Глава 10

— Дом, милый дом…

— О да, цивилизация!

— Чем тебе Алтай не цивилизация?

— Душ, интернет, холодильник…

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Здравствуй, животное, и мы тебе рады.

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Кто-нибудь, покормите Петьку.

— Черт, паучей не осталось, надо в магазин идти.

— Мя-а-а-а-а-ау!

— В магазин по-любому надо.

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Ну, иди сюда, я тебя поглажу.

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Я в душ!

— Но я же…

— Что? Я забил поход в душ, еще когда мы в машину садились…

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Кто-нибудь, сходите в магазин, пока этот кот не сожрал нас.

— Черт, тетя Наташа вообще Петькин лоток чистила?

— Не придирайся, она и так согласилась его кормить и гладить.

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Что ты орешь? Это я последние пятнадцать часов провел в машине… Больше не соглашусь на такой подвиг.

— Ты просто на Ан-24 не летал.

— И уже не уверен, что хочу.

— А кто кричал, что в следующем году мы полетим на Камчатку?

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Это будет в следующем году, я успею все позабыть… Полина звонит. Алло? Привет! Ага, я дома. Через полчаса? Пап, мам, а можно я через полчаса…

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Иди. Можешь взять мою банковскую карту, своди Полину на свидание.

— Спасибо, пап! Да, Поль, да!

— Сколько вещей… В машине мне казалось, что их меньше. Как все это перестирать?

— Так я пошел в душ?

— Иди, Макс.

— Мя-а-а-а-а-ау!

— Но я же просила…

— Пусть идет, Жень. Ему к Полине. А мы с тобой быстрее останемся вдвоем.

— Вдвоем?

— Ты обещала, что позволишь сделать тебе полноценный массаж… Ну же, Жень. Пятнадцать часов в машине… Я обещаю: только массаж…

— Давай-ка лучше я тебе сделаю массаж…

* * *

На Горный Алтай они уехали безо всякого плана. Добрались почти до границы с Монголией, ночевали в палатке и в машине, и даже один раз в юрте, где их приютили гостеприимные кочевники. Рассматривали петроглифы, посещали курганы, отдыхали у гейзеров и на берегах Катуни, купались в соленых озерах, покупали мед прямо на пасеке, а молоко и кумыс — у деревенских жителей, ездили на лошадях к водопадам, взбирались на горы, готовили на костре и на газовой печке, кипятили воду из ручьев для чая и супа, лежали по ночам на надувных матрасах, кинутых на траву, и смотрели на звезды…

Но все это Максим с отцом делал и раньше, а этот раз был необычен тем, что с ними была мама. И более того: мама сама захотела поехать, сама помогла проложить маршрут, а потом в каждом новом месте сама звала его — Макса — прогуляться с ней. Он соглашался. Поначалу выходило странно и неловко, разговоры не клеились, потом оба втянулись, нащупали нить беседы. Макс получал необычайное удовольствие от этих прогулок. Он бы никогда никому не признался, даже отцу, но матери ему страшно не хватало. И вот — чудо свершилось. Объяснил бы еще кто — как и почему? Максу было жутко интересно, что же произошло, но никто не спешил посвящать его в подробности. Однако новая реальность ему однозначно нравилась, и очень страшно было, что все это лишь на время и что после поездки все вновь станет как прежде.

Впрочем, все началось не с поездки, все началось раньше. Вернувшись с Севера, мама пришла к нему в комнату, закрыла дверь и долго с ним говорила. Макс думал, она потребует извинений, но вместо этого мама вдруг принялась рассказывать, как он впервые толкнулся, будучи в ней, и пришлось это ровно на тот момент, когда она вела лекцию. Рассказала ему то, о чем он никогда не слышал раньше: о беременности и родах и как впервые увидела его, несколько историй из его раннего детства, о том, как гордилась, когда смотрела на видео его выступления на утренниках в детском саду и когда он получил свою первую медаль на соревнованиях… Мама показала его детские рисунки — Макс понятия не имел, что она их хранит, — и небольшой фотоальбом с его фотографиями. Она сказала, что всегда его любила, просто не была готова к тому, что он у нее появится. Что она не может исправить то, что было, но хочет исправить то, что будет, если он, конечно, позволит.

В какой-то момент Максиму захотелось побыть жестоким и заявить, что он не может ее простить. Но желание дать маме шанс оказалось сильнее желания наказать. Ведь это был шанс не только для нее, но для них обоих.

