Глава 40

Снежана Ох уж это странное, необъяснимое чувство внутренней перестройки, когда тебя вдруг выдёргивают из привычной среды и помещают в другую. Меняя ритмы, ломая привычный уклад, коверкая восприятие. И в моём случае всё это щедро сдобрено нелепой случайностью, повлёкшей за собой просто ворох жутких и противоречивых событий. Из-за каждого из них я могла погибнуть. Но я привыкла, переварила и позволила себе мимикрировать под обстоятельства, среду и посланных мне судьбой людей. Не совсем безболезненно, но всё же… Достигла свой дзен, рассмотрела другую реальность, нашла в ней плюсы, вжилась в роль, которая на удивление не потребовала столь же объёмных усилий, навыков и чемодана масок, каких в прошлой жизни я таскала более чем достаточно. И считала это нормой… Не место красит человека? Согласна, но… Временами место ломает человека, а порой лечит, иногда возвращая к истокам и более комфортным, почти «заводским настройкам». Сейчас меня выволакивали из этой комфортной нирваны буквально за шкирку. Будто эластичная нить событий, закинувшая меня в другой мир, натянулась на свой возможный максимум, замерла, балансируя на грани разрыва, и вернулась в исходное состояние. Бздыньк и я лечу на самолёте в Москву, будто ничего и не было, а последние месяцы были затяжным сном. Не очень приятным сном, но и кошмаром назвать этот период своей жизни я уже не смогу. Я была там по-своему счастлива. Я там влюбилась впервые так сильно, что… – Снеж, а Снеж, смотри какое облако, – из сеанса самокопания и анализа, затянувшегося почти на четыре часа, меня снова выдернула Люська. При взлёте она чуть не отключилась от страха, зато последующие часы полёта на нас оборачивались и шикали почти все пассажиры. Будто я летела с маленьким, шебутным, жутко активным и бесцеремонным ребёнком лет двадцати пяти. Я же смотрела на подругу с завистью. Пока я лежала в больнице, Люся заметно похудела, начала иначе одеваться и даже причёску изменила. Она не сознавалась, но я-то знала, что причиной явился вовсе не запланированный отпуск у моря, а один хамоватый и брутальный опер. Сергей правда уехал почти сразу же после импровизированного допроса, но парочка постоянно была на связи. – Представляешь, я первый раз проведу отпуск не жопой кверху над грядками, – отпив из стаканчика яблочный сок, довольно проурчала Люська. От упоминания пятой точки у дамы в соседнем ряду случился культурный шок, о чём она поспешила сообщить тактичным покашливанием и осуждающим цоканьем языка. Я мельком оглядела недовольную женщину, а потом перевела взгляд на счастливую, казалось бы, без особых причин подругу и, не сдержавшись, улыбнулась. – Ну вот, а ты боялась летать, – хмыкнула едва слышно и, по-свойски пихнув её локтем в бок, поддразнила: – Больше не боишься или как? – Не-а, не боюсь, – отозвалась она и, слегка скривившись, пожаловалась: – Но задница уже болит. – Лю-ю-юсь, – хрюкнув от смеха, с укором протянула я и, словив очередную порцию молчаливого негатива от соседей, напомнила: – В Москве пересадка, а потом ещё столько же лететь. Люська скуксилась, но, заметив, что самолёт начал снижаться, снова прилипла носом к стеклу иллюминатора. Ойкая, ахая и восхищаясь, подруга не замечала моё состояние. Я старалась смотреть строго перед собой. Ведь где-то там в дебрях столицы сейчас находился мужчина, которого я до дрожи любила и пыталась простить и забыть. Пока безрезультатно… Поэтому, когда самолёт приземлился, а нас по инерции вдавило в спинки кресел, сердце ухнуло совсем не от страха. Мысленно я радовалась, что пересадка на другой самолёт должна была начаться всего через пару часов, но, сидя в зале ожидания, вздрагивала и