Глава 29

Предложение Виктор делает в клинике. Он приходит после закрытия, когда я заканчиваю операцию на котёнке. На нём строгий костюм, в руках переноска.

— Только не говори, что нашёл кота.

— Нашёл.

Внутри сидит серый курильский бобтейл, молодой и возмущённый. На коротком хвосте белое пятно.

— Его выбросили на парковке, — говорит Виктор. — Секретарша принесла в клинику.

Я открываю дверцу. Кот выходит, обнюхивает кабинет и сразу занимает моё кресло.

— Знакомый характер.

— Поэтому оставим его Валентине Павловне, — говорит Бессонов.

— Она согласилась?

— Нет.

— Тогда не повторяй моих ошибок.

Виктор опускается на одно колено.

Я замолкаю.

В руке появляется кольцо. Простое, с небольшим тёмным камнем и тонкой гравировкой в виде ветвей.

— Раньше я сказал бы, что ты станешь моей женой, потому что иначе быть не может. Теперь спрашиваю. Алла Аркадина, выберешь меня ещё раз?

— Виктор, я согласна.

Свадьбу назначаем на начало зимы.

Официальная церемония проходит в старой городской усадьбе. Мама приезжает за день до свадьбы. Наш разговор остаётся непростым, но она признаёт, что я имею право жить по собственным решениям.

После заката мы отправляемся в лес. На поляне горят огни, вокруг собирается клан. Волки стоят между деревьями, люди образуют круг. Дара появляется без приглашения и занимает место рядом с Григорием Савельевичем. Он делает вид, что недоволен, но приказывает принести ей стул.

По обряду я должна принести клятву следовать за альфой. Я говорю все нужные слова. Потом мы обмениваемся кольцами. Волки поднимают головы, и над лесом разносится вой. Позднее Виктор уносит меня с поляны на руках.

О беременности я узнаю утром перед открытием нового центра помощи животным. Две полоски проявляются быстро. Я сижу на краю ванны, держу тест и пытаюсь решить, что чувствую первым: радость, страх или желание немедленно проверить все медицинские справочники об особенностях беременности от оборотня.

Виктор находится на совете. Связь передаёт моё волнение, поэтому телефон звонит через минуту.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ты боишься, Алла, я чувствую. На тебя напали? Где ты?

— Я дома.

— Я еду.

— Не нужно.

Связь обрывается. Разумеется, он едет. У меня остаётся минут двадцать, прежде чем Виктор ворвется в дом. В соседней комнате спит серый бобтейл, которого Валентина Павловна категорически отказалась принимать вопреки уговорам альфы. Мы назвали его Боссом. Я надеваю ему на шею ленточку с маленькой табличкой: «Старший брат».

Он пытается снять её, потом замечает мясо и соглашается потерпеть.

Виктор влетает в дом. Хватает меня в охапку, проверяя, цела ли я.

— Где больно? Что с тобой, Алла?

— Нигде.

— Почему я чувствую страх?

Я поднимаю руку с зажатым тестом. Несколько секунд альфа Берестовского клана молчит.

— Скажи что-нибудь, — прошу я.

Он опускается передо мной на колени и кладёт ладони на живот.

— Ты уверена?

— Три теста вряд ли соврали.

— Нужен врач. Охрана в центре должна быть усилена. Лестницу в доме переделаем. Тебе нельзя ночные смены, тяжёлые животные, выезды, стресс и…

Я накрываю его рот ладонью.

— Мурчи, альфа.

Он смотрит снизу вверх.

— Что?

Виктор целует ладонь, затем прижимается лбом к моему животу.

Из груди доносится низкий вибрирующий звук. Почти настоящее мурлыканье.

— Вот так лучше, — говорю я.

Конец