночнику электрическими разрядами, ударила в ноги и, запульсировав, начала медленно утихать в районе стоп. Глаза открылись с трудом из-за слепленных ресницы. Голову я повернуть не смогла, но говорившего узнала сразу. – Люська, – прохрипела почти по слогам и, зажмурившись, перевела дыхание. – Не надо разговаривать, – шикнула на меня подруга и, подсев поближе, взяла за руку. – Где я?.. – на короткий вопрос ушли последние силы, но Люська не разочаровала, вывалив на меня всю самую важную информацию разом. – Досталось тебе, конечно, – прицыкнув языком, заметила она и, заботливо поправив на мне одеяло, начала рассказывать: – Ты сейчас в больнице города Барнаула. Представляешь, тебя сюда на вертолёте доставили. Ну круто же! – Миша где?.. – Потом тебя, конечно, долго откачивали, даже в реанимации сутки помариновали, – проигнорировав мой вопрос, терпеливо продолжила Люсьен и, протяжно вздохнув, перечислила: – Если вкратце, у тебя обморожения, вывих запястья, пара сломанных рёбер, переохлаждение, куча гематом, ссадин и царапин. На вторые сутки ещё и температура поднялась, развилась пневмония и… – Где Миша? – упрямо повторила я, боясь услышать, что мой медведь рванул мне на помощь и тоже серьёзно пострадал или даже погиб. – Миша в Москву улетел, – на выдохе протараторила Люська и, набрав в лёгкие побольше воздуха, выдала очередную порцию информации: – А ещё ведь порез на шее. Врачи сказали, он для жизни не опасен, но крови ты потеряла много. Там несколько швов наложили, но в целом… – Улетел? Когда? – прошелестела я едва слышно и, почувствовав, как Люська пытается отстраниться, поймала её за руку, жалобно прохрипев: – Люсь… расскажи всё. – Врач сказал, тебя нельзя волновать, – явно оправдываясь, пробормотала она и, отведя глаза, поджала губы. – Люсь, – позвала я глухо и, встретив её растерянный взгляд, кивнула, намекая, что готова услышать всё. – Когда тебя сюда повезли, он меня следом отправил, – медленно, будто вспоминая или подбирая слова, проговорила подруга. – Он там остался разбираться с твоим «дядей», – изобразив пальцами кавычки, Люська хмыкнула и, нахмурившись, добавила: – Ну и жмурика того оформлять. – Какого жмурика? – насторожилась я и, сжав её пальцы, пролепетала: – Кто-то погиб? Кто он? – Так ты же его порешила. Тебе лучше знать, кто он такой, – подмигнув, сообщила Люська и, заметив моё шокированное состояние, чертыхнулась: – Зря я тебе всё это… ох зря… не пустят ведь больше. – Я его?.. – я судорожно сглотнула, но вместо истерики и слёз неожиданно для самой себя рассмеялась. Люська глянула на меня с нескрываемой тревогой и, тут же посмотрев на дверь, попыталась встать, но я её снова остановила. Подруга выждала, когда я проржусь, если эти лающе-хрипящие звуки можно отнести к смеху, а потом помогла мне устроиться поудобней и, подложив под спину подушку, подала стакан воды. – Миша сказал, что этот мужик был преступником и убийцей, – придерживая стакан, пока я пью, поделилась Люся и, пожав плечами, фыркнула: – Так что хрен с ним. Собаке собачья смерть. – Я и не думала, что попала, – тяжело дыша, созналась я и, откинувшись на подушку, немного расслабилась, приходя в себя. Лениво оглядела обстановку одиночной палаты и, вернувшись взглядом к хмурому лицу подруги, уверенно добавила: – Но ты права. Я даже не жалею и на суде также скажу. – Каком суде? – удивилась она и, отставив стакан на прикроватную тумбу, ошарашила меня новой информацией: – Миша всем сказал, что это он убил. И «дядю» твоего тоже он подстрелил, но… это видели многие, а вот то, что было в лесу только я. – Что-о-о? О чём ты говоришь? – чувствуя, как закладывает уши, пробормотала я и, пытаясь сфокусировать поплывшее зрение, мотнула головой. – В лесу я первая за ним бежала. Видела, как он нашёл этого мужика, когда тот уже едва дышал. Пистолета там не было, мы его позже нашли вместе с тобой. Миша его забрал и… – Пистолет был у меня! Это я стреляла! – закричала я, но вместо вопля получился надсадный хрип. Продышав первый шок, я закусила губу и жалобно всхлипнула: – Зачем?.. Зачем Миша всем сказал, что это он? – Успокойся, – Люська подскочила ко мне и, нажав какую-то кнопку над кроватью, затараторила: – Сказал, что так надо. Что он выкрутится, а тебе незачем портить жизнь таким пятном. – Но это же неправда! – я притянула подругу ближе и, собрав все силы, взмолилась: – Но ты же расскажешь? Дашь показания? И я расскажу… Люся, пообещай мне. – Не могу, – она покачала головой и, глянув на вбежавших в палату врачей, тихо добавила: – А тебе не поверят. Он сказал, у тебя… эти… ну, как их? Личные мотивы. – Отойдите, – заворчала на подругу медсестра и, воткнув в капающую систему шприц, влила какой-то препарат. Перед глазами всё поплыло, но до момента полной отключки я упорно не отпускала Люськину руку и сбивчиво бормотала: – Люся, скажи ему… передай ему. Я не буду молчать. Я дам показания. Я всё расскажу. Передай ему… Обещай, что передашь…