Глава 37

Михаил Неделю куковал в своём тараканьем приюте практически безвылазно и терпеливо ждал заветного звонка. И нет, не от Снежки. Её номер предусмотрительно закинул в чёрный список, мысленно пожелав ей счастья, если всё же взбрыкнёт и пошлёт меня дальше и глубже, чем мог предположить. Серый был прав. Ей и так досталось, а тут ещё и я со своими многоходовками, о которых рассказал только другу. Рисковать не имел права, иначе счастливое будущее могло помахать ручкой, а то и вовсе не наступить. Даже в серой палитре… По дотошным Люськиным доносам моя мурашка шла на поправку. Раны, синяки и обморожения заживали, и скоро её обещали выписать. Вот только… Её деревенская подружка, воспринимающая меня теперь только как вселенское зло намекнула, что Снежка ушла в себя. Даже пришлось привлечь психолога, но тот, сославшись на посттравматический шок, развёл руками. Выписал, конечно, Снежке какие-то пилюльки, но она благополучно смывала их в канализацию, даже не скрывая этот факт от подруги. На последние бабки купил девчонкам двухнедельную путёвку к морю, наивно полагая, что этого времени хватит для устранения главной гниды, всё ещё в открытую угрожающей моей мурашке. Этим фактом он и держал меня за яйца. Вернее, был уверен, что держит, ведь главный «десерт» моего сложного плана я припас на фееричный финал. Пусть думает, что я в отчаянии, пусть празднует победу. Я умею ждать… Серый не появлялся, но это было негласным подтверждением того, что всё идёт по плану. Я целенаправленно и планомерно доводил себя до бомжеватого состояния, чтобы максимально подчеркнуть своё безвыходное положение. Был уверен, что врагу доносят о моей персоне регулярно и в мелких деталях, вот и играл весьма забавную роль. Не брился, дозированно бухал и выползал из дома в визуально свинском состоянии. Долгожданный звонок, как я предполагал, раздался поздно вечером. Трубку сразу не взял, а когда ответил, был готов к первому акту сего исторического представления. – Суровый, ты там живой? – с издёвкой поинтересовался Давыдов и, хмыкнув в трубку, скомандовал: – Выйди, разговор есть. Несвежая майка, треники с растянутыми коленками, взъерошенные волосы и недельная щетина. Оценив свой внешний вид, дыхнул в ладонь и, поморщившись от собственного запаха, потянулся за курткой. В карман сунул телефон, зажигалку и пачку сигарет. Втопил ноги в комнатные тапки и, прихватив бутылку пива, вышел из квартиры. Высунув нос из подъездной двери, поёжился и, запахнув полы куртки, достал сигареты. Прикурив, шагнул со ступенек подъезда и, шаркнув подошвой тапка, нарочно потерял равновесие и завалился в сугроб. Выматерившись трёхэтажным универсальным, медленно поднялся и, отряхнув одежду, не торопясь пошёл к ожидающей меня машине. – Ёбаный гололёд, – демонстративно ругнулся, когда дверь тачки открылась, а сидящий на заднем сидении Давыдов смерил меня брезгливым взглядом. – Бля-я Суровый, ну ты и падаль, – выдал бывший начальник, а я стиснул зубы, пытаясь скрыть кипящие эмоции. – Падаль, падали рознь, – огрызнулся, сохраняя видимость холодной войны и, нахмурившись, сплюнул под ноги. – Бросай сигарету и лезь в машину, – сухо распорядился Давыдов и, глянув на своего водителя, добавил: – Сергей выйди. – О-о, Серёженька, – исказив голос, проблеял я и, одной тягой докурив сигарету, отшвырнул окурок в сугроб. – Суровый, не нарывайся, – отразил мою издёвку друг и, переглянувшись на Давыдовым, тихо спросил: – Может, ему въебать для профилактики? – Выйди, сказал, – пророкотал недобитый следак, а Серый со вздохом выбрался из машины и обошёл её вокруг, демонстративно становясь передо мной. Руки в карманы, рожа кирпичом, —красавчик, одним словом. – Въебалка ещё не выросла, – огрызнулся я, шлифанув общую картину неприязни к якобы бывшему другу. – Об тебя и