К тому же Макс детально мог воспроизвести все, что чувствовал с момента, как отец сорвался и улетел, до момента, когда в динамике телефона наконец раздался мамин голос. Это были очень страшные два дня. И они многое ему открыли. Разумеется, Макс не поверил отцу, когда тот сказал, что ничего особенного не происходит. Когда ничего не происходит, вот так не улетают. И он все думал: насколько все серьезно? А если отец обманывает? А если мама умирает? А если умрет? Это он будет виноват… Это он сказал… А как папа без нее? А он сам? Неужели он действительно готов к тому, что она здесь больше не появится?.. Хорошо, что Поля была рядом, а то он, наверное, совсем бы с ума сошел.

Однако примечательным было то, что не только мама вернулась другой, но и папа тоже. В конце концов, не зря же Максим был сыном следователя и ученой. Он и сам умел подмечать детали. И быстро заметил, что папа от мамы не отходит, а мама пусть порой и делает вид, что сердится, но чаще улыбается, чем хмурится. Если бы Макс мог в это поверить, решил бы, что они влюблены. Но разве люди в возрасте его родителей влюбляются, да еще и в собственных супругов? Что за бред…

Но родители и правда вели себя как придурки, даже неудобно порой становилось. А однажды Максим и вовсе стал свидетелем удивительного. Они остановились на обед возле реки, и он пошел искать место, где появится связь и можно будет скинуть сообщение Полине. Вернулся незамеченным и увидел, как мама подошла к папе и обняла его со спины.

— Ты в курсе, что некрасиво домогаться женатого мужчины? — со смешком поинтересовался отец.

Мама вспыхнула и отстранилась, попыталась уйти. Папа засмеялся, поймал ее за руку и принялся извиняться. А потом и вовсе притянул к себе и поцеловал в лоб. Максим смотрел на них из-за машины и не мог поверить своим глазам. Он впервые видел, как целуются его родители! Пусть так, но все же! И отцовскую фразу он запомнил. Как оно хорошо прозвучало! Решил, что однажды тоже ввернет ее в разговоре с Полей. Ну, как только можно будет…

В этот момент Полина выпорхнула из своего подъезда и кинулась к нему. Макс радостно подскочил с лавочки, на которой ее дожидался. Он соскучился. Очень-очень.

— Рассказывай, — потребовала Поля, поцеловав его.

— Что? — не понял Макс. Если уж совсем честно, он бы предпочел продолжить целоваться. — Я же тебе и фото, и видео слал.

— А я еще хочу послушать.

— Тогда я еще раз тебе показывать буду, — решил Макс и полез в карман за телефоном.

Телефона там не оказалось. И во втором кармане тоже. И вообще.

Он забыл телефон дома…

А что же голову не забыл?!

Пришлось возвращаться. Рассудив, что родители только приехали, устали и вряд ли захотят кого-то видеть, он попросил Полину подождать у подъезда, а сам рванул наверх.

Хотелось поскорее вернуться обратно. И найти бы где-нибудь место побезлюднее. Эх, как здорово им с Полей было на третий день родительского отсутствия, когда уже стало понятно, что маме ничего не угрожает и можно выдыхать. Зато по возвращении отец обнаружил, что до его стола Макс так и не добрался, и принялся допытываться почему. Кошмар какой-то… Как будто то, что они с Полей встречаются, обязывает их… Мама правильно тогда сказала: только двое могут решить, как им жить! И за что друг друга любить, и что друг другу прощать. И вообще.

Максим поморщился. Это была та самая история, из-за которой он потом сорвался на мать. В начале мая зашел на кухню, а она готовила и смотрела фильм. Макс сразу понял, что фильм про любовь, особенно по тому, как мама смутилась. Ее реакция его неожиданно обрадовала, и он остался, чтобы смутить ее еще больше. В фильме происходило нечто странное: в первой сцене женщина рассказывала подруге, что больше не любит мужа, а во второй муж узнал, что она ему изменила. И вместо того, чтобы ругаться, просто смотрел на нее и молчал. А жена вдруг подбежала к нему, стала плакать, целовать его лицо и руки и умолять не думать об этом и поклялась, что если он только скажет, она будет только его и больше никогда…

— Ничего не понимаю, — шокированно признался Макс. — Почему она это делает?

— Ему очень больно, — ответила мама, грустно глядя на творящееся на экране. — А ей больно от этого.

— Но она же его не любит!

Вон у них в классе: Лиза встречалась с Димой, а потом бросила его и стала встречаться с Андреем, и ничто не мешало ей демонстративно целоваться с ним на глазах у бывшего парня…

— Они прожили вместе двадцать лет, — вздохнула мама так, будто все происходило по-настоящему. — Ей важно, чтобы ее муж был счастлив. Ей показалось, что она не любит.

— А почему он не злится на нее?

— Потому что по-настоящему любит. Он ее уже простил.

— Как можно простить измену? — в лоб спросил Максим, сам поражаясь своей смелости: с мамой… о таком…

Мама снова тяжело вздохнула.

