Глава 2

В семь клиника закрывается.

Марина Сергеевна уезжает первой, поручив мне закончить записи в электронных картах. Администратор Светлана выключает свет в холле, желает спокойного вечера и убегает на родительское собрание. Санитар Илья обещает вернуться через полчаса, но сообщение о свидании заставляет его исчезнуть раньше.

Оставаться одной в незнакомом месте непривычно, хотя тишина не пугает.

За стеной поскуливает спаниель, оставленный под наблюдением. В стационаре ворочается после наркоза рыжий кот. На столе остывает кофе, который так и не удаётся допить.

Я заполняю карту Доры, когда с улицы доносится женский голос.

Окно ординаторской выходит во двор. За стеклом темно, фонарь возле мусорных баков мигает, а у служебного входа стоит белый автомобиль. Рядом с ним женщина в светлом пальто разговаривает по телефону.

Увидеть её лицо мешает расстояние, зато голос слышен прекрасно. Она включила громкую связь и явно не считает необходимым понижать тон.

— Лен, я тебе говорю, он куда-то исчез. Машина на парковке, телефон в кабинете, охрана мечется по этажам.

Ответ подруги разобрать не получается. Женщина открывает заднюю дверь автомобиля и вытаскивает пластиковую переноску.

— Конечно, ждала. Я три недели добивалась, чтобы он остался после совещания. Даже платье сняла, сидела в одних чулках и пиджаке. Он вошёл в кабинет, посмотрел на меня и велел принести документы по лесному участку.

В переноске что-то ударяется о стенку.

— Не знаю, откуда там взялся этот урод. Сидел за его столом и шипел. Наверное, пролез через вентиляцию. Ты бы видела, какие у него глаза. Едва меня не укусил.

Пластиковая дверца распахивается. Женщина трясёт переноску, но находящееся внутри животное не выходит.

— Давай, пошёл отсюда!

Следует ещё один удар.

На мокрый асфальт падает крупный серый кот. Он приземляется на лапы, разворачивается и издаёт низкое предупреждающее рычание.

Даже через стекло заметно, что животное напугано и разъярено.

— У тебя пять секунд, — сообщает женщина. — Потом полетишь в бак.

Отодвинув стул, я иду к служебной двери.

— Светлана Андреевна говорит, Бессонов может вернуться в любую минуту, — продолжает незнакомка. — Представляешь, что он мне устроит? В его кабинете полуголая сотрудница, документы на полу, ещё и кошачья шерсть повсюду наверняка теперь!

Подруга отвечает громче, и до меня долетает смех.

— Я не идиотка. Камеры отключила заранее.

Открыв дверь, выхожу под дождь.

— Что вы делаете?

Женщина вздрагивает и поворачивается.

Теперь удаётся рассмотреть её лицо. Ей около тридцати, светлые волосы собраны в высокий хвост, макияж остаётся безупречным даже после долгого рабочего дня. Под распахнутым пальто действительно виден строгий мужской пиджак, надетый на голое тело.

Ситуация выглядит настолько нелепо, что на несколько секунд лишает дара речи.

— А вы кто? — требует она.

— Ветеринар. Вы только что выбросили домашнего кота возле мусорных баков.

— Он не домашний.

— На нём ошейник.

Кот сидит возле колеса автомобиля. Серебристая шерсть мокнет, уши прижаты к голове, короткий хвост нервно дёргается. Породу узнаю сразу: курильский бобтейл, крупный и мощный. На шее действительно виден узкий чёрный ошейник без адресника.

— Значит, чей-то домашний, — раздражённо бросает женщина. — Забирайте себе. Он бешеный.

— Вы могли принести его в клинику. До двери десять метров.

— Я спешу.

— Поэтому решили оставить животное под дождём?

Её взгляд становится холоднее.

— Девушка, займитесь своими делами. Не знаете, с кем разговариваете.

— Пока вижу только женщину, которая выбросила кота на помойку.

Кот переводит взгляд с неё на меня. Радужка у него необычная — тёмно-золотая, почти янтарная. Животное внимательно следит за разговором, не пытаясь ни убежать, ни спрятаться.

Незнакомка заканчивает вызов и убирает телефон в сумку.

— Считайте, что это мой подарок вашей клинике.

— Тогда оставьте данные. Если найдётся владелец, он может обратиться в полицию.

На лице женщины появляется неприятная улыбка.

— Сомневаюсь, что владелец вообще существует.

Она садится за руль и захлопывает дверь.

Кот внезапно бросается вперёд. Лапы скользят по мокрому асфальту, когти царапают белый кузов, но машина резко трогается с места. Приходится отступить, чтобы не попасть под колесо.

Автомобиль вылетает со двора, обдав нас водой.

— Замечательная особа, — говорю я.

Бобтейл смотрит вслед машине с такой ненавистью, что невольно возникает мысль: окажись у него возможность, женщина не доехала бы до дома.

Присев на корточки, протягиваю руку.

— Иди сюда. Проверим, успела ли эта ненормальная тебя травмировать.

Кот поворачивает голову и смотрит прямо в глаза.

— Можешь не делать вид, что не понимаешь. Под дождём оставаться нельзя.

Он отходит на шаг.

— У меня есть тёплый кабинет и еда.

Никакой реакции.

— Ещё есть препараты от паразитов и термометр.

Кот показывает зубы.

— Последний аргумент оказался лишним.

Подойти ближе он не позволяет. При каждой попытке прижимает уши и издаёт предупреждающий звук, причём агрессия выглядит осмысленной. Передо мной не просто напуганный кот. Этот господин строит план обороны.

Оставив дверь открытой, возвращаюсь внутрь и беру плотное полотенце, перчатки и пакет влажного корма. Обычно пищевой интерес помогает договориться даже с самым несговорчивым пациентом.

Бобтейл обнюхивает предложенное угощение, потом отворачивается.

— Серьёзно? — спрашиваю я. — Тебя выкинули из дорогой машины, а корм недостаточно хорош?

Кот выразительно смотрит на упаковку.

— Привыкай к новому социальному положению.

Он переводит взгляд на меня. В тёмно-золотых глазах читается оскорблённое достоинство.

— Ладно. У нас есть индейка после операции для спаниеля. Но на неё не рассчитывай.

Упоминание индейки меняет ситуацию. Уши приподнимаются, нос едва заметно двигается.

— Вот и нашли общий язык.

Принесённую из холодильника миску ставлю возле порога. Бобтейл подходит не сразу. Сначала осматривает двор, затем медленно движется к еде. Лапы у него крупные, шерсть густая, на правом боку темнеет мокрое пятно.

Кровь.

Заметив рану, перестаю улыбаться.

— Ну-ка, покажись.