Глава 39

Снежана Уже вторую неделю все вокруг шептались о моей депрессии. Ну, кроме Люськи, естественно. Эта неуёмная торпеда с зарядом оптимизма и дотошности своим появлением вгоняла в похожее состояние буквально всех. Именно поэтому её беспрепятственно пускали ко мне, а персонал моментально испарялся из зоны доступа. Мне было как-то пофиг, а вот остальным с непривычки доставалось по полной. Особенно поначалу… – Нет, ну как вы пол моете? – неотрывно следя за бедной техничкой, возмущалась подруга, выгружая из большой клетчатой сумки укутанную в шаль кастрюлю и старый пузатый термос. Женщина от неожиданности дёрнулась, выпрямившись, смерила Люську высокомерным взглядом, поправила бледно-голубую шапочку и, подтянув на руках перчатки до характерного чпока, снова взялась за швабру. Всё молча и с завидным достоинством, но Люську это только раззадорило. – Вот здесь посмотрите, даже плинтус сухой, – тыкая пальцем в угол палаты, продолжила она ревизию, а техничка заелозила шваброй с такой скоростью, будто пыталась разжечь огонь трением. Пятясь к выходу, судорожно замывала собственные следы, всеми силами пытаясь избежать разгорающегося скандала. Люська это будто почуяла, и её такой расклад не устроил. Прищурившись, подруга упёрла руки в бока и, впившись в побледневшую женщину придирчивым взглядом, поцокала языком. – А пыль кто вытирать будет? – покачала головой непрошеная личная стража моего благополучия и решительно направилась к несчастной с явным намерением научить и посоветовать. – Люсь, давай лучше поедим, – не сдержавшись, предложила я и, получив от технички взгляд, полный благодарности и надежды, запоздало добавила: – Что ты там принесла? Моё вмешательство техничку не спасло… С того дня мою палату выдраивали, как операционную, причём старались успеть сделать это рано утром, ещё до Люськиного прихода, а точне, пришествия. А приходила она каждое утро и оставалась почти на весь день. Притаскивала домашнюю еду, и мои отказы не принимала. Включала на плазме где-то добытые флешки с фильмами или читала любовные романы. Правда, не всегда вслух, но уютное молчание было намного желаннее её назойливой болтовни. Со стороны всем казалось, что подруга просто пытается меня отвлечь, но на самом деле, лишь я понимала, что вытворяет эта девица. Люська намеренно выбирала фильмы и книги с романтично-слезливым сюжетом, пытаясь вывести меня на эмоции и разговорить. Мишино письмо я прочитала сразу же. Прямо при подруге и Сергее… Прочла несколько раз… Первым порывом хотела разорвать его на мелкие кусочки и сжечь или смыть в унитаз. Но чуть успокоившись, решила, что эта бумажка станет отличным средством от неуместного витания в розовых облаках. Письмо спрятала и в моменты сильной тоски доставала и перечитывала, чтобы встряхнуться и перестать мечтать о том, что никогда не произойдёт. Варясь в сердечных переживаниях, я вполне ожидаемо погрузилась в состояние отрешённости и уныния. Врачи забили тревогу, всерьёз заговорив о депрессии. А Люська тем временем сходила с ума от любопытства, прекрасно понимая, что моё состояние вызвано вовсе не посттравматическим синдромом. Но так как я наотрез отказалась откровенничать, она задалась благой целью выудить информацию самым жестоким, но действенным методом. Чтобы не сорваться обычно я надевала маску отстранённости и старательно игнорировала внешний раздражитель, чем бесила подругу ещё больше. – Вон чё делает кобелина, – всхлипнув, сообщила она и, кивнув на экран, прокомментировала: – Разлучил влюблённых из-за своей дурости. Правильно Лизка его послала. – Дальше смотри, – буркнула я, оторвавшись от книги, вернее строчек, которые мусолила без толку. Поймала осуждающий взгляд и, закатив глаза, терпеливо пояснила: – Он взбрыкнул из-за предубеждения, а она из-за гордости. Ну или наоборот… – Сноб, – немного подумав, подытожила Люська и, нахмурилась, снова уставилась в экран. Я вернулась к чтению, но не прошло и пяти минут, как снова раздалось возмущённое ворчание: – А теперь письма ей строчит, козлина. Снеж, нет ну ты посмотри, а. Довёл девку до слёз и сомнений, а сам свалил типа по делам. Нет чтоб поговорить откровенно… Что за мужики пошли? Вот ведь гады, лишь бы нервы нам помотать. Отложив книгу, я сползла спиной по стене, которую подпирала во время чтения и, закрыв голову подушкой, глухо зарычала. Люська, абсолютно не церемонясь, умела филигранно расколупать тупым скальпелем едва затянувшуюся и всё ещё ноющую рану. – А с другой стороны, – намеренно заговорив громче, продолжила подружка. – Вот Лизка поревела и ей сразу легче стало. Так и надо… И с сестрой поговорила, тоже полезно. Очень даже правильно… Даже, Снеж? О и в гости поехала. Ну, развеяться тоже надо. Мы тоже скоро поедем к морю, отвлечёмся, и всё пройдёт. – Люсь, – отбросив подушку, я села и, поджав под себя ноги, смерила подругу многообещающим взглядом. Она подобралась, приготовившись выслушивать мои откровения, а я кивнула на экран и, нахмурившись, отчеканила: – Это кино, понимаешь? Выдуманная история со счастливым финалом. Они повыёбываются, а потом помирятся, поженятся и будут счастливы. – Вот зачем ты мне это рассказала? – насупилась Люська, но я подняла руку, призывая её заткнуться. – У нас так не будет, – срывающимся голосом продолжила я и, чувствуя, как горло сдавил колючий ком, затараторила, почти сразу же разразившись настоящей истерикой: – Не будет, понимаешь?! Он меня бросил! Уехал!.. Не захотел сказать всё лично! Бросил и всё! – Ох, ты ж моя хорошая, – охнув, подруга подорвалась со стула и, подбежав, плюхнулась на больничную койку. Сгребла меня в охапку и, прижав к своему выдающемуся третьему размеру, заворковала: – Пореви, и станет легче. Давно бы так. Поплачь, моя хорошая, поплачь. – Не бу-у-уду-у-у, – капризно провыла я, продолжая беззастенчиво рыдать. – Ну с чего ты взяла, что ничего не будет? – покачивая меня из стороны в сторону, вкрадчиво уточнила Люська и, помолчав, предположила: – Мало ли какие у него там дела. Вот решит и… – Люсь, он меня в письме бросил. Накатал какую-то хрень несусветную и свалил. Не знаю, что он курил, когда это писал. Лучше бы лично сказал. – А где письмецо? – затаив дыхание, проворковала Люся. – Выкинула, – соврала я, продолжая шмыгать носом и икать. – Ну и хрен с ним, – поддержала она и, чуть отстранившись, мечтательно напомнила: – Скоро к морю поедем, там отвлечёшься, отдохнёшь и… – Никуда я не хочу, – проворчала я и, всхлипнув, потянулась к тумбочке за упаковкой салфеток. – Э-э-э нет! – подбоченившись, рявкнула подруга. – Я, может, всю жизнь о таком мечтала… Я же никогда не была у моря. На самолёте не летала. Боюсь, но очень хочу. И вообще!.. Я тебе в деревне помогала и всему учила, а ты мне там во всём поможешь. – Там, это где? – проникнувшись её речью, спросила я. – Где, где. В ХургадЕ, – огрызнулась Люська, исковеркав название неправильным ударением, а я, хрюкнув, впервые за последние пару недель искренне рассмеялась.