Глава 48

Снежана Сколько раз я представляла себе нашу встречу? Сотни!.. Сколько речей придумала? Пожалуй, хватит на многотомник! В одних мечтах представляла, как брошусь в родные объятия, а он подхватит меня и унесёт, нашёптывая признания и нежности. В других – высказывала ему всё что думаю о его поступках и посылала… Далеко, но ненадолго. Надо же немного поломаться. Но стоило нашим взглядам встретиться, все мысли, мечты, планы и фантазии, гневные и признательные речи испарились. Будто кто-то выделил всё это у меня в голове и удалил нажатием кнопки Delete. А потом такой, – Упс!.. По щекам потекли слёзы, а губы дрогнули, предательски расползаясь в дебильно счастливой улыбке. Миша улыбнулся и, раскинув руки, приглашающе подмигнул. Что дальше? Правильно! Тестирование на наличие логики я не проходила. Поэтому как любая девушка сделала ровно не то, что от меня ждали. Подскочив, попятилась и, повернувшись, рванула к нашему коттеджу. За спиной раздался приглушённый мат Сергея, а Миша глухо рассмеялся. Вбежав в гостиную, начала растерянно озираться. Что делать-то? Куда встать? Или сесть? Или… тьфу ты, не о том думаю. Не готова я к серьёзным разговорам, а судя по Мишиному настрою, именно такой разговор сейчас и будет. Вот что за мужик?! Даже подготовиться толком не дал. Хоть бы намёк… Хоть весточку, и сейчас я сидела бы, приняв важный вид, а не мчалась от него, как от пожара. Без нормального макияжа, без причёски и в… А в чём я? Оглядев свой простенький, льняной сарафан, чертыхнулась и, услышав приближающие голоса, побежала к лестнице. Влетела в свою комнату и, подбежав к окну, замерла спиной к двери и со сложенными на груди руками. Дева в обиде… Дверь не заперла, ибо дева в обиде, но к диалогу готова. Ну или к монологу. Миша-то речь явно приготовил. Шаги по лестнице отдавались в каждом ударе сердца, а когда замерли в дверном проёме, я судорожно вздохнула и, не удержавшись, обернулась. Миша медленно шагнул в комнату и, сняв шапочку и накладную растительность, отшвырнул всё это на кровать. Развязал пояс и тоже отбросил. И всё это, не спуская с меня подозрительно тёплого взгляда. – Привет, мурашка, – от чуть хриплого голоса по моей коже побежали мурашки, но, борясь с эмоциями, я поджала губы и вздёрнула подбородок. – Соскучился, пиздец как… А ты бегаешь от меня. Усмехнувшись, Миша подошёл вплотную. Халат так и не снял, лишь распахнул полы, демонстрируя джинсовые шорты и простую чёрную футболку без принта. Не позволяя разорвать зрительный контакт, навис надо мной, а руками упёрся о широкий подоконник по обе стороны от моего тела. – Красива-а-ая, – проурчал, продолжая разглядывать уже не только моё лицо. Склонившись, зарылся носом в мои растрёпанные волосы и, шумно втянув воздух, мурлыкнул: – Солнцем пахнешь. – А ты потом и табаком, – огрызнулась, не в силах сохранять молчание. – Прости, – он тихо рассмеялся и, чмокнув меня в висок, пробормотал: – Только с самолёта. Устал жутко, но… – Ну так иди спать, – пожав плечами, предложила я, тайком наслаждаясь запахом и тёплом родного мужчины. – К тебе торопился, – проурчал Миша и, подцепив пальцами мой подбородок, вынудил поднять на него взгляд. – Ага, торопился он, – прошипела я язвительно. – Целый месяц добирался, бедненький. Чё не год-то? – Так надо было, – нахмурившись, отозвался он. – Надо? Надо, значит?! – не выдержав, я разрыдалась и, напирая на Мишу начала лупить кулаками ему в грудь и сбивчиво тараторить: – Надо? Уехал! Подставил себя! А меня ты спросил?! А если бы… Не представляешь, что я пережила! Ты не имел права! – Снежа-а-а, – скривившись, позвал Миша и, даже не пытаясь уклоняться от моих ударов, пророкотал: – Да решил! Да взял вину! Так было