руки марать неохота, – скривился Серый. – Заткнулись оба! – взревел Давыдов и, по очереди смерив нас взглядом, притворно спокойно повторил: – Сергей прогуляйся, а ты… – его прищуренные глаза снова скользнули по мне, и после прерывистого вздоха последовала команда: – Садись в машину, пока я не передумал. Я закатил глаза и, открыв переднюю дверь со стороны пассажирского сидения, с кряхтением загрузил начинающую подмерзать задницу на сидение. – Телефон Сергею отдай, – прорычал бывший начальник, и мне пришлось не без ворчания выполнить и это требование. Бутылку пива, чудом уцелевшую при падении, открыл ключом прямо в салоне, но Давыдов, поджав в недовольстве губы, этот факт снисходительно проигнорировал. Сделав несколько жадных глотков, я протянул бутылку возмущённо сопящему собеседнику, но тот ожидаемо отказался. – Ну-у? Что решил? – дождавшись, когда Сергей чуть отойдёт от машины, начал продажный следак. – Решил, что пора бы потренироваться в тире, – громко рыгнув, усмехнулся я, тонко намекая, что жалею о том, что ранение Давыдова было несмертельным. – Всё храбришься, – спокойно подытожил он и, потерев подбородок, задумчиво проговорил: – Мне без разницы, собственно… Тебе в полиции больше не работать, а эту девку мне не жалко. – Мне тоже, – пожал я плечами и, отпив ещё пива, поделился: – Развлёкся неплохо, а в остальном… – Мне даже выгодно повесить на неё убийство, свидетелем которого она якобы стала. У меня могут обнаружиться протоколы и показания того, кого она называла убийцей, и кого ты впоследствии шлёпнул в лесу, – не дав мне ответить, он развёл руками, поспешно напомнив: – Ну, ты же сам признался. – А её шлёпнуть? Нет бабы – нет проблем, – пробормотал я едва слышно. – Зачем? – абсолютно искренне удивился Давыдов и, подавшись вперёд, начал делиться своей гениальной версией: – Вот смотри… Камер в коридоре клуба не было? Не было. Кто убивал – непонятно. А убитый тобой гражданин в своих показаниях сознался, что девка была в отношениях с жмуром, и у неё был вагон и маленькая тележка причин его прирезать. Шлёпнутый тобой… ну, давай назовём его Васей. Так вот, Вася застал девицу в процессе убийства, но, учитывая своё криминальное прошлое, испугался, что подумают на него, поэтому и сбежал. Кому поверили бы? Во-о-от… Снежана сориентировалась и спихнула содеянное на несчастного Васю. – Складно, – хмыкнул я, тщательно маскируя растущую злость. – И правдоподобно, – подхватил Давыдов, следом похвалив: – Шаришь, Миша. А дальше… Эта шмара ввела меня в заблуждение, но я, боясь ошибиться, взял паузу и отправил её подальше, а тебя приставил за ней следить. Она тебя тоже использовала, кстати. – Тварь, – прорычал я, не акцентируя, кого именно обозвал. – Согласен, – радостно закивал Давыдов, с азартом продолжая: – После всех расследований я повёз Васю на очную ставку, а эта дура треснула его по башке и рванула в лес. Я помчался за помощью, а нарвался на неадекватного тебя. А ты на фоне своего помешательства, а вернее заблуждения, ранил меня и чпокнул бедного Васю. – Вот ведь мразь, – протянул я, покачав головой. – Не то слово, – вздохнул этот гад и, выдержав театральную паузу, предложил: – Так что Миша, у тебя два пути. Выплатишь мне компенсацию, и я восстановлю тебя в должности. Так, мы и Ваську на эту шмару легко повесим. Или… – Да ну на хуй это «или», – перебил я и, обернувшись к этой гниде, уверенно потребовал: – Я согласен. Говорите, что делать. – Уверен? – уточнил он и, прищурившись, просканировал мою помятую и абсолютно честную рожу. – А что, могут быть другие варианты? Мало я из-за неё натерпелся? – Вот и молодец, – расплылся Давыдов в хищной улыбке и, почесав шею с торчащим из-под ворота куском пластыря, вкрадчиво намекнул: – А ранение прощу, если ты мне… – Возмещу. Даже не сомневайтесь…