Глава 36

Михаил – Как она? – первое что спросил, узрев за дверью вернувшегося из Барнаула Сергея. – Может, хоть в квартиру пустишь? – хмыкнув, упрекнул друг и, покачав головой, сам шагнул в крохотную прихожую. Молча пожал мне руку и, немного задержав контакт, внимательно просканировал меня исподлобья дотошным взглядом. Сняв с плеча спортивную сумку, швырнул её в угол и, разувшись, прошёл в кухоньку, где обычно мне одному-то места мало. Подошёл к холодильнику и, открыв дверцу разочарованно присвистнул. Вытащил кусок явно заветренного сыра, понюхал и, не глядя, запулил его в мусорку, пристроенную у покосившейся раковины. – Как Снежка? – настойчиво повторил я. Игнорируя бесцеремонный шмон моих шкафов и полок, подошёл к окну и, достав сигареты, щёлкнул зажигалкой. – Тебе красиво напиздеть или хуёвую правду? – прекращая несанкционированный и абсолютно бесполезный обыск, проворчал Сергей. Включил электрический чайник и, устроившись за столом, начал шарить в своём телефоне. – Значит, хреново, – едва слышно подытожил я и, наморщив лоб, протяжно вздохнул. Стряхнул пепел и, оглянувшись на друга, пожал плечами: – Пострадает и забудет. Надо её только убрать подальше на месяц или два. – Ну да, ну да, – с издёвкой в голосе подхватил Серый и, отклонившись на спинку стула, закатил глаза к потолку, продолжая демонстративно колупать мою рану: – Пострадать – это теперь её стиль жизни. Мало девке было, так ещё и такой мудак, как ты милостиво избавил от своего присутствия, растворившись в закате. Ей бы радоваться, да? Как думаешь, скоро перестанет мужиков козлами считать? – Не нагнетай, – огрызнулся я, но Серёга вскочил и, шагнув ко мне, зарычал, впечатавшись своим непрошибаемым лобешником в мой лоб: – Ты охуел, Суровый?! Да чё я спрашиваю! Ты сука реально охуел! – Да оглядись ты! – взревел я в ответ и, боднув друга, с горечью пророкотал: – Куда я её приведу? В этот клоповник? Здесь тридцать метров рухляди и три войска тараканов. – Ты же на хату копил? – опешил он и, отступив, впился в меня профессионально подозрительным прищуром. Вскинув брови, с недоверием качнул головой и, хмыкнув, вкрадчиво поинтересовался: – Только не говори, что всё этой гниде слил? Ты чё совсем мозги в глуши отморозил? – Так надо, – сжав кулаки, отозвался я и, считав на вытянувшейся роже друга намерение вызвать мне бригаду санитаров из дурки, взмолился: – Серый, не дави. Всё просчитано, но я не могу рисковать. Пойми же ты… – Я пошёл, – скрививший, огрызнулся он и, сцапав со стола свою мобилу, проворчал: – Скоро пиццу должны привезти и запас продуктов. Всё оплачено. Пожри хоть… И побрейся, а то выглядишь как бомж. – Да постой же ты, – виновато протянул я, понимая, что друг всерьёз обиделся. – Иди на хуй, – окрысился Серёга, но сваливать передумал. Вернулся к окну и, выудив из моей пачки сигарету, закурил, делая вид, что его императорское величество всё ещё в раздумьях, прощать меня или нет. – Как тебе Люська? – хитро меняя тему, осторожно мыркнул я и, тоже закурив следующую, тихо усмехнулся, пробормотав себе под нос: – Прикольно вы в аэропорту смотрелись. Как два школьника в период гормонального взрыва. Колись… Понравилась? Друг отвёл взгляд, делая вид, что щурится от сигаретного дыма, но дрогнувшие уголки губ сдали его с потрохами. Когда состояние Снежки стабилизировалось, я сразу же рванул в аэропорт. Спешил встретить друга и срочно улететь сам. Вслед за недобитым Давыдовым, который успел подать на меня заяву и, пользуясь властью, отстранил от расследования. Чертыхаясь и ворча, в аэропорт Люська нехотя поехала со мной. Причитала всю дорогу и продолжала скулить в зале ожидания. В основном жаловалась, что ей не до того, и надо бы караулить Снежку, а я ей вешаю на шею столичного мента. Нытьё и жалобы закончились в две секунды. Стоило Серому появиться на горизонте, и вечно наглая Люська, густо покраснев, ойкнула и спряталась за моей спиной. Небритая и хмурая рожа друга при виде неожиданного бонуса к нежелательной командировке тоже вытянулась, а потом расплылась в довольной лыбе. Этих ненормальных притянуло как магнитом, а меня бесцеремонно пнули под зад в сторону стоек регистрации. – Зубы не заговаривай, – отмерев, буркнул Серый и, потушив без толку истлевшую сигарету, спросил: – Сам-то сможешь без Снежки? Или у тебя к ней только определённый интерес был? – Не хочу её обнадёживать, – тяжко вздохнув, сознался я и, глухо рассмеявшись, поделился: – Меня уже вызывали. Не поверишь… Давыдов такую сказочку сочинил, на целый слезливый сериал хватит. Я по его заяве и сталкер, преследующий невинную девушку, и убийца, приревновавший её к нему и тому уроду, которого она грохнула. Я же на себя этого жмура взял и Люське наказал то же самое говорить. – Так ведь Снежка своё расскажет. – А кому больше поверят? – хмыкнул я. – Скажут, запугал или аффект ей состряпают. А так все вопросы ко мне, а она… – Поздно, – качнул головой Серый и, прицыкнув языком, расплылся в коварной улыбке. – Ты Миша баран упёртый. Снежка мне всё рассказала, а Люся подтвердила, так что… – Где её показания? – зарычал я и, задышав чаще, предъявил: – Я же просил… Зачем ты полез? Она на эмоциях, но ты-то зачем… – Не рычи, Суровый, – осадил меня друг и, подмигнув, проурчал: – Записи её показаний пока только у меня. Беседовали не официально, но… Если ты будешь вести себя плохо, я их пущу в дело. – Не смей! Учти, не прощу! – Миха, – Серый подобрался и, придав лицу максимально серьёзное выражение, пророкотал: – Или ты мне сейчас рассказываешь свой гениальный план, или я несу её показания кому нужно. – Поможешь организовать передачу бабок Давыдову? – помолчав, спросил я вкрадчиво. – Ну ты опять?! – взревел друг, но я его тормознул жестом и многозначительным взглядом. Серый свёл брови на переносице и, криво усмехнувшись, выдал: – На живца? Да ладно? Рискуем же. – Не-а. У меня есть козырь, – проурчал я, расплывшись в довольной лыбе. – Чтобы вырулить из такого замеса, у тебя должна быть колода козырей. – Поверь мне, это РоялФлеш в квадрате.