— Просто есть вещи, которые важнее. И он-то простил, только вот из-за этого ей теперь будет гораздо сложнее простить себя. Это жестоко…

— Чего? — изумился Макс. — Он поступил с ней жестоко, потому что простил?

— Да. Так бы она просто ушла. — И перевела тему: — Есть будешь?

И Максим разозлился. В кои-то веки кто-то заговорил с ним о чем-то по-настоящему взрослом и сложном, без всяких «вырастешь — поймешь», и тут же — есть будешь?

— По-моему, — сказал Макс, — если тебя предали, прощать нельзя. Пусть гонит ее. Она заслужила.

Он не то чтобы совсем так думал, просто захотелось возразить. А мама ответила:

— Знаешь, есть народы, у которых измена — вовсе не повод для развода, но там, правда, община решает. И как решит, так и будет.

— Община решает за супругов? Но это же… ну… неправильно!

— Это залог ее выживания… Но я тоже так думаю, — вдруг согласилась мама. — Только двое могут решить, как им жить, за что друг друга любить и что друг другу прощать. — А потом смутилась окончательно, отложила полотенце, которое до сих пор комкала в руках. — Все готово, накладывай себе, если хочешь.

И ушла с кухни.

Максим досмотрел фильм до конца. Женщина так и не рассталась с мужем, и у них даже все стало хорошо. А в конце она встретила бывшего любовника, уже с другой женщиной, горько усмехнулась и поскорее ушла, чтобы он ее не заметил. Максу было интересно, что мама сказала бы об этом. Он попытался представить, что это Поля ему изменила, а теперь просит прощения и обещает остаться с ним до конца, и испытал такой сложный набор эмоций, что сам испугался. У папы все всегда было просто. Ни разу у них с ним не было таких разговоров, хотя вообще-то они много о чем разговаривали. А маме, оказывается, была ведома та сторона жизни, о которой папа то ли не задумывался, то ли не хотел с ним говорить. И если бы мама не ушла, что еще они могли бы обсудить? А если…

Но пойти за ней, постучаться в дверь ее комнаты и продолжить разговор казалось немыслимым. Они никогда так не поступали. Кажется, они вообще впервые говорили так откровенно.

Максим ощутил, как поднимается в нем ярость. Он же ее сын! Почему она с ним так?!

С тех пор он только об этом и думал. У Поли, вон, нормальные родители, и спальня у них одна, а третья комната в квартире отведена под гостиную. Макс и раньше порой злился на маму, но никогда так остро. Так сильно. За что она так с ними обоими? И с ним, и с папой? Почему у них все шиворот-навыворот, а не как у всех?!

Он все думал и думал об этом, пока не сорвался. И только сорвавшись понял, что, наверное, все-таки не все учел. У Поли с родителями тоже случались проблемы. А мама у нее была не доктором наук, а домохозяйкой. Но готовила не так вкусно. И куда чаще лезла в дела дочери, чем сильно ту возмущала. Поля всегда говорила, что ему повезло, раз его не опекают и не звонят каждые десять минут. А потом, когда отец улетел к маме, и вовсе вздыхала, восхищаясь тем, как его родители любят друг друга. Так как же — правильно?

И, наверное, поэтому Максим маму и простил. Он и мама — их ведь тоже двое, а значит, решать только им… Простил бы он ее, если бы того кухонного разговора не было?

Максим повернул ключ в двери, вошел в квартиру и прислушался. Отчего-то стояла тишина. Дверь в мамину комнату, как всегда, была закрыта. Всего за полчаса его отсутствия родители успели разбрестись по своим углам? Выходит, все? Отпуск закончился?..

Настроение немедленно испортилось. И с чего он решил, что теперь что-то будет по-другому?

И в этот момент из маминой комнаты донесся длинный протяжный стон. Причем, кажется, отцовский. Макс вспыхнул до корней волос и подался назад. Это чего такое?..

Стон повторился, оборвавшись почему-то громким возмущенным «Ауч!».

Максим пулей вылетел из квартиры, в последний момент придержав дверь, чтобы не хлопнула. Закрыл на ключ, словно старался отгородиться от услышанного, и бросился вниз по лестнице. Черт с телефоном! Если что, папа наберет номер Поли…

Родители что, вообще спятили?! Зато стало понятно, чего это папа расщедрился и отдал ему банковскую карту!

И Максим уверенно добавил произошедшее в список того, о чем обязательно расскажет своему психотерапевту, как только тот у него появится. Психотерапевт поможет проработать все его травмы, и тогда он превратится в адекватного человека и все сделает правильно. И точно не будет маяться той дурью, что его родители… И вообще любой дурью.

Много поколений предков Максима смотрели на него сверху и покатывались со смеху.