Глава 22

Виктор знает, что я боюсь закрытых помещений.

Выясняется это во время поездки на склад с оборудованием. Компания выделила помещение для ветеринарного центра, и я согласилась посмотреть его только после обещания, что окончательное решение останется за клиникой.

Склад находится на окраине. Кабинеты расположены на третьем этаже, подъём идёт в старом грузовом лифте. Двери закрываются, кабина дёргается и останавливается между этажами.

Свет гаснет.

Я прижимаюсь к стене. Воздуха сразу становится меньше, хотя понимаю, что вентиляция работает. Перед глазами появляется другой лифт, больничный, где я однажды провела сорок минут после ночной смены. Тогда телефон разрядился, кнопка связи не отвечала, а паника накрыла с головой.

— Алла.

Голос Виктора звучит рядом.

— Всё нормально.

— Нет.

Он говорит без вопроса. В темноте находит мою руку и сжимает.

— Смотрите на меня.

— Я ничего не вижу.

Вспыхивает фонарь телефона. Свет направлен вниз, чтобы не слепить. Виктор стоит близко, плечом закрывая панель и двери.

— Дышите медленнее.

— Не командуйте.

— Хорошо. Дышите, как хотите, но оставайтесь со мной. Не паникуйте. Замкнутые пространства не опасны.

— Откуда вы знаете?

— Что?

Он молчит долю секунды.

— Вы говорили.

— Не говорила.

Боссу говорила. Во время грозы я перечисляла вещи, которые ненавижу: закрытые помещения, запах антисептика прежней клиники и необходимость просить разрешение на всё.

— Кому я говорила? — спрашиваю я.

Виктор сильнее сжимает руку.

— Потом.

— Нет. Сейчас.

Кабина дёргается. Я невольно хватаюсь за его пальто. Он обнимает меня одной рукой, удерживая у груди.

— Спокойно.

Под щекой слышится быстрое сердцебиение. Не только я нервничаю.

Через несколько минут механик открывает двери. Виктор первым выбирается на этаж и помогает мне. Когда опасность проходит, я сразу отступаю.

— Объясните.

— Не здесь.

— Вы знаете, какой кофе я пью, мои страхи закрытых помещений, и слова, которые я говорила только коту. У вас такие подробные отчёты или в моей комнате стоят камеры?

Лицо Виктора становится жёстким.

— Камер нет.

— Тогда кто передаёт разговоры?

— Никто.

— Вы врёте.

Он смотрит на меня, и в золотистых глазах появляется блеск.

— Алла, я не могу рассказать вам правду сейчас.

Снова. Сначала Даша, теперь он.

— Почему?

— Потому что правда сейчас оттолкнёт вас.

— Мы и не близки.

Я разворачиваюсь к лестнице. Виктор не удерживает, но идёт рядом.

— Алла, дайте мне время.

— На что?

— Сделать это правильно.

— Вы постоянно решаете, когда мне положена информация. В моём понимании это и есть неправильно.

Он останавливается.

— Вы правы.

— И всё равно не скажете?

— Пока нет.

— Тогда не ждите доверия.

Я ухожу вниз по лестнице. Виктор следует на расстоянии, не пытаясь заговорить. Возле машины открывает дверь, но я отказываюсь и вызываю такси.

До клиники еду одна.

Вечером нахожу возле калитки пакет. Внутри лежит новый фонарь, внешний аккумулятор и маленький аварийный брелок с кнопкой связи. Ни записки, ни логотипа.

Через два дня Виктор приглашает меня в ресторан.

— Нет, — отвечаю я.

Он стоит возле стойки администратора, просматривая отчёт по программе. Светлана делает вид, что занята телефоном, но держит гаджет у уха с выключенным экраном.

— Причина?

— Не хочу.

— Неправда.

— Вы ещё и мысли читаете?

— По вашему лицу видно, что хотите получить ответы.

— Ответы можно дать здесь.

— Здесь нас слушают.

— Я не слушаю, — краснеет Света.

— Именно, — говорит Виктор.

В итоге соглашаюсь. Не ради ужина и не из-за притяжения, которое возникает рядом с ним. Мне нужна информация, а Бессонов, похоже, готов говорить только на собственных условиях.

Ресторан «Север» принадлежит его компании. Нас провожают в отдельный зал, где нет других посетителей. На столе стоят блюда, которые я люблю: запечённая рыба, овощи без кинзы, чай с чабрецом.

— Босс не любил кинзу. Я однажды дала ему кусочек мяса из салата, и он отказался.

— Разумный кот.

— Вы улыбаетесь, когда я говорю о нём.

— Мне нравятся ваши воспоминания.

— А мне не нравится, что вы их присваиваете.

— Я не присваиваю.

— Тогда покажите его.

— Не могу.

— Почему?

— Босса больше не существует.

У меня сжимается горло. Я распахиваю глаза и в полном шоке смотрю на него.

— Вы… вы… сказали, что он жив.

— Так и есть.

Виктор замолчал, а потом после долгой паузы вдруг произносит:

— В вашей жизни есть вещи, которые изменятся независимо от желания.

— Начало мне уже не нравится.

— Вы останетесь в Берестове.

— Это угроза?

— Факт.

— Я могу уволиться завтра и уехать первым автобусом.

— Не уедете.

— Это ещё почему?

— Потому что вас тянет ко мне так же, как меня к вам.

Сердце реагирует предательски.

— Самоуверенность лечится, — говорю я.

— Это не она.

— Тогда что?

Виктор наклоняется вперёд.

— Связь, которую нельзя отменить.

— Мы знакомы меньше двух недель.

— Дольше.

— Снова загадки.

— Вы привыкнете.

— Нет.

Мне не нравится куда зашел разговор. Он смотрит спокойно, и именно это выводит из себя.

— Алла, у вас нет выбора в том, что уже произошло.

Я откладываю салфетку.

— Вот теперь ужин закончен.

— Я не договорил.

— Вы сказали достаточно. Не знаю, что придумали, но ни притяжение, ни ваши деньги не дают права объявлять мою жизнь решённой.

— Я говорю не о деньгах.

— Все властные мужчины говорят, что дело в заботе, судьбе или особенной связи. Итог один: женщина должна перестать спорить и принять чужое решение.

Виктор встаёт.

— Я не причиню вам вреда.

— Мой бывший тоже не поднимал руку. Он просто объяснял, что лучше знает, как мне жить.

В глазах Бессонова появляется холодная ярость при упоминании бывшего.

— Не сравнивайте меня с ним.

— Тогда не повторяйте его слова.

Я иду к выходу. Виктор догоняет возле гардероба.

— Вы доберётесь домой с охраной.

— Нет.

— Это не обсуждается.

Я оборачиваюсь.

— Именно поэтому сравнение уместно.

Он замирает.

Я вызываю такси и уезжаю одна. Чёрная машина следует сзади, сохраняя расстояние.