Глава 25

Через неделю работа приводит меня в загородный дом Бессонова. Старая немецкая овчарка отказывается есть, а Виктор не доверяет её другим врачам. Собаку зовут Грета. Она встречает меня у крыльца, медленно виляет хвостом и позволяет осмотр.

Причина оказывается простой: воспалённый зуб. Я назначаю операцию и объясняю уход. Виктор слушает внимательно, задаёт точные вопросы и сам приносит воду.

Дом у него огромный. Тёмное дерево, камень, минимум украшений. На стенах фотографии леса и людей, которых я видела возле Виктора. На одном снимке молодой Бессонов стоит рядом с пожилым мужчиной и женщиной.

— Родители?

— Да.

— Где они?

— Погибли.

Голос становится холоднее. Я не спрашиваю дальше. Меня это не касается, не хочу быть бестактной. Пока Виктор уносит Грету, из соседней комнаты доносится спор. Дверь приоткрыта, мужчины говорят громко.

— Она уже знает достаточно, — произносит незнакомый голос. — Её нужно обозначить до следующего совета.

— Без согласия обряда не будет, — отвечает Виктор.

— Альфа не спрашивает разрешения у пары. Она ослабляет тебя. Яров использует её в любой момент, чтобы сделать тебе хуже.

— Её охраняют. Тот, кто приблизится к Алле без моего приказа, потеряет место в клане.

— Ты ставишь человека выше закона крови.

— Я и есть закон крови.

Последние слова меня пугают. Они что тут в секте какой-то все? Поэтому это странное поведение местных?

И Даша тоже? С ужасом прижимаю руки к груди. Надо срочно с ней встретиться. Прокручиваю в голове наше с ней общение в последний год. Особенно вспоминаю, как она мне отдала билеты на вебинар по психологической разгрузке, а потом ещё и организовала поездку на встречу в Сосновый бор, где мы с такими же девушками как я, провели выходные. Вроде всё было обычно. Никаких призывов куда-то вступить, где-то ещё встречаться. Неужели они так вербуют в свои ряды?

Встряхнула головой. Ну нет. Это совсем дико звучит. Такое только в фильмах возможно. Девчонки все простые, общительные, мы общались-то в основном о бывших.

Дашка странно стала изъясняться только когда я сюда приехала. С вебинаром она мне помочь хотела, чтобы я уехала куда-то от бывшего.

Я отступаю, когда дверь открывается. Из комнаты выходит седой мужчина. Увидев меня, он замолкает. За ним появляются Виктор, Матвей и Кирилл.

— Алла, — говорит Виктор.

— Не хотела подслушивать. Но вы говорили громко.

Седой мужчина рассматривает меня с неприязнью.

— Это она?

— Выйдите, — приказывает Виктор.

Все уходят. Кирилл избегает моего взгляда.

— Что значит «обозначить»? — спрашиваю я.

— Старый семейный обряд.

— Почему для него нужно моё согласие?

— Алла, я собирался рассказать иначе. Есть вещи, которые звучат безумно без доказательств.

— После кота, понимающего речь, собак, падающих перед вами на землю, и людей, которые задыхаются от запрещённых слов, мой запас удивления вырос.

Он смотрит на меня пронзительно. И я уже точно уверена, что сейчас мне наконец скажут, что тут творится в их городе.

— Ты готова увидеть доказательства, и дашь мне слово, что я смогу поговорить с тобой после всего?

Я сглатываю. Смотрю на него с подозрением. Зачем ему обещание, что я после его объяснений соглашусь снова его выслушать?

— Да.

В этот момент дверь распахивается. Возвращается Матвей.

— Виктор Андреевич, в городе нападение. Люди Ярова вошли в северный сектор.

Бессонов мгновенно меняется. Становится каким-то жестким, колючим.

— Оставайся здесь, — говорит он мне.

— Нет. В каком смысле оставайся?

— Алла. — Он больше ничего не говорит, бросает Матвею, чтобы меня не выпускали из дома и просто уходит.

И мне пришлось несколько часов сидеть в его гостиной, прежде чем зашел один из его охраны и сообщил, что отвезет меня домой.

Даша приезжает следующим вечером в клинику. Утром меня до работы сопровождала машина с охраной, те же мужчины остались караулить клинику и меня в ней. Это жутко напрягало.

— Алла, я уже сказала всё, что могла. — Подруга приходит перед закрытием. — Прости, я больше не могу ничего сказать.

— Я не знаю, как могу ещё тебе верить, Даш.

Подруга молчит, кусает губы.

— Ты даже на это ничего не ответишь?

Её губы приоткрываются. На шее проступает красная полоса, дыхание сбивается.

— Это гипноз такой? Не говори, — останавливаю я. — Просто кивни.

Даша пытается, но голова остаётся неподвижной. Слёзы выступают на её глазах. А я закрываю лицо руками.

— Это точно гипноз. Ни за что бы в такое не поверила. Что они с тобой сделали?

Она с трудом делает вдох.

— Да.

Одно слово даётся ценой приступа. Я подхожу, но Даша поднимает руку, не разрешая подойти.

— Сейчас пройдёт. — Хрипит она.

— Кто наложил гипноз?

— Это не совсем он, но… кхм… похожее… Закон… семьи Матвея.

— Что у него тоже ненормальная семья? Во что ты ввязалась, Даш, милая.

Я вижу, как к ней возвращается боль, увижу Матвея прибью, как он мог так с ней?

— Хватит, — говорю я. — Не отвечай.

Мы сидим молча, пока дыхание не выравнивается. Потом Даша берёт стакан воды.

— Я хотела рассказать. Каждый день.

— Но не могла.

— Если нарушу клятву, пострадаю не только я. Матвей тоже.

— Он кто?

Она смотрит виновато.

— Такой же, как Виктор. Только слабее по положению.

— Это ничего не объясняет. В загородном доме говорили странные вещи. Обо мне.

Я пересказываю ей всё, что услышала.

Даша смотрит в пол, не пытается что-то сказать. Мы молчим некоторое время, потом она поднимается.

— Тогда передай ему через Матвея или сама: либо завтра он рассказывает всё, либо я уезжаю отсюда.

— Он не отпустит.

— Посмотрим.

Подруга хватает меня за руку.

— Алла, не ходи одна в парк и к лесу. Яров знает, кто ты.

— Кто я?

Она снова молчит.

— Хорошо. Просто человек, которого все считают важным охранять и не считают достойным правды.

Мы обнимаемся перед её уходом. Обида остаётся, однако теперь я понимаю: молчание было не свободным выбором.

На улице темно. Матвей ждёт в машине. Увидев меня, выходит и склоняет голову.

— Простите её.

— Снимите с нее этот чертов гипноз. Зачем всё это?

— Не могу без альфы.

Он быстро садится в машину, а я стою около своего такси. Подозреваю, что подставного такси. Потому что этот мужик за рулем явно кого-то мне напоминает. Я его уже видела в окружении Бессонова.