нужно, пойми. – Не хочу понимать! А если бы тебя посадили?! А если убили бы?! Мне с этим потом как жить прикажешь? Самоуверенный, гордый индюк! – Снежа, я мужчина, – прорычал совсем не индюк и, сведя брови на переносице, отчеканил: – Я принял решение и в будущем планирую поступать так же. Я буду прислушиваться к твоему мнению, но если вопрос коснётся твоей безопасности, я всё решу сам. И ты примешь это. – Что значит приму? – я замерла с занесёнными кулаками, чем он и воспользовался. Сцапав, подтолкнул к кровати и, сев, усадил меня на колени. Прижал и, протяжно вздохнув, проговорил: – Примешь, потому что мне без тебя никак. У меня от тебя мурашки, и не только на коже. В сердце проникла, вскрыла броню одним взглядом. – И-и? – пролепетала, боясь даже дышать. – Люблю тебя. Замуж за меня пойдёшь? – Замуж? – охнула я, но взяв себя в руки, проворчала: – А где колено? Где кольцо? Где конь, в конце концов. – Ты у меня на коленях, – проурчал мне на ухо Миша и, хмыкнув, вкрадчиво дополнил: – Кольцо в сумке, а конь Люську где-то зажимает. – Как у тебя всё просто, – возмутилась я, мысленно ликуя и понимая, что всё равно соглашусь. Внутренний червячок сомнений, встав в позу, просил побольше признаний и обещаний, поэтому, пытаясь слезть с уютного насеста, я продолжила упрекать: – Бросил! Ничего не объяснил! А потом являешься и… – Не объяснил?.. А как же моё письмо? – перебив, напомнил Миша и, удержав меня на месте, поинтересовался: – Неужели не поняла, о чём там? – Не помню… Давно выбросила, – соврала, демонстративно надув губы. – Не страшно, – буркнул Миша и, сжав рукой моё бедро, пообещал: – Я сам повторю. – А ты разве помнишь? – удивлённо спросила я и, подняв на него взгляд, уточнила: – Кто хоть написал? – Я… Миша снова зарылся носом мне в волосы и, покачивая из стороны в сторону, начал медленно повторять строчки письма, которое я всё ещё хранила:  «Верь мне, будет звёздный вечер, но когда-нибудь потом.Будут пламенные встречи, но чуть позже…»  В его исполнении немного нескладные стихи сквозили нежностью. По щекам снова потекли слёзы, а я прижалась щекой к Мишиной груди и зажмурилась, наслаждаясь моментом.  «Нам с тобой просто нужно взвесить всё и изменить.Верь мне, в будущем ты сможешь очень сильно полюбить».  Я беззвучно плакала, а он продолжал покачивать и медленно читать стихи, позволяя мне прочувствовать всё, что он хотел передать этими строчками.  «Верь, наступит счастья полный день и множество ночейБудешь счастлива, любима, будешь мамой сыновей».  Он не успокаивал, позволяя мне выплеснуть свои эмоции очищающими слезами. Делал продолжительные перерывы, чтобы зацеловывать моё залитое слезами лицо. Только теперь соль была не только на моих губах.  «Верь, я точно не забуду деревенский наш роман.Верь мне…»  – Верь мне… – машинально повторила я и, шмыгнув носом, пожаловалась: – Я же не знала. Не письмо, а шифровка какая-то. – Понравилось? – тихо спросил Миша, а я только сейчас заметила, какой он бледный и осунувшийся. – Очень, – взяла его лицо в ладони и, поцеловав в губы, призналась: – Тоже тебя люблю. Я же думала, ты прощался, а ты… – Замуж пойдёшь? – Конечно, ДА! – Тогда зови Серого и достань из сумки небольшую аптечку, – попросил Миша и, поймав мой испуганный взгляд, поторопился объяснить: – Не пугайся ты так. Просто царапина. Спрыгнула с Мишиных коленей и, сдёрнув с него остатки дед морозовского образа, ахнула. На верхней части груди по футболке расползалось небольшое влажное пятно. Не обращая внимания на Мишино ворчание, задрала футболку и, обнаружив пропитанную кровью повязку, заверещала. – На помощь! Сережа-а-а! * * * От автора: в тексте использован отрывок из стихотворения автора Любовь Трофимова