Глава 23

После ресторана Виктор не появляется дня три.

Программа работает, документы носит курьер, охрана возле дома остаётся. Я злюсь на его молчание и одновременно ловлю себя на том, что смотрю на дверь при каждом входе посетителя.

В четверг приходит Кирилл. Рэм уже не хромает, но хозяин записывает его на контрольный осмотр. Причина становится понятна, когда после приёма он предлагает прогуляться.

— Босса больше нет. — Я говорю ему с сожалением.

— Знаю.

— Откуда?

Он ничего не отвечает, лишь отводит взгляд. А потом и вовсе меняет тему разговора.

— В городе говорят, что Бессонов вернулся.

— Какая связь?

— Никакой.

Ещё один. Я остановилась и развела руками.

— Тут все такие? Вы все проходили одни курсы?

— Какие курсы? — Он недоуменно встает напротив меня, спросит вопросительно и так серьёзно, что я едва сдерживаю улыбку.

— Уклонения от ответов.

Кирилл расслабленно улыбается.

— В Берестове это часть воспитания. Ты привыкнешь.

Мы идём в парк после работы. Разговор остаётся лёгким, пока возле фонтана не появляется Виктор.

Он стоит с Матвеем и двумя мужчинами из компании. Увидев меня рядом с Кириллом, замолкает.

Рэм опускает голову. Кирилл тоже становится напряжённее.

— Добрый вечер, Виктор Андреевич.

— Кирилл.

Одного имени хватает, чтобы воздух изменился.

— Мы гуляем, — сообщаю я, хотя объясняться не обязана.

— Вижу. — Холодно отвечает Бессонов. Внешне он спокоен, но золотистый оттенок глаз становится ярче.

Виктор подходит ближе.

— Алла, машина ждёт у выхода.

— Я не заказывала такси.

— Уже поздно.

— Сейчас восемь вечера.

Кирилл делает шаг вперёд.

— Я провожу её.

Виктор поворачивает голову.

— Ты уйдёшь сейчас.

Голос негромкий, но Кирилл бледнеет. Плечи опускаются, взгляд на мгновение опускается к земле.

— Виктор Андреевич…

— Уйдёшь.

Рэм ложится на траву, прижав уши. Кирилл сжимает челюсть, однако отступает.

— Простите, Алла. Позвоню позже.

Он уходит, не дожидаясь ответа. Я смотрю ему вслед, а потом поворачиваюсь к Бессонову.

— Что вы сделали? Зачем вы так? Вы приказали взрослому мужчине, и он подчинился, словно не мог возразить. Вы унизили его.

— У Кирилла есть причины выполнять мои распоряжения.

— Даже если он работает на вас, вы не имеете права так…

— Он занимает свое положение и согласен с ним. — Резко прерывает мою тираду Бессонов.

— А у вас какое положение? То самое высокое положение в странных семьях города?

Матвей резко смотрит на Виктора.

— Даша рассказала мало, — продолжаю я. — Но достаточно, чтобы понять: вы управляете не только компанией.

— Здесь не место для разговора.

— Любой разговор с вами оказывается не для того места и времени.

Виктор подходит ближе.

— Кирилл не имеет права ухаживать за вами.

— С чего это вдруг? — В ответ на мой вопрос, он хмурится.

— Потому что ты моя. — Он резко переходит на «ты», а я от неожиданного заявления отшатываюсь.

И ударяю его ладонью по щеке. Сама от себя не ожидала. Звук получается хлёстким. Мужчины за спиной Виктора напрягаются. Бессонов не двигается, хотя на коже проступает красный след.

— Никогда больше так не говорите, — произношу я. — Я не вещь.

В глазах его вспыхивают золотые блики. Из груди вырывается рычание, которое слышат все. Но никто не двигается.

Я отступаю и бросаюсь прочь.

На следующий день в клинику приходит женщина по имени Лариса.

Она не записана и не приносит животное. Высокая блондинка в дорогом костюме представляется сотрудницей благотворительного фонда Бессонова и просит показать отчётность. Светлана пытается связаться с офисом, но Лариса уже проходит в мой кабинет.

— Значит, вы Алла.

— Значит, вы нарушаете порядок приёма. Покажите документы.

Она улыбается.

— Теперь понимаю, почему Виктор заинтересовался.

— Мы обсуждаем программу помощи животным.

Лариса садится без приглашения и осматривает помещение.

— Он всегда выбирал женщин с характером. На пару недель его это бодрит.

— Если пришли обсуждать личную жизнь Бессонова, дверь сзади.

— Не обижайтесь. Просто не хочу, чтобы вы строили планы. Виктор не способен на долгие отношения.

— Меня не касаются его отношения, ни долгие, ни короткие.

— Правда? Тогда почему вчера он едва не сломал Кириллу волю из-за прогулки с вами?

Фраза такая странная, но Лариса уже продолжает:

— У него были десятки женщин. Люди, наши, приезжие. Ни одна не задержалась. Он не обещает любви и не скрывает правил.

— Каких правил?

Она прищуривается.

— Вы действительно ничего не знаете.

— Мне не интересно. — Вру, уже порядком поднадоело слушать какие-то намеки, кто-то может здесь просто говорить всё как есть?

Лариса открывает рот, затем замирает. Лицо искажается от боли, пальцы прижимаются к горлу. Та же реакция, что у Даши. Через несколько секунд она выдыхает, замечает мой взгляд.

— Неважно. Спросите Виктора. Хотя он предпочитает ставить перед фактом.

Ни о чем я его спрашивать не собираюсь, кроме того, что с Боссом.

Она встаёт и уходит. Светлана «вовремя» сообщает, что в фонде такой сотрудницы нет. Мы обе смотрим в окно, как женщина садится в машину и уезжает. И что ей нужно было? Пассия Бессонова? Пыталась меня запугать? Угроз я не услышала. Или рассказать какой он козел? Сама видела. Только нет у меня никакого желания с ним общаться. От таких мужчин лучше держаться подальше и отношений я сейчас вообще не хочу.

Но вечером приезжает Бессонов. По выражению лица понимаю: он уже знает о визите своей девицы.

— Лариса больше не побеспокоит. — Говорит сразу сходу, войдя в ординаторскую.

— Вы и ей угрожали? — Я не отрываюсь от заполнения бланка, лишь приподнимаю на него взгляд.

— Я никому не угрожаю. Лишь напоминаю о границах.

— У вас были десятки женщин? — я мгновенно меняю тему разговора.

Виктор молчит. Удивлен? Не заметно. Чего молчит тогда?

— Ответьте честно.

— Не считал.

Признание неприятно, хотя права ревновать у меня нет. Наверняка многие мечтали о таком богатом мужике и сами прыгали в его постель. Такие мужчины не завоевывают. Они просто идут и берут, что им предлагают.

— И все ненадолго?

— Я не искал постоянства. Моё прошлое не затронет тебя, Алла.

— Уже затронуло. В клинику приходила одна из ваших женщин и предупредила, что я очередная. Будущая бывшая, очевидно.

— С момента, когда я тебя узнал, другие перестали существовать как женщины.

— Мы едва знакомы.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. И ты знаешь меня.

— Я не знаю вас.

Он касается шрама на ладони. Я невольно слежу за его жестом взглядом и вдруг вспоминаю лапу Босса на моём запястье, тяжёлую голову на подушке, знакомое рычание у двери.

— Уходите, — говорю я.

Виктор не спорит. Возле двери он останавливается.

— Лариса сказала правду о прошлом. Но не сказала главного: ни к одной из них я ни разу не возвращался.