оборачивалась на каждый окрик или мужской смех. Всё казалось, что Миша знает о нашей поездке и вот-вот появится со спортивной сумкой наперевес, виновато улыбнётся и приглашающе распахнёт объятия. Я, конечно же, не кинусь. Скрещу руки на груди и, отвернусь… А нет! Сначала покажу ему средний палец, а потом уже гордо задеру нос и… – Ты чего? Опять ревёшь? – плюхнувшись на соседнее кресло, Люська протянула мне стаканчик горячего шоколада и круассан. – Нет, конечно, – всхлипнув, огрызнулась я и, поспешно смахнув со щёк предательскую влагу, пробурчала: – Соринка в глаз попала. – Ну-ну, – смерив меня скептическим взглядом, хмыкнула подруга и, кивнув на магазинчик беспошлинной торговли, манящий богатствами парфюмерного отдела, намекнула: – Пойдём, побалуем себя, что ли? – Дорого, – отхлебнув шоколад, буркнула я. – Не переживай, деньги есть, – упихивая остатки круассана за щеку, прошамкала Люська. – А кстати… – не донеся лакомство до рта, насторожилась я и, пришпилив покрасневшую подругу дотошным взглядом, пророкотала: – Ты мне ничего рассказать не хочешь? Путёвки, билеты, деньги… Кто оплачивал? – Какая разница? – Лю-ю-юсь?! – А что, ты мало настрадалась? – прищурившись, прошипела она дикой кошкой и, вздёрнув подбородок, не без гордости добавила: – Я тоже помогала. Считай, компенсация… – Ох, не нравится мне всё это, – поцокав языком, я покачала головой, но подруга расплылась в широкой улыбке и хитро подмигнула. – Сне-е-еж, ну пойдём, а. Поможешь духи выбрать. У меня никогда таких не было. Вот это её «никогда» последнее время использовалось довольно часто, но пока что действовало безоговорочно. Оглядевшись, я протяжно вздохнула и предприняла последнюю попытку откреститься от очередного похода по магазинам. – А кто за вещами присмотрит? Не с собой же таскать? – А давай попросим вот эту милую пару, – тоже оглядевшись, предложила Люська. В зал ожидания как раз зашла пара. С виду обычные, если не считать того, что мужчина на первый взгляд был старше спутницы лет на десять. Не потому, что плохо выглядел, – наоборот. Высокий, подтянутый, стильный, красивый, серьёзный. Его спутница больше походила на вчерашнюю шебутную и взбалмошную студентку. Но обручальные кольца выдавали в них именно семейную пару. Мужчина многозначительно хмурился и, поджав губы, катил два чемодана. Причина его раздражения порхала впереди и, не замолкая, что-то говорила, жестикулировала и смеялась. – Саш, ну что ты так медленно? – подбежав к свободным креслам, девушка обернулась в сторону приближающегося мужа и совсем по-детски надула пухлые губы. – Иди сюда, я нашла нам место. – Извините, – тут же сориентировалась Люська и, встав, подошла к девушке. Кивнула на наши чемоданы и, состроив жалобную моську, попросила: – Присмотрите, пожалуйста. Мы с подругой хотим духи ку… – И я духи хочу, – встрепенулась девушка и, кинувшись на шею мужа, всё ещё увешанного сумками и чемоданами, защебетала: – Саш, посмотри за вещами, а мы с девочками сходим… – Ладно, – закатив глаза, буркнул мужчина, тут же предупредив: – Даш, только давай недолго, а. – Денюшку дай, – отстранившись от бедного Саши, девушка раскрыла ладошку и призывно потёрла тонкие пальчики между собой, изобразив намек «позолоти ручку». – Да-а-аш, – прозвучало о-о-очень предупреждающе. – Ну-у Са-а-аш, – в голосе девушки прорезались плаксивые нотки, и мужчина немедленно сдался. – Ладно, – вытащив банковскую карту, Александр отдал её юной жене и, обратившись к нам с Люськой, проговорил: – Идите, я присмотрю. Только проконтролируйте, пожалуйста, чтобы эта сорока не… – Поняла, – улыбнувшись, кивнула я и, встав с кресла, предупредила: – Ничего не обещаю, но очень постараюсь.