Глава 8

— Только до завтра, — предупреждаю я. — Потом найдём твоего хозяина.

Босс устраивается у меня на руках удобнее, кладёт подбородок на плечо и прикрывает глаза. Весит он немало, поэтому уже через несколько шагов приходится перехватить его под задние лапы.

Кот недовольно шевелится.

— Не нравится? Можешь идти сам.

Он приподнимает голову, смотрит на мокрый тротуар и снова обмякает.

— Наглости тебе не занимать. Я едва не получила огнетушителем по голове, пока ты где-то отсиживался, а теперь ещё и нести тебя должна.

Короткое ухо поворачивается в мою сторону.

— Между прочим, приличные животные после спасения хотя бы делают вид, что благодарны.

Босс медленно кладёт лапу мне на ключицу. Когтей не выпускает, но нажимает достаточно ощутимо, словно предлагает внимательнее подбирать выражения.

Я дохожу до фонаря и останавливаюсь. Под его светом можно лучше рассмотреть густую серую шерсть. Она остаётся сухой, хотя вокруг клиники негде укрыться от недавнего дождя. На лапах нет грязи, на боках — ни прилипших листьев, ни паутины.

С улицы он не приходил.

— Постой.

Кот открывает глаза.

— Ты всё это время был внутри?

Он смотрит мимо меня, изучая пустую дорогу. Босс выдерживает мой взгляд, после чего отворачивается с оскорблённым достоинством.

Я мысленно прохожу по помещениям, которые обыскивали мужчины. Кабинеты, стационар, ординаторская, подсобка, туалет, коридор. Роман заглянул во все шкафы, проверил пространство под мебелью и даже посветил за холодильник. Сам кот не мог выбраться через закрытое окно, а служебный вход всё время оставался передо мной.

Остаётся потолок.

Перед глазами возникает технический люк над стойкой администратора. Он расположен почти в трёх метрах от пола, рядом с высоким шкафом, на который Босс уже запрыгивал во время попытки сделать укол. Оттуда можно перебраться на подвесные панели, а дальше скрыться в вентиляционном коробе.

— Ты залез наверх, — произношу я.

Усы едва заметно дёргаются.

— Поэтому они тебя не нашли.

Теперь я уверена в своей догадке.

— И я действительно не знала, где ты находишься.

Он переводит на меня внимательный взгляд.

Понимание приходит медленно и оказывается настолько нелепым, что я несколько секунд пытаюсь найти другое объяснение. Босс исчез не потому, что испугался или решил спасаться самостоятельно. Он спрятался так, чтобы я не смогла его выдать. Когда мужчины спрашивали о коте, мне не приходилось изображать неведение. Я действительно не знала, куда он делся.

Бред какой. Не мог он такое продумать!

— Ты сделал это специально? — спрашиваю, сама не веря своим словам.

Бобтейл опускает голову и начинает умываться, сидя у меня на руках. Положение для процедуры неудобное, но демонстративное равнодушие явно важнее.

— Нет, серьёзно. Ты понял, что они станут меня допрашивать?

Его язык на мгновение замирает на поднятой лапе.

— Ты ненормальный кот. Или я ненормальная. Раз обсуждаю с тобой это. Очень умный, — неохотно добавляю я. — Но всё равно ненормальный.

До квартиры Валентины Павловны около двадцати минут пешком. С двумя чемоданами, сломанным колёсиком и девятикилограммовым пассажиром дорога обещает занять вдвое больше.

Я опускаю кота на землю.

— Дальше своими ногами. Мне ещё вещи тащить.

Босс осматривает багаж, затем переводит взгляд на меня. Его морда выражает полное непонимание того, почему человеческие проблемы должны касаться его лично.

— Чемодан не понесёшь, значит, хотя бы не добавляй веса.

Подхватив ручки, начинаю спускаться к мосту. Серый наглец идёт рядом без поводка, не отставая и не пытаясь свернуть в переулок. Иногда забегает вперёд, проверяет дорогу, после чего возвращается к моей левой ноге.

На моей руке тихо звякает металлический знак. И я вспоминаю мужчину, его предупреждение и слова Даши. Оба потребовали избавиться от вещи одним способом, хотя едва ли успели договориться. Проточная вода, никакой полиции, никаких мусорных контейнеров.

