Глава 4

— Сначала объясни, почему ты ведёшь себя так, будто нашла у меня гранату.

— Алла, пожалуйста.

Разворачиваю камеру.

Бобтейл сидит на смотровом столе. Увидев своё отражение на экране, он прищуривается, затем переводит взгляд на лицо Даши.

Подруга бледнеет.

— Глаза ближе покажи.

— У него ранение. Стресс тоже присутствует. Не собираюсь светить телефоном прямо в морду.

— Метка на правой стороне ошейника?

— Да.

Даша молчит.

— Объясняй, что не так-то? — требую я.

За дверью клиники раздаётся глухой удар.

Бобтейл мгновенно вскакивает. Шерсть на холке поднимается, зрачки сужаются. Он не смотрит на дверь, поворачивается к окну, выходящему во двор.

Туда, где остановился чёрный внедорожник, из которого выходят двое мужчин.

Оба высокие, одеты в тёмные куртки, двигаются без спешки. Первый оглядывает окна, второй направляется к служебному входу.

— Даша, перезвоню.

— Не отключайся! — её голос становится резким. — Закрой двери и не отдавай им кота.

— Каким ещё «им»?

— Тем, кто приехал за ним.

— Откуда ты знаешь, что они приехали за котом?

Раздаётся новый стук. Уже громче.

Мужчина за дверью нажимает кнопку звонка и держит её несколько секунд.

Бобтейл спрыгивает со стола, бесшумно подходит ко мне и встаёт рядом с ногой. Агрессия исчезает. Теперь он собран и насторожен.

— Алла, слушай внимательно, — говорит Даша. — В Берестове есть люди, с которыми нельзя спорить. Особенно после наступления темноты.

— Очень своевременное предупреждение.

— Никому не называй своё полное имя. Не говори, откуда приехала. И сними с кота ошейник.

— Почему?

Подруга смотрит прямо в камеру.

— Потому что это не украшение. По нему его найдут.

Снаружи снова стучат.

— Ветеринарная клиника закрыта, — громко говорю я.

— Нам не нужна клиника, — отвечает мужчина. — Мы забираем имущество Виктора Андреевича Бессонова.

Имя кажется знакомым. Несколько минут назад женщина возле автомобиля говорила о пропавшем начальнике. Бессонов может вернуться в любую минуту. Бессонов устроит ей скандал. Бессонов владеет машиной, возле которой сидел раненый кот.

— Какое именно имущество? — спрашиваю через дверь.

На этот раз отвечает второй мужчина:

— Серого курильского бобтейла в чёрном ошейнике.

Кот прижимается к ноге плотнее.

— У меня нет никаких серых котов, вы уверены, что он здесь?

За дверью воцаряется тишина.

Мужчины переглядываются. Их силуэты видны через матовое стекло.

— Она точно сказала, что здесь выбросила его? — спрашивает первый у второго.

— Эта курица могла и напутать. — Ответил тот и ещё раз ударил по двери. — Откройте!

— Нет. Вам лучше уехать, я вызову наряд. Здесь нет вашего животного!

Более чем уверена, что они не хозяева кота. Для чего он им не знаю, подумаю об этом потом.

— Девушка, вы не понимаете, во что вмешиваетесь.

— Зато понимаю, что охрана приедет через две минуты! — Вру, надеясь, что это остудит их пыл.

Даша что-то шепчет в телефоне, но услышать её не получается. Мужчины начинают дергать ручку двери, а я снимаю со стены тяжёлый огнетушитель.

— У нас ведётся видеонаблюдение, — предупреждаю я. — Ещё одна попытка, и вызываю полицию.

— Вызывайте, — спокойно отвечает незнакомец. — Дежурный всё равно позвонит нам.

Уверенность в его голосе пугает. Кот поднимает голову. Янтарные глаза встречаются с моими, и на этот раз в них нет ни раздражения, ни высокомерия.

Ошейник.

Вспомнив слова Даши, присаживаюсь рядом и нащупываю застёжку. Бобтейл не сопротивляется. Металлический замок оказывается сложнее обычного, однако через несколько секунд поддаётся.

В ту же минуту свет во всей клинике гаснет. Я вскрикиваю от неожиданности. Телефон, как назло, отключается. И за окном тухнет фонарь.

Темнота накрывает помещение, а возле служебного входа раздаётся звук ломающегося замка.

Кот упирается передними лапами в моё колено и смотрит вверх.

— Даже не надейся, — шепчу я, прижимая огнетушитель к груди. — Из-за тебя умирать не собираюсь.

Бобтейл тихо фыркает.

Почему-то возникает уверенность, что он со мной не согласен.