Возле начала моста ставлю чемоданы. Босс оглядывается в сторону тёмной улицы, потом снова смотрит на меня.

— Они находят тебя по этой штуке?

Я касаюсь металлической волчьей головы. Знак холодный, тяжёлый и явно сделан не для обычного кошачьего аксессуара. Три линии внутри круга кажутся обычными царапинами, пока не присмотришься. Они расположены на равном расстоянии и сходятся возле глаза зверя.

— Даша сказала выбросить ошейник в реку. Мужчина, который ломал дверь, посоветовал то же самое. Первый раз в жизни доверюсь людям, отказывающимся давать объяснения.

Бобтейл встряхивается, затем нюхает вещь в моей руке. Его взгляд задерживается на волчьей голове.

— Дорогая, наверное, штучка.

Уши поворачиваются ко мне.

— Не переживай. Когда найдётся хозяин, скажу, что аксессуар пришлось уничтожить ради безопасности. Возможно, он даже не подаст на меня в суд.

Поднявшись, беру чемоданы и выхожу на мост. Внизу шумит тёмная вода. Кот движется рядом, но на середине моста останавливается. Его внимание привлекает противоположный берег.

Я тоже смотрю туда.

Между деревьями возле набережной стоит чёрная машина. Фары выключены, номер отсюда не разобрать. Возможно, водитель просто остановился поговорить по телефону или ждёт пассажира. В этом нет ничего необычного, однако автомобиль не стоял там, когда мы подошли к мосту.

В салоне вспыхивает экран.

Дверь со стороны водителя открывается.

— Вот же…

Я роняю ручки чемоданов, подхожу к ограждению и размахиваюсь. Ошейник летит над водой, коротко блестит в свете фонаря и исчезает в реке.

Плеск почти не слышен. Босс вскакивает передними лапами на нижнюю перекладину. Он смотрит туда, где ушёл под воду металлический знак, и не двигается.

На противоположном берегу мужчина выходит из машины. В руке у него небольшой прибор или телефон. Он смотрит на экран, затем резко поднимает голову.

— Пойдём, — шепчу я.

Кот не реагирует.

В реке исчезла дорогая вещь, которая могла принадлежать его хозяину. Возможно, единственная связь с домом. Мне становится неловко, хотя решение уже не изменить.

— Прости. Я не знаю, что это и почему за тобой охотятся, но рисковать не стану.

Босс медленно опускается на четыре лапы.

— Можешь считать меня истеричной женщиной, выбрасывающей чужую собственность. Потом пожалуешься владельцу.

Человек возле машины направляется к мосту. Я хватаю чемоданы и иду быстрее. Кот остаётся на месте ещё на мгновение, глядя на тёмное течение, затем догоняет меня.

До конца моста он держится близко, почти касаясь моей ноги. На развилке оборачивается. Я тоже смотрю назад, но мужчина не появляется. Чёрная машина заводится и уезжает вдоль набережной в противоположную сторону.

— Получилось, — тихо говорю я.

Босс поднимает голову.

— Не знаю, от кого мы избавились, но ошейник они больше не найдут.

Он неожиданно касается лбом моей голени. Движение длится не больше секунды, после чего кот снова принимает независимый вид и идёт впереди.

Я смотрю ему вслед, пытаясь решить, было ли это случайностью. Скорее всего, да.

Дом Валентины Павловны находится в старой части города, где современные магазины соседствуют с деревянными зданиями, пережившими не один ремонт. Нужный адрес обнаруживается возле небольшого сквера. Двухэтажный кирпичный особняк окружён металлической оградой, а над калиткой висит табличка с требованием не кормить хозяйских голубей.

Я нажимаю кнопку звонка. За дверью раздаются шаги, звякает цепочка, и на пороге появляется женщина в длинном халате с крупными подсолнухами. Валентине Павловне около шестидесяти пяти, седые волосы собраны в плотный пучок.

— Аркадина?

— Алла. Добрый вечер. Простите, что поздно, в клинике возникли непредвиденные обстоятельства.

Хозяйка переводит взгляд на чемоданы.

— Колесо потеряли.

— Ещё утром.

— Автобус сломался, я слышала. Марина звонила. Сказала, вы доехали и уже работаете. Проходите, пока тепло не выпустили.

Я успеваю сделать шаг, когда из темноты выходит Босс.

Валентина Павловна опускает взгляд.

— Это что?

— Кот.

— Я вижу, что не корова.

Бобтейл садится рядом с чемоданом и смотрит на хозяйку дома без малейшего смущения.

— Его сегодня выбросили возле клиники. Он ранен, а оставить там на ночь нельзя.

— У нас договор был без животных.

— Он временно.

— Все они временно. Сначала на одну ночь, потом до выходных, затем оказывается, что у него стресс от переезда и менять жильё жестоко.

— Я буду искать владельца с утра.

— Значит, пусть утром и приходит.

Валентина Павловна берётся за дверь.

Босс поднимается и без приглашения проходит между нами в прихожую.

Мы обе некоторое время смотрим ему вслед.

— Вот ведь нахал, — произносит хозяйка.

— Это одна из его основных характеристик.

Кот останавливается возле коврика, отряхивает поочерёдно каждую лапу и направляется дальше по коридору.

— Вернись! — требую я.

Босс не ускоряется, но и останавливаться не собирается. Он заглядывает в кухню, оценивает лестницу на второй этаж, проверяет закрытую дверь гостиной, после чего садится возле батареи.

Валентина Павловна переводит взгляд на меня.

— Воспитанный, значит?

— Сегодня у него был тяжёлый день.

— А у меня до сегодняшнего дня был хороший.

Я оставляю чемоданы у стены и спешу за котом. Поймать его удаётся возле лестницы. Босс не сопротивляется, хотя выражение морды становится неодобрительным.

— Я ветеринар, — говорю хозяйке, возвращаясь в прихожую. — Животное осмотрено, признаков заразных заболеваний нет. Все расходы беру на себя, мебель он не испортит.

Кот медленно выпускает когти и цепляется ими за рукав куртки.

Я накрываю его лапу ладонью.

— Постарается не испортить.

— Кастрирован?

— Нет.

— Метить будет.

— Не будет.

Босс поворачивает голову и смотрит на меня так, будто вопрос о его репродуктивном статусе глубоко оскорбил не только его самого, но и несколько поколений предков.

— Лоток есть? — продолжает Валентина Павловна.

— Куплю завтра.

— А сегодня?

— В клинике взяла одноразовый. Наполнитель тоже есть.

— Корм?

— Принесла.

При слове «корм» кот недовольно дёргает коротким хвостом. Видимо, пакет с бюджетными кусочками он уже считает личным оскорблением.

Хозяйка замечает реакцию.

— Разборчивый какой.

— К сожалению.

— На мебель не пускать. В кухне со стола не кормить. В мою комнату дверь не открывать. Если раздерёт что, удержу из залога.

— Согласна.

— До поиска хозяев, — подчёркивает Валентина Павловна. — Не дольше недели.

— Конечно.

Босс переводит взгляд с неё на меня. По его морде понятно, что решение, принятое без его участия, юридической силы не имеет.

Хозяйка отступает, позволяя пройти.

— Комната наверху, вторая дверь справа. Ванная в конце коридора. После одиннадцати воду надолго не включать, трубы гудят. На кухне своя полка в холодильнике. Чужое не брать, своё подписывать.

— Поняла.

— И кота держите у себя.

— Обязательно.

Я опускаю Босса на пол, чтобы поднять чемоданы. Он сразу направляется к лестнице, словно успел запомнить расположение комнаты.

— Откуда он знает, куда идти? — спрашивает Валентина Павловна.

— Возможно, услышал объяснение.

Она смотрит сначала на меня, потом на кота.

— Очень смешно.

Босс поднимается по ступеням, не оглядываясь. На верхней площадке останавливается возле второй двери справа и ждёт, пока я догоню.

— Не обольщайся, — говорю я, волоча чемодан со сломанным колёсиком. — Тебе разрешили остаться только благодаря моей профессии.

Кот проходит в комнату первым.

Он неторопливо осматривает кровать, шкаф и подоконник, проверяет пространство под столом, после чего запрыгивает в кресло. Устраивается на мягкой подушке и оглядывает помещение с видом хозяина.

Валентина Павловна появляется в дверях и несколько секунд наблюдает за ним.

— По-моему, это он нас обеих впустил в этот дом.

— У меня возникло такое же ощущение.

Босс прикрывает глаза.

Отныне квартира, судя по всему, принадлежит ему. Нам с Валентиной Павловной разрешено остаться при условии, что мы не